Алексей Стопичев – Былины огня (страница 6)

– Известны, – кивнул головой Прокоп. И ухмыльнулся: – А что нам будет взамен?

– Тебе мало избавления от виры? – удивился я.

– Ну, поляне с древлянами то ли поймают, то ли нет. Опять же, то ли мы их, то ли они нас. А тут, я так понимаю, и опасно может быть?

– Может, – не стал я спорить, – А может просто сплаваем, да назад вернёмся.

– Ну давай так: ежели просто сплаваем – виру снимаешь, а ежели что посерьёзнее, тогда с нас одна просьба. Договорились?

– Ты ушкуйник или купец? – засмеялся я.

– Так и мы и купцы Велесу поклоняемся, – ухмыльнулся задорно ватаман.

Глава 8

Не любил я городов кочевников. Грязь, теснота, скученность. Даже улочки такие, что две подводы не разъедутся. Будто устав от ширины степи, старались булгары и прочие степняки в городах максимально друг к другу прижаться. Но Биляр от всех этих городов разительно отличался. Может, оттого, что стоял на месте ещё более древнего поселения, построенного незнамо кем, и незнамо, когда. А может, потому что булгары со славянами давно общались, насмотрелись, как правильно города строить. Потому и сам Биляр выстроен был кругом, с двумя кольцами стен. Одно кольцо поменьше – центр города защищало. А второе – побóлее – раскинулось шире намного, и внутри него уже стояли дома горожан, да знати булгарской. Улицы, конечно, тоже не сильно широки были, не то, что у славян. Но и плечами не толкаться. Плюс, непривычен был вид их жилья, которое из глины лепили. Но тут и леса такого не было, как севернее и западнее.

Зато чистоту булгары блюли. Да и поклонялись не идолам каким-то, а Тенгри, Куару да Сунасе. Те с нами не враждовали, хотя и любовью не пылали. Нейтралитет хранили, в общем. И мы в дела бывших коллег не лезли. Всех под своим крылом не удержишь – захотели отколоться да своим умом жить – быть тому так, и не иначе. Сварог в этом деле спокоен был. Лишь бы мерзостей не делали, как некоторые, обретшие силу при переходе. Случалось такое, что целые племена и страны кровью заливали. Тогда уже Сварог и реагировал, посылая нас увещевать сошедших с ума…

Впрочем, дела тех, кого люди называли богами, меня сейчас интересовали мало. Я искал в портовом квартале одного… старого знакомого. Заметил слежку за собой – сразу трое якобы нищих ходили по пятам, да делали вид, что просто бродят там же, где мне гулять надобно. Но от надоедливых наблюдателей я быстро отвязался. Зашёл в лавку, накинул на себя другую личину, да прошёл у них под носом в другом направлении. А потом опять поменял личину. И ещё раз. И только убедившись, что соглядатаи совсем меня потеряли, пошёл к порту. Там зашёл в лавку с пряностями и заговорил с торговцем, выясняя, где найти Емета.

– Почтенный Емет живёт на соседней улице, – торговец с интересом посмотрел на меня, – Но не уверен, что вас примет. Гости к нему давно не ходят, так как стал он чересчур подозрительным. Он даже животных врачевать перестал, отчего весь Биляр в тоске и расстройстве!

– Это отчего же? – спросил я купца. А сам, увидев, что тот колеблется, кинул на стол серебряную монету и ткнул мешочек с какими-то травами: – Мне вот это дай. И без сдачи.

Торговец просиял моментально, будто солнышко на него посветило. Серебряную монету сгрёб, а мешочек перевязал и с поклоном подал. А потом заговорил, понизив голос и тревожно поглядывая по сторонам:

– Здоровье у почтенного Емета плохое стало, поговаривают.

– Не может быть! – искренне удивился я.

Купец ещё раз оглянулся и сильнее понизил голос:

– Но мне кажется, что не в здоровье дело! – прошептал он, прищурив и без того узкие глаза.

– А в чём? – так же тихо спросил я, – Хотелось бы узнать догадки столь проницательного человека, как ты.

– Говорят, убить его хотели, – почти беззвучно сказал торговец. И даже голову в плечи вжал, – Вот и прячется он теперь в доме, почти не выходя на улицу!

– Емета? Убить? – я моргнул и неверяще посмотрел на купца, – Да он же мухи не обидит! Но сам в обиду себя не даст.

Купец развёл руками, соглашаясь с моими словами, но одновременно жестами и мимикой показывая, что так-то оно так, но вот что было, то было. Я кивком поблагодарил разговорчивого торговца и с тяжёлой душой вышел на улицу. Быстро разобрался, куда идти, и вскоре подошёл к крепкому особняку с глиняным забором. Ткнулся в калитку, но во дворе забрехал огромный пёс, рванул цепь, а следом за ним забрехали ещё три или четыре животных. И, судя по голосу, Емет держал не обычных животин, а изменённых им. В этом как раз он и был силён. И любили его потому, что он практически от любой хвори мог скотинку людскую вылечить. Потому почитали его, шли, как к родному. И уважали безмерно. А вот кому понадобилось вдруг убить коновала…

На собак изменённых я шикнул, и они заскулили дружно. Загремели цепями, пытаясь спрятаться. Зато скрипнула дверь, и от дома за забором послышался резкий, как свист плети, окрик:

– Кто?

– Старый друг, – громко проговорил я, – Емета увидеть хочу!

– Уважаемый Емет не принимает никого! – проговорил тот же голос, – Иди подобру, да поздорову, пока я собак не спустил!

– Так ты спусти, – предложил я, начиная злиться, – Спусти, да посмотрим, что делать они будут! А ежели не впустишь или не спустишь животин своих, так я сам войду!

Говоривший, видимо, только сейчас заметил, что все четыре огромные зверюги забились кто куда, да жалобно повизгивали. Замолчал, обдумывая увиденное, и спросил уже более настороженно, но покладисто:

– Как доложить о тебе Емету? Имя у тебя есть?

– А скажи, что Сёма пришёл, старый-старый друг! Он поймёт!

Дверь в дом хлопнула. Потом опять. И я услышал шаги по двору. Чуть отстранился от калитки на всякий случай, а тот же голос с той стороны спросил напряжённо:

– Ты один?

– Один! Открывай, не бойся.

– Да я не боюсь, – калитка распахнулась, и на меня глянул крепкий, широкий мужик, не молодой уже, но и до старости жить, да жить. Мужик был в кольчуге, а руку держал на рукояти сабли. Осмотрел меня, выглянул на улицу, зорко глянул влево-вправо и подался назад, буркнув: – Заходи ужо!

Я шагнул в калитку и достал из сумы несколько кусочков вяленого мяса, пояснив встречающему:

– Животинок покормлю.

– Не берут они еду ни у кого, – пожал плечами степняк, закрывая калитку и накладывая щеколду.

Я тихо свистнул, и четыре изменённых собаки, видом более похожие на медведей, подошли, поджав хвосты и несмело взяли угощение с руки.

– Вон оно как, – уважительно хмыкнул степняк и потопал к крыльцу, кинув на ходу: – Пойдём к уважаемому Емету. Теперь и правда вижу, что старый знакомец.

Я погладил ближайшую зверюгу и потопал вслед за встречающим. В узких сенях тот буркнул мне:

– Меня Дересом зовут. Уважаемый Емет в той комнате, ждёт. Сейчас служанка чай принесёт, – и остался в коридоре, ткнув в дверь и скрестив на груди могучие руки.

Я тихо прошёл в небольшую комнату, и мне навстречу поднялся Емет. Я давно не видел старого приятеля и удивился, увидев перед собой постаревшего, осунувшегося и явно напуганного коновала. Поднял удивлённо брови и спросил:

– Что случилось, друг мой?

Глава 9

Терпкий чай драл горло, а Емет скорбно морщился и мелко жевал какую-то сладость из мёда и орехов:

– Вы там в лесах своих вовсе не знаете, что в мире творится, Сёма! – прочавкал Емет, отхлебнул из пиалы чаю и добавил: – Сварог мужик правильный. И могучий, чего уж там. Да только теперь такие силы просыпаются, что ему даже с вашей поддержкой не противопоставить ничего.

Я молчал, не мешая выговариваться, и поступал правильно. Потому как Емет после небольшой паузы добавил:

– Да что там просыпаются? Уже проснулись! – потряс рукой с пиалой, отчего чай расплескался на халат коновала, но тот даже не обратил на это внимания и проговорил: – Ты знаешь, что многие пережившие Переход так же, как и вы, объединились? На юге, на западе. Ваш пример оказался заразительным Сёма!

Коновал тихо захихикал:

– Только вот они не просто объединяются, а растят силу свою методами разными. А ещё создают оружие. Которое силу увеличивает. Такие артефакты появляются у них!

– Сварог тоже создаёт, – пожал я плечами, – Сам знаешь, какая лаборатория у него осталась. Плюс, мастерские. Перуну, вон, секиру такую сделал, которая электричество его направляет. И если раньше тот по площадям бил, то сейчас может молнии пускать!

– Молнии – это хорошо, – кивнул Емет. А потом спросил с интересом: – А что молния сможет сделать с элементалем огненным, к примеру?

Сказал, и тут же сам себе ответил:

– Да ничего не сможет! А некоторые наши коллеги… бывшие, научились таких создавать. И пытаются сейчас под себя подминать всё и всех. И, поговаривают, ведут успешно эксперименты по возвращению.

– Да я про эти эксперименты уже какой век слушаю, – махнул я рукой, – Не нагнетай, Емет!

– Это я-то нагнетаю? – коновал сжал губы и выпалил: – А ты знаешь, что уже несколько наших от старости умерли?

Тут уже я действительно изумился. Подался вперёд и спросил:

– Это как? В боях гибли. При неудачных экспериментах, бывало. Но от старости… наших никого нет! Это я тебе точно говорю. И все в том состоянии, как во время Перехода. Уж не путаешь ли ты, друг?

– Не путаю, – тоскливо сказал коновал. А потом проговорил: – Ты сам знаешь, что я давно принял решение жить среди людей. И сам искал способ вернуть естественный ход старения наших тел. Да только за века привык уже к жизни, оказывается. И когда узнал…