Алексей Стопичев – Былины огня (страница 5)

– Погоди-тко жрать, Сёма. Так может статься, что язык твой тебя не к добру привёл!

Я спокойно поднял руку и откусил кус, увидев, как от удивления поднялись вверх брови Завида. Ещё бы – он со всей силы мою руку к столешнице гнул, а я будто и не заметил. Завид попытался на себя мою руку потянуть, но я вновь спокойно откусил колбасы и потянулся к караваю, проговорив с набитым ртом:

– Три дня без хлеба!

Гай и Станимир удивлённо посмотрели на приятеля. Гай нахмурился чуть и спросил, уже не сильно веселясь:

– А кому бы ты в подмётки не годился вообще?

Я задумался, отломил краюху, откусил, вдыхая пшеничный аромат мягкого хлеба и ответил степенно:

– Да трудно так с ходу и ответить. Мало ли каких сущностей по миру шляется?

– Ну, а из известных тебе? – не унимался Гай, – Али всех победишь?

– На кулаках? – спросил я щёголя в шёлковой рубахе.

– Пущай на кулаках! – кивнул он.

– Ну, ежели на кулаках только, то Перун, пожалуй, меня одолеет, – с сомнением сказал я.

– Ишь ты, – хмыкнул зло Завид, – На Перуна замахнулся! Ну, Сёма, здоров ты брехать! Не боишься, что мы тебя сейчас почикаем за бахвальство твоё?

– А чего вас бояться? – ухмыльнулся я и вновь взял кружку с брагой. Но теперь за руку меня схватил уже медведеподобный Станимир. Напрягся так, что аж жилы на лбу вздулись, и попытался руку мою с кружкой на стол опустить. Я спокойно подержал руку на весу, пока Станимир тужился, а потом так же легко поднёс её ко рту и сделал хороший глоток. Станимир, выпустив мою руку, отскочил назад, опрокинув скамью, на которой сидел. Выхватил саблю и процедил хмуро:

– Уж не знаю, что за сила в тебе, но противу доброй стали любая сила не сдюжит!

Гай с Завидом тоже вскочили. И тоже сабельки достали.

– Ты богатырь? – напряжённо спросил щёголь в алой рубахе. Он уже совсем не улыбался, – Али ведун? У нас обереги в любом случае! Покрошим, как капусту в бочку!

– Сёма я, – спокойно сказал щёголям, поставив кружку на стол, – Представлялся же.

Потом посмотрел на напряжённую троицу и проговорил:

– А сабельки свои уберите, иначе накажу всех троих!

– Да чтоб тебя! – взвизгнул Завид и прыгнул вперёд, метя мне саблей в голову. Я даже с лавки подниматься не стал. Чуть в сторону наклонился, перехватил руку несдержанного парня, да резко вывернул, отчего хрустнула она, а сабелька, зазвенев, упала на пол. А я схватил напавшего за ворот, да откинул так, что он в бревенчатую стену спиной врезался, да так и сполз по ней. Гай и Станимир смотрели на меня уже не с ненавистью, а со страхом. А я встал и спросил, тоже перестав улыбаться:

– Где хозяин корчмы, ушкуйники?

Глава 7

Сверху раздался властный голос, явно принадлежащий ватаману – то есть, главарю шайки:

– Это кто тут буянить надумал?

По лестнице вперевалку спускался огромный мужик, сам себя шире. Пойди такой в воеводскую дружину – богатырём бы был. Так нет же – в разбойники подался, силушку свою на лихие дела растрачивая. А следом за ним ещё двое спускались. Один – чернявый, вёрткий и по силе явно ведун. Не самый мощный, но приличный. А второй – белесый, с блёклыми глазами и будто сонным выражением лица. Но гибкий, жилистый, с движениями резкими и быстрыми. Этот явно боец сильный, да ловкий. Я встал с лавки, отчего Гай со Станимиром ещё больше назад отступили, совсем в стену вжавшись. И Гай заговорил громко, будто страх отогнать пытался:

– Да заявился, батюшка Прокоп, да драться начал! – дрожащим, с деланной обидой голосом, проговорил Гай, – А мы его честь по чести за стол посадили, да потчевать изволили.

– И что же вы? – насмешливо изогнул бровь ватаман, – Втроём одному бока намять не смогли?

– Не успели, батюшка, – смутился Станимир, – Кабы чуть ещё…

– Дык может нам наверх подняться, а вы сами справитесь? – Прокоп хмыкнул и повернул ко мне голову на бычьей шее. Так, глядючи и спустился вниз, встав шагах в пяти от меня: – А ты почто озоруешь? И как звать-величать тебя?

– Да я те же вопросы и тебе задать могу, Прокоп, – ухмыльнулся я, поглядывая, как ведун начинает силу собирать. Взял кружку с брагой, отпил спокойно и покачал головой, обращаясь к владеющему силой: – Не вздумай волшбу применить! Накажу сразу!

Ведун растеряно глянул на Прокопа, а тот нахмурился и заговорил раскатисто, заполнив густым басом весь зал:

– Да ты и впрямь шабутной, да неблагодарный! Тебя люди пустили…

– Не в своё жильё пустили, Прокоп, – проговорил я, вставая, наконец, из-за лавки, – Не вам и в неблагодарности корить. Оттого в последний раз спрашиваю – где хозяин корчмы?

– Змей! – бросил ватаман, не поворачивая головы. И белесый боец всё с тем же сонным выражением на лице сделал ко мне пару шагов и прыгнул вдруг, распрямив в прыжке ноги. Я вновь чуть сместился, схватил прыгнувшего ушкуйника за ворот, крутанулся вокруг себя, придавая ускорения и швырнул его в Прокопа. Надо сказать, что главарь ушкуйников и впрямь могучим оказался. Сумел поймать своего разбойничка, да ещё и на ногах устоял, лишь отшатнулся назад да на пару шагов отступил. Поставил аккуратно ошалевшего и пошатывающегося Змея на пол и захохотал вдруг:

– Хорошая шутка! Ты кто ж будешь такой, странник?

– Сёма я, – вновь представился. И щёлкнул пальцами: – Последний раз спрашиваю, где корчмарь. А потом убивать начну.

Ватаман посмотрел серьёзно, будто угрозу оценивая, и махнул рукой влево от себя:

– В подвале корчмарь сидит, живой и здоровый. Может, ребятки чуть бока помяли ему. А ты что так печёшься об нём? Сродственник?

Я мотнул головой:

– Душегубцев не люблю, которые зря кровь проливают невинную.

– Я на твой вопрос ответил, Сёма, – Прокоп покосился на прислонившегося к стене Змея и опять повернулся ко мне: – Может, и ты на мой вопрос ответишь?

Я глянул с ухмылкой на чернявого и подмигнул ватаману:

– А ты у ведуна своего спроси. Коли хороший он, то уж понять-то должен.

Прокоп повернул голову к чернявому и спросил требовательно:

– Ну, Хорь, что скажешь? Кто в гости к нам заявился?

– Сильный кто-то, – облизнув губы и отводя глаза сказал волшебник, – Даже силы его не вижу. Токмо пламя алое.

– Пламя, – поменялся в лице Прокоп, и вновь уставился на меня. И ватаманом его назначили явно не за одну силу, так как быстро сопоставил всё и спросил: – Уж не Семаргл ли полное имя твоё, Сёма?

– Так кличут, – кивнул я. И вновь на лавку уселся: – Скажи людям своим, пусть корчмаря выпустят. Да извинятся.

– Гай! – рявкнул Прокоп, и парня в алой рубахе будто ветром сдуло. А сам ватаман переступил с ноги на ногу и проговорил, притишая бас:

– Батюшка Семаргл, ты уж извини, что созоровали. Убыток корчмарю возместим, не сомлевайся. И сами дальше сей же час пойдём. Нам проблемы не нужны.

– Садись, Прокоп, напротив, – кивнул я ватаману, – Гутарить будем.

Прокоп оглянулся на подельников своих, осторожно прошёл и присел на скамейку напротив. Посмотрел на меня и спросил:

– Не случайно на нас выбрел, Сварожич?

– Не случайно, – кивнул я, – Знаю, что у древлян вы в розыске, да у полян. И Новеград от них не защитит, то ты сам знаешь, если надумают вас найти.

– Положим и так, – кивнул теперь Прокоп. В это время Гай вывел корчмаря, испуганно глядящего на ушкуйников, да на меня. Я отвлекся и проговорил хозяину заведения:

– Зовут тебя как?

– Мироном, батюшка, – поклонился корчмарь, блестя заплывшим глазом.

– Ты, Мирон, не переживай, добрые люди возместят тебе всё. Иди отдыхай! Утром за постой и за всё оплатят тебе!

Не глядя уже, как уходит быстро корчмарь, проговорил Прокопу:

– Ежели со мной пойдёте – с родами, да их воеводами договорюсь – снимут с вас виру. Но впредь пообещаете у славян не буйствовать! Хватит вокруг, куда силушку направить.

– А пойти куда? – Прокоп смотрел пристально.

– А вниз по Волге. Подмога ваша понадобится мне.

Прокоп задумался надолго, а я его не торопил. Понятное дело – нужно обдумать ватаману – соглашаться ли. Знал, что Сварожич не на прогулку под луной приглашает. С другой стороны, ушкуйники и от опасности не бегали. Не той закалки люди. Ватаман глянул на Змея, на Хоря и хлопнул своей лапищей по столешнице:

– А подробности узнать?

– В Булгарию мне надобно, – пожал я плечами, – Да так, чтобы не раскрываться до поры до времени. У тебя дружина хорошая. Товары вы набрали. Вот и сплавали бы в Биляр поторговать. Вы ж там известны?