Алексей Стопичев – Аллегро чести. Книга вторая (страница 3)

– Гайлингенн, ваша милость, – пробормотал Грей и кинулся за лошадью.

Уже когда выезжали, лакей заговорил, чуть наклонившись к хозяину:

– Ваша милость, может, не стоит соваться туда? Там трущобы настоящие. Даже стража там не очень любит ходить.

– Стража пусть не ходит, – отмахнулся Педро. Но задумался и махнул рукой пятерым гвардейцам: – Поедете со мной!

Квартал висельников – так в народе называли припортовый квартал, где обитало самое гнусное отребье столицы, давно не видал столь представительной кавалькады из представителей власти. Если тут и появлялся кто, так только стражники, и то ненадолго. Благородные сюда не заглядывали вообще никогда. Да и делать благородным тут особо было нечего: старые, покосившиеся дома, латанные перелатанные всякими подручными средствами. Грязные улицы, даже без намёка не то, что на брусчатку – на дощатые помосты. Плюс – вонь от нечистот, кучи мусора и оборванные обитатели квартала, подозрительно рассматривающие семерых всадников. Впрочем, взгляды черни мало интересовали де Ньеза. Он ехал максимально спокойно, даже подбоченясь. И посматривал на Грея, который сбивчиво объяснял, куда теперь нужно повернуть. Наконец гвардейцы остановились перед двухэтажным зданием, над дверью которой криво висела надпись «Трактир». Де Ньез спрыгнул с лошади и повернулся к гвардейцам, буркнув:

– Ждите здесь! – а сам вместе с лакеем отправился внутрь.

Гвардейцы с опаской посматривали по сторонам, глядя, как их начинают потихоньку окружать люди самой бандитской наружности. Хотя, гвардейцев мало чем можно было испугать. Потому капрал скомандовал:

– Заряжаем мушкеты, ребята!

Подозрительные личности, услышав приказ капрала, исчезли, как по мановению волшебной палочки, а гвардейцы перевели дух. В это время Педро де Ньез подошёл к бармену и, побрезговав даже руки положить на грязную, замызганную жиром стойку спросил грозно:

– Где Бенито Гайлингенн?

В трактире, где сидело десятка три оборванцев, сразу стало тихо. А бармен просипел натужно:

– Не знаю, о ком вы, милсдарь!

Педро нахмурился было, но тут с лестницы, ведущей на второй этаж, раздался голос:

– Чего изволит благородный господин?

Де Ньез обернулся и увидел могучего мужика лет сорока-сорока пяти. Мужик этот одет был в широкие штаны и неброский, но дорогой камзол. Лицо тоже было бы неброским, если бы не блестящие из-под нависших бровей глаза. Они будто пронзали, и Педро даже поёжился чуть. Но тут же ответил:

– Я уже сообщил, что изволю. Хочу побеседовать с Бенито!

– Пойдёмте со мной, сэр, – мужчина махнул рукой, дождался, когда Педро поднимется по лестнице и бросил бармену: – Родриго, проследи, чтобы всё было тихо!

Потом мужик пригласил де Ньеза в кабинет, и капитан гвардейцев распахнул глаза от удивления: убранство было настолько шикарным, что ему позавидовали бы многие благородные дома королевства. Шикарный стол из красного дерева, позолоченные часы с кукушкой, дорогие гобелены и ювелирные украшения. А на полке, в шкафу со стеклянными дверками, только-только вошедшими в моду, стояли фарфоровые кувшины из южных королевств. И стоимость каждого такого кувшина начиналась от сотни золотых. Мужик увидел реакцию де Ньеза и довольно засмеялся…

Глава 4. Один враг на двоих

Король бандитов развалился в резном кресле, опустив руки на массивный стол красного дерева. А напротив него сидел Педро де Ньез. Бенито Гайлингенн звякнул в колокольчик, и в кабинет не вошёл даже, а будто вскользнул мерзкий тип с бельмом на глазу и без передних зубов. Педро невольно поёжился и побыстрее перевёл взгляд на хозяина кабинета. А тот растянул свои губы в ухмылке и произнёс:

– Пако, принеси вина и закуски для меня и нашего гостя!

Когда невысокий, чуть прихрамывающий Пако выскользнул в двери, Гайлингенн сплёл пальцы на руках, откинулся на спинку и спросил:

– С чем пожаловали, господин де Ньез?

– Откуда?.. – начал было Педро, но король бандитов его перебил:

– Откуда я знаю ваше имя? – он криво ухмыльнулся одной половиной лица, а вторая оставалась мертвенно-неподвижной, неживой. И от этого ощущение складывалось довольно жутковатое. Хотя, Педро мало чем можно было пронять. А король бандитов чуть помолчал и проговорил: – Плох бы я был, если бы не знал капитана королевских гвардейцев, сеньор. Это меня мало кто знает в лицо, а я…

Гайлингенн ещё сильнее искривил половину лица:

– Я, поверьте, знаю всех и вся!

– Тогда, быть может, знаешь и то, зачем я сюда пришёл? – ухмыльнулся и Педро.

– Догадываюсь, – кивнул Бенито. Указал вошедшему Пако, куда поставить поднос с вином и закусками и, дождавшись, когда слуга выйдет, продолжил: – Но хотел бы услышать это от вас лично.

– Я хочу, чтобы один человек умер, – сказал Педро, – Умер гарантированно и навсегда. Сколько это будет стоить?

– Зависит от человека, – пожал плечами Бенито, – За мещанина своя цена. За дворянина – другая. За барона – третья, а за графа четвёртая. Ещё многое зависит от того, какое положение в обществе занимает человек. Ежели он латифундист и занимается земледелием, то и цена скромная. А если, к примеру, личность в обществе известная – певец какой-нибудь, то и цена другая…

Король бандитов прищурил глаз на подвижной половине лица, отчего второй, неподвижный, стал выглядеть ещё более мёртвым. Сцапал своей огромной ручищей бутылку вина и разлил напиток по двум стаканам. Один придвинул Педро, а второй сцапал сам и быстро ополовинил содержимое. Де Ньез аккуратно взял стакан, пригубил и понял, что пьёт нечто божественное. Удивлённо поднял бровь и Гайлингенн самодовольно пояснил:

– Бравское, урожая двадцать пятого года.

– Даже стакан его не портит, – щёлкнул языком де Ньез. Сделал ещё глоточек, прищурился, не переставая наблюдать за Бенито и спросил: – И… какая цена будет за… певца?

Гайлингенн допил вино, поставил пустой стакан на стол и проговорил:

– Если за известного, то три тысячи песет, – спокойно проговорил король воров. И, увидев, как расширил от изумления глаза Педро, проговорил скучным голосом: – Либо забываем о нашем разговоре и встрече.

Теперь де Ньез допил вино одним махом, поставил стакан на стол и проговорил:

– Сумма… немалая.

– Немалая, – кивнул Гайлингенн, – Так и личность не из последних в нашем королевстве. Вон, моя наложница заказывает его песни местному музыкантишке и слезу пускает. Его, считай, всё королевство уже знает и слушает. А талант дорого стóит!

И расхохотался сам своей шутке, захлёбываясь, всхлипывая. При этом, половина лица так и осталась неподвижной, отчего хохот казался жутким и неестественным. Де Ньез побыстрее отвёл взгляд, подумал немного и сказал:

– Хорошо, я согласен! Но деньги выплачу после исполнения заказа!

– Конечно, – кивнул бандит, – Пятьсот песет задатка, а остальные после заказа. И, если есть сведения какие-то дополнительные – я с удовольствием выслушаю. Чем больше мои ребята будут знать, тем быстрее упокоится певец Хар.

Педро откинулся на спинку своего кресла, сцепил пальцы рук и заговорил:

– Ну что же. Настоящее имя этого Хара – Сезар де Берже…

– Что? – взревел Бенито, наклонившись вперёд. Он навалился руками и грудью на стол и спросил уже тише, свистящим шёпотом: – Как его НАСТОЯЩЕЕ имя?

– Сезар де Берже, немного удивлённо ответил Педро, не ожидавший такой бурной вспышки от короля бандитов, – Сын барона Жерара из восточной провинции.

Гайлингенн вновь откинулся на спинку кресла и задышал тяжело сквозь стиснутые зубы. Достал из стола трубку, принялся её набивать, и де Ньез с удивлением увидел, что пальцы разбойника дрожат. А Бенито медленно раскурил трубку, затянулся и произнёс:

– Это меняет дело, сэр де Ньез.

– В каком смысле, – сощурился капитан королевских гвардейцев, – Мы уже договорились, и если вы решили поднять цену…

– О нет! Наоборот! – Бенито схватил бутылку и вновь разлил по стаканам прекрасное бравское вино урожая двадцать пятого года: – Дело в том, что цена для вас снижается ровно в два раза, и вам придётся заплатить только половину из этой суммы. То есть, полторы тысячи песет. И задаток не пятьсот, а двести пятьдесят. И поверьте, на поиск и на устранение пойдут самые лучшие мои ребята!

– Это отчего такая скидка? – удивлённо спросил Педро.

– Оттого, – ощерился король бандитов, – Что вторую часть суммы я выплачу убийцам лично. Сам.

– Вот как, – де Ньез пристально посмотрел на Бенито и попросил: – Может, расскажешь свои причины? В нашем деле доверие – не самая последняя вещь.

– Почему бы и нет? – Бенито залпом опустошил стакан и затянулся, – История проста и банальна. Вы же успели, сеньор капитан, заметить некоторые… дефекты на моём лице?

Педро лишь кивнул, и король бандитов продолжил:

– Много лет назад в славном городе Эрмосе меня знали под именем Бенито Мясника…

– Погоди-ка, – проговорил изумлённый Педро, – Не тот ли самый Мясник, которого Сезар…

– Ударил подло в спину, когда я собирался расправиться с одним из инквизиторов, – ощерился король бандитов, – И я слышал, что он за это ещё и награду получил из рук кардинала…

– Получил, – кивнул Педро. А потом решил приврать: – И долго хвастал, как задержал самого опасного в Эрмосе бандита. Всей школе уши прожужжал!

Конечно, Сид такого не говорил, но Педро надеялся ещё сильнее подхлестнуть злобу и ненависть Бенито, и ему это удалось. Гайлингенн с такой силой сжал стакан, что тот лопнул в его руках. Но бандит будто не замечал боли. Лишь посмотрел брезгливо, откинул осколки и стал вытирать носовым платком кровь с ладони.