Алексей Стопичев – Аллегро чести. Книга вторая (страница 10)

Ещё чуть позже Сид вышел из дома Бюси в сопровождении Антонио де Оффа и Вильяма де Румера. Последнее время друзья отказывались отпускать Сида одного, так как считали его одним из знамён их сопротивления узурпатору. И опасались, что король может опуститься до того, чтобы банально физически устранить барда. Сам Сид посмеивался над страхами люпенцев, но, боясь незаслуженно обидеть их, от сопровождения не отказывался. Так и шествовали они обычно по городу – впереди Сид, за ним – Антонио и Вильям, а следом четверо вооружённых слуг. И в этот раз предосторожность оказалась не излишней. В одном из кварталов, где почему-то резко погасли все фонари, Сид почуял какое-то движение, а потом услышал короткий свист. Магический щит вспыхнул на нём, и бард с удивлением увидел арбалетный болт, отскочивший от защиты. Привычка в опасных ситуациях вначале действовать, а потом думать, кинула Сида под стену двухэтажного каменного дома. Антонио и Вильям тоже бросились под защиту стен. А вот слуги оказались не так расторопны, и двое из них упали, пронзённые стрелами. Видимо, нападающие боялись палить из мушкетов, потому выбрали более бесшумное оружие.

Сид, сообразив, что стреляли из окон домов, в том числе того, где они стояли, вышиб дверь и кинулся внутрь, поставив перед собой магический щит. Тот сразу же среагировал, приняв на себя ещё два арбалетных болта. Стреляли двое незнакомцев с лестницы, ведущей на второй этаж. Сид ударил заклинанием паралича, и оба стрелка упали, покатившись по ступенькам вниз. Бард кинулся вперёд, перепрыгнув через тела, и ринулся наверх. Следом за ним побежали Офф и Румер.

Юноша первым забежал на второй этаж и увидел, как от окна развернулся одетый во всё чёрное мужчина. Он выхватил клинок и кинулся на барда. Сид вновь выкинул парализующее заклинание, но убийца будто не заметил его, подскочив к юноше и сделав выпад. Клинок Сид отклонил, вывернул шпагу, закручивая оружие соперника, сблизился и резко ударил локтем левой руки в лицо нападавшего. Тот рухнул, но тут же пытался встать. Правда, сапог Оффа не позволил ему это сделать. Бегущий за Сидом дворянин с размаху ударил носком копошащегося на полу убийцу в голову, и тот потерял сознание.

– Вяжи его и тех двоих на лестнице! – крикнул Сид и кинулся из дома.

Затаившиеся на противоположной стороне двое убийц увидели, как из распахнутой двери выскочил бард и ударили в него из арбалетов. Болты, видимо, прошли мимо, так как юноша кинулся вдоль улицы убегать. Бандиты принялись спешно натягивать пружины и синхронно выстрелили в спину магу. Но тот, вместо того, чтобы упасть, мигнул и… пропал вовсе. Один из убийц нервно повернулся к товарищу, но сказать ничего не успел. Второй убийца лежал оглушённый, а рядом с ним стоял бард, который, вроде, только-только бежал от них в ста шагах по брусчатке. Сид ухмыльнулся и спросил:

– Оружие бросишь сам или тебе сделать очень-очень больно?

Убийца думал лишь секунду, потом разжал пальцы, выпуская арбалет. Оружие глухо звякнуло о крышу. А сам убийца медленно поднял руки и заговорил хрипло:

– Если я скажу, кто нас послал – ты меня оставишь в живых?

– Обещаю, – качнул головой Сид, – Самому не терпится узнать, кто же испытывает такую огромную и беззаветную любовь к скромному певцу.

– Бенито Гайлингенн, – убийца держал руки над головой и демонстрировал максимальное желание к сотрудничеству. Расправа над его «коллегами», а затем ещё и загадочное появление на крыше впечатлили бандита. И он уже пожалел, что ввязался в эту авантюру.

– Что за Бенито? – нахмурился Сид, – Я даже не слышал про него ничего!

– Мистер Гайлингенн руководит всеми бандитами столицы.

– Вон оно что, – кивнул Сид, – Значит, его попросили?

– Я не знаю, сеньор, клянусь! Нам просто заплатили, чтобы мы убили вас. И всё.

– И какую цену за меня предложили? – спросил с интересом Сид.

– Три тысячи песет, сеньор.

– Ого, – присвистнул бард, – Целое состояние.

В это время на крышу выбежали стражники под предводительством лейтенанта Латье.

– Сеньор, – вы обещали меня отпустить! – облизал губы убийца.

– Это когда? – удивился Сид, – Я обещал тебя не убивать. И я исполню обещание. Но ты покушался на дворян, потому я обязан передать тебя в руки правосудия!

– Но меня же повесят! – в ужасе вскричал бандит.

– А что ты думал, когда решил заняться убийствами? Что тебе памятник поставят на центральной площади? – Сид махнул рукой, и убийца упал парализованный. А бард попросил лейтенанта: – Мирон, вытащи по максимуму всё из них о Гайлингенне!

Глава 13. Новое покушение

Конел Пичетти развернул пакетик с врученным ему порошком и аккуратно высыпал этот порошок в кувшин с соком. Порошок вспенился, на поверхности появилась белесая плёнка, которая тут же истончилась, растаяла, будто и не было ничего. Слуга губернатора Пуэрто посмотрел на свои дрожащие руки и крепко переплёл пальцы, сцепив ладони между собой. Потом глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Он уже не раз проклял тот день, когда согласился работать на таинственного мага. Хотя поначалу от него почти ничего и не требовалось – лишь докладывать, когда уехал и когда приехал господин де Ферро. О чём говорил и с кем встречался. А платили за эти сведения Конелу очень уж хорошо. Настолько, что за год с небольшим он скопил неплохую сумму себе на загородный домик, о котором мечтал всю свою жизнь. Конел вырос в небогатой многодетной семье. Отец всю жизнь трудился грузчиком в порту, да там и погиб, приваленный мешками. Мать трудилась посудомойкой у господ де Ферро. Туда же пристроила и старшего сынка – Конела. Юный тогда ещё Пичетти, понимая, что для него единственный выход из нищеты – хорошо себя зарекомендовать, с усердием хватался за любое дело и начинал с младшего работника, убирая конюшни, двор. Затем его перевели в дом, где Конел мыл полы, прислуживал на кухне. А ещё через пару лет он стал заведовать кухонным хозяйством и помогать дворецкому – седому Мартину, с кустистыми и вечно нахмуренными бровями. Тут и вышли на него неизвестные.

Вышли, как ни странно, через его зазнобу Зариту. Она работала посудомойкой, но у других хозяев, и вместе с ним мечтала о загородном домике и куче детишек. И однажды, когда Конел остался у Зариты на ночь, девушка предложила ему встретиться со слугой очень могущественного человека, который поможет решить все их финансовые проблемы. А проблемы тогда у Пичетти действительно появились. Конел дарил возлюбленной подарки, да и сам любил неплохо одеться. И зарплаты его на все хотелки не хватало. Даже пришлось залезть в долги к ростовщику. Правда, это оказалось ещё хуже, так как проценты росли быстрее, чем он успевал зарабатывать. Однажды Конел вынес и продал два серебряных кубка из дома Ферро, пропажа осталась незамеченной. Но брать что-то ещё ценное опасался. Понимал, что рано или поздно его поймают, и тогда прощай мечты о загородном домике, и да здравствует тюрьма, а то и каторга.

Таинственный слуга не менее таинственного мага с Конелом говорил вкрадчиво и дружелюбно. Сказал, что к его еженедельному заработку в два реала Пичетти сможет получать ещё столько же за маленькую услугу – просто за сообщения, когда вышел и когда вернулся его хозяин, губернатор Пуэрто Ален де Ферро. И убеждал, что никакими бедами губернатору это не грозит. Мол, маг на службе у короля и таким образом пытается защитить глав городов и губерний. Но, так как губернаторы часто своевольны и не любят лишней опеки – приходится прибегать к таким методам. И хотя Конел понимал, что всё – ложь от первого до последнего слова, он согласился. А тут уже, как говорится, коготок увяз… Пичетти помнил пословицу про то, что муха не залетит в закрытый рот, но он свой рот открыл, хотя и сделал это позже. Полновесные реалы сделали слугу губернатора сговорчивым. Долг ростовщику удалось вернуть, да и откладывать на тот самый загородный домик выходило. Так неделя за неделей у Конела появлялись новые «просьбы» от слуги, отказать в которых он уже не мог. Пичетти плотно подсел на крючок. Впрочем, пока ему платили, он даже не жаловался. И стал со временем доносить, что делал хозяин, приносил еженедельно списки людей, которые бывали у губернатора в гостях. И добросовестно пересказывал все разговоры, которые удалось подслушать. Зато и «жалованье» от таинственного слуги возросло от двух реалов до десяти.

А потом слуга познакомил, наконец, его со своим хозяином – тем самым магом на службе короля. Хотя, лица мага Конел так и не увидел, потому как маг скрывался за маской. Зато Пичетти успел увидеть, что волшебник высок, строен, хотя и не молод. А ещё от мага веяло настоящей силой. Уж в этом Конел, работающий у губернатора, научился разбираться. И понимал уже с лёту, что иногда даже гости в простой неброской одежде обладают могуществом, а разодетые павлинами дворяне часто бывают пусты и бестолковы. Так вот этот маг был действительно могущественен. То, как он держался, как небрежно двигал рукой, разрешая говорить Пичетти – всё указывало, что господин знает себе цену, и цена эта ох, как высока!

А потом Пичетти узнал причину его вызова и у него чуть ноги не отнялись. Маг проговорил сухо:

– Кто относит еду в комнату госпоже Фризе, когда у неё в гостях известный вам Сид Хар?