Алексей Соболев – Наследие Бездны. Под гнётом прошлого (страница 16)

– Но я не помню, что с ним случилось, – опечалился Избранный. – Будто кто-то оборвал нить истории, отчего я никак не могу вспомнить, что было после того, как… – вновь нечто перегородило проход к памяти в сознании Рэя.

Беллитор понимал, что ещё не пришло время. Разум не просто так удерживает под замком воспоминания Хоулетта. Но зацикливаться на этом он не считал нужным, и всегда умело уводил Рэя от размышлений о прошлом.

– Твоё обучение проходит значительно быстрее, чем я предполагал, – воодушевляюще говорил Беллитор. – Ты осваиваешь новые навыки со скоростью, которую я не видел прежде. Но я не могу тебя отпустить в Новое Мироздание до тех пор, пока твоё прошлое не откроется перед тобой. Твои воспоминания – это ключ к твоему будущему.

Избранному ничего не оставалось, кроме как ждать. И он вновь погрузился с головой в тренировки, стараясь лишний раз не думать о забытых воспоминаниях.

Уже не сосчитать, сколько раз два светила уходили за горизонт, уступая тьме. Рэй пытался следить за ходом времени, но Тарвэн будто блокировал эту возможность. Вскоре он оставил эти попытки, стараясь отвлекать себя чем-либо помимо тренировок.

В свободное время Хоулетт путешествовал по Тарвэну, любуясь красивой природой и поражаясь видом грандиозных строений. Несмотря на колоссальные размеры зданий, они терялись среди величественных деревьев, а их небольшое количество и вовсе выглядело скудно на фоне бескрайних лесов и огромных морей.

За всё время своих путешествий Рэй повстречал всего троих Архитекторов, которые лишь слегка напоминали людей: двое из них балрудди́ны, с каменной планеты Балру́дд. Они были невысокого роста, с длинными и пухлыми руками, с тёмно-синей кожей и густой косой яркого оранжевого оттенка. Третий больше походил на человека, но по три пальца на руках, неестественная бледность и излишняя худощавость выдавали в нём представителя иной расы, что прибыл с планеты бескрайних океанов – Аш-Рии́на. Раньше эти образы вызвали бы недоумение и даже тревожность, но сейчас для Хоулетта после всех изученных материалов они были почти обыденными.

В очередной день после изнурительной тренировки Хоулетт был будто сам не свой. Его прежде невиданную замкнутость и явную тревожность Беллитор заметил без труда.

– Сегодня ты превзошёл себя, Рэй, – начал он спокойно, – но я вижу, как в тебе разрастаются корни неприятных тебе чувств. Позволь узнать причину.

– Я не хочу говорить об этом, – довольно резко ответил Хоулетт.

Беллитор лишь вздохнул на грубость ученика. Хоть они и много времени провели вместе, но он не знал, какие слова подобрать, чтобы не оскорбить или, тем более, не разозлить Рэя.

Сам же Хоулетт спустя секунду понял, что повёл себя весьма невежливо.

– Прости, я не хотел, – виновато выдавил он.

– Тебя держит тревога, потому ты и резок, – улыбнулся Беллитор и подошёл к ученику. – Знаю, ты не привык делиться своими мыслями, но иногда наступает момент, когда они берут над тобой верх. Объясни причину своего волнения и тебе полегчает.

Рэй тихо усмехнулся.

– Боюсь, что ответов не найдётся на мои вопросы, – произнёс он.

– Откуда тебе знать, если ты не спрашивал? – радушно начал Беллитор. – Ты не найдёшь всех ответов в своём сознании, если не позволишь себе озвучить вопросы.

Хоулетт молчал. Рассуждение наставника загнало его в тупик, где больше не нашлось аргументов.

– Вимпериум больше подходит для тренировки тела и духа, – продолжает старец, – но на Тарвэне есть место, где можно заняться разумом. Следуй за мной – считай это дружеской прогулкой.

Задумчивый Хоулетт и спокойный Беллитор шли вдоль каменного берега тёмно-синего моря, волны которого были необычайно тихими и редкими. Лёгкий ветер покачивал массивные ветви высоких деревьев, что росли напротив. Недолго наслаждаясь тишиной, Беллитор начал говорить:

– Сегодня мы станем свидетелями редкого явления.

– Какого? Ты наконец расскажешь про Алое Пламя? – спросил Рэй.

– Увы, но я знаю про него не больше твоего, – усмехнулся Беллитор.

– Жаль.

– Старшие не зря не оставили какие-либо записи о нём. И именно это дарит мне покой.

– Хочешь сказать, что никогда не думал о нём?

– Думал, но потом понял, что это не имеет смысла.

Хоулетт ехидно улыбнулся. Вопрос об Алом Пламени довольно часто был на повестке дня, но ответ никогда не звучал. Рэй хотел узнать о нём хоть что-то, но Архив и наставник этих знаний не предоставили. Из-за подозрительного отсутствия каких-либо записей Хоулетт начал думать, что Алое Пламя – запрещённый или опасный дар, использование которого было угрозой для Нового Мироздания.

– А что за явление? – поняв, что Беллитор ничего не скажет про Пламя, спросил Рэй.

– Сегодня звёзды над нами сойдутся, – ответил наставник, подняв голову.

– Затмение звёзд? – удивился Хоулетт.

– Почти. Ирдэ́ллиан и Леми́рион сольются, ненадолго став одним целым. Свет этого слияния приобретёт красный оттенок, отчего Тарвэн на короткое время погрузится в алую тьму. По-настоящему прелестное зрелище, – с неким вожделением закончил старец.

– Красивая метафора, однако, – восхитился Рэй.

– В чём же?

– Изучая записи в Архиве, – воодушевлённо начал Избранный, – я прочёл значения этих названий. Ирдэллиан – это «Свет Жизни», а Лемирион – «Чистая Душа». И когда они сольются, то их значения обретут новый смысл.

– Смотрю, ты времени не терял, – изумился Беллитор.

После короткой беседы они снова шли в тишине. На этот раз неловкое молчание заиграло новыми красками, ведь внутри Рэя нечто пыталось вырваться наружу. Это не было связано с тревогой и прочим: сознание Хоулетта содрогалось, будто оно пытается что-то сдержать.

Не так давно это началось. Рэй чувствовал, что это связано с его прошлым. Разум пытался показать ему воспоминания, но невидимые барьеры их никак не выпускали: каждый раз, когда Хоулетт приближался к двери, нечто его отталкивало. Однако в этот день он уже касался её, проворачивал ручку, понимая, что совсем близок миг открытия.

– Я чувствую, что сегодня что-то произойдёт, – прервал молчание Беллитор. – Но неопределённость не позволяет мне увидеть достаточно.

– С чем это связано?

– С тобой, Рэй, – серьёзно ответил он.

Хоулетт остановился. Его грудь словно сдавливал огромный камень, не позволяющий даже вздохнуть. Непонятно, что именно так повлияло на Рэя, но наставник знал, что грядёт.

– Слияние звёзд не просто красивое зрелище, – продолжает Беллитор, серьёзно глядя в глаза ученику. – Твои мысли в последнее время связаны с тем, что сокрыто. Но сегодня Ирдэллиан и Лемирион помогут тебе открыть дверь к воспоминаниям. Сегодня ты наконец узнаешь, какая жизнь была у тебя до смерти.

Избранный хотел что-то сказать, но ком в горле не дал возможности выдавить ни слова. Ошеломление и некая обеспокоенность окутали его сознание. А Беллитор тем временем продолжал:

– Я могу видеть близкое будущее, но твоё от меня скрыто. И это меня пугает, – наставник повернулся к звёздам, которые уже начали сливаться. – Ты проявил себя как решительного и целеустремлённого. Но твоё трудолюбие и необычайное стремление стать лучшим вызывают восторг и опасения.

Алая тьма начала сгущаться над тихим морем. Ветер переставал колыхать ветви. Вместе с красной тенью надвигалась всепоглощающая тишина.

Ирдэллиан и Лемирион стали единым целым. Слияние сделало воздух холодным и плотным, отчего каждый вдох становился всё тяжелее. В это время Хоулетт наконец смог пройти через дверь и полностью погрузиться в воспоминания.

Перед Рэем проносилась вся жизнь в тех деталях, которые отложились в его памяти: беззаботное детство, дружба с Микой, начало войны и её последствия. Все счастливые и печальные моменты, мгновения радости и грусти, минуты отчаяния и страха. Сознание наконец освободило то, что так долго удерживало в крепких объятиях.

Хоулетт, пока прокручивал в голове воспоминания, сумел задержаться на одном, самом ценном: встреча с Джоанной и по-настоящему счастливая жизнь с ней.

Бурный поток отрывков из прошлой жизни заставил Хоулетта поддаться отчаянию и тоске. Беллитор увидел, как из его закрытых глаз пробежали слёзы.

– Ты наконец освободился, – с тяжёлым вздохом начал он. – Оковы рухнули, позволив увидеть всё. Теперь ты стал целым, единым.

Когда Рэй открыл глаза, он с некой злобой посмотрел на Беллитора.

– Где находится мой дом, – грозно произнёс он.

– Рэй, сначала успокойся, а потом…

– Где Земля?!

Беллитор понял, что сейчас Хоулетта не заботят те последствия, которые он может навлечь на родной дом. Однако по большей части Первого Избранного тревожило не это.

– Сейчас тебе нет смысла отправляться на Землю, – обеспокоенно сказал он.

– Разве? – угрожающе начал Рэй. – Тогда для чего ты меня учил? Ради какой цели?

– Послушай…

– Земля окутана войной! – перебил Хоулетт. – И я в силах её остановить! Я могу спасти миллионы жизней!

– Рэй, время ещё не пришло, – с опаской проговорил Беллитор.

– Что? – гневно усмехнулся он. – А как же твои речи о том, что мы должны нести мир и покой на планеты? Разве твои слова о справедливости и порядке – бред?

– Война окончена, Рэй. Землю больше не разрывают на части.

Эти слова подействовали на Хоулетта не так, как ожидал Беллитор. Теперь в глазах ученика он видел неистовую злобу, которая становилась только сильнее.