Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 21)

— Подожди, я не закончил.

— Ладно, — Андрей пожал плечами и повернулся к Никите. — Слушаю.

— Ты вроде парень неплохой, — Комаров с усилием выдавливал из себя каждое слово. — Вел себя нормально, победил честно. Совет хочу дать: не принимай этот бой, откажись — Артур тебя изувечит. Я никогда его таким не видел. Он тренируется, оттачивает удары целыми днями, буквально, одержим желанием взять у тебя реванш.

— Тем хуже для него, -пожал плечами Максимов. — Вы же сами давно в боевых искусствах. Голова должна быть холодной, поддался эмоциям, уже наполовину проиграл. Я уверен, что могу победить. С тобой же получилось.

— Получилось, — Андрей явственно услышал, как Никита скрипнул зубами. — Но только потому, что я тебя не воспринимал всерьез. Слишком расслабился, не ожидал таких финтов, поэтому и проиграл.

— На это и был расчёт, — признался Максимов. — У меня было мало шансов, но я использовал каждый, потому и выиграл. Ты мог бы сразу закончить бой, затащить в борьбу, задушить или взять на болевой. Разница в силе и борцовских навыках была критической, я бы ничего не смог сделать. Но в реальности произошло так, как я планировал. У Артура у меня есть тоже возможность выиграть.

— Больше такое не прокатит, — поморщился брюнет. — После нашего боя он воспринимает тебя очень серьезно. Давать фору и время тянуть никто не будет, тебя начнут избивать с первой секунды.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Максимов. — Ты закончил?

Никита с каменным лицом промолчал.

Андрей взялся за ручку замка, щелкнул запорный механизм, дверь начала открываться.

— Подожди, — решился Никита. — Я ещё не все сказал. Артуру дали денег, чтобы он тебя покалечил. Толстяк-кавказец такой, круглый как колобок, все пальцы в золотых перстнях, Бадри зовут. Я бы на твоем месте всё-таки не ввязывался в этот бой, шутки закончились.

Уже начавший вылезать на улицу, Максимов остановился.

Сел обратно, прикрыл дверь, пристально глянул на Комарова:

— Зачем ты мне это рассказал?

— Не хочу быть подонком, — твердо ответил Никита. — Ты победил честно, вел себя достойно. Я пробовал отговорить Артура, но он и слушать ничего не желает, одержим желанием тебя поломать. Хоть он мой друг, но я в этом участвовать не хочу. Пусть эта ассоциация пропадет пропадом, она того не стоит. Наш японский сэнсей господин Сато говорил: «Карате — это путь силы духа и истинной внутренней гармонии. А они рождаются из внутренней дисциплины и честности перед самим собой». А ещё он любил приводить в пример изречения Конфуция: «Правильные поступки приводят к правильному результату», и «Знать, что нужно делать и не делать этого — худшая трусость». Артур — мой друг. Я останусь с ним до конца, но прошу тебя, отказаться от боя. Ничем хорошим это не закончится. Я видел таких людей, как этот толстяк. Если даже чудом выиграешь, он не успокоится, пока не отомстит. Считаю, тебе надо знать об этом. От своей части денег я отказался, но Артура отговорить не смог.

— Понимаю, — кивнул Андрей и протянул ладонь. — Спасибо за предупреждение, Если бы обстоятельства сложились по-другому, мы бы могли подружиться.

— Возможно, — горько усмехнулся Комаров, чуть помедлил, но руку пожал.

Дима позвонил на следующий день, когда Максимов только вернулся из школы и ещё не успел раздеться.

— Привет. Максим Олегович через пять минут к тебе подъедет.

— Что-то срочное? — встревожился Андрей.

— Всё нормально, — успокоил опер. — Помнишь нашу последнюю беседу? Горовой готов поговорить. Лучше это сделать сейчас, к нему скоро иностранная делегация приезжает, готовится их встречать. Потом такой возможности может не представиться.

— Ого, — присвистнул Максимов. — Оперативно ты сработал. А что за делегация?

— Я точно не знаю, американцы — важные шишки какие-то. Журналисты, чиновники, бизнесмены. Максим Олегович слышал, хотят сделать репортаж, как у нас всё устроено, может быть обсудить деловые предложения.

— Отлично, — медленно ответил Андрей. — Через пять минут выйду.

В голове лихорадочно начали крутиться варианты, как использовать визит иностранцев для удара по Лесину…

Белую «пятерку» Пархомова, Максимов увидел сразу. Машина стояла на площадке, недалеко от подъезда.

— Ну здравствуй, — протянул ладонь Максим Олегович, когда Андрей уселся рядом.

— Здравствуйте.

— Ну что, поехали?

— Так сразу? — удивился Андрей, пожимая крепкую ладонь начальника ОУР. — Вы ничего спросить не хотите?

— Дима всё подробно рассказал, — пожал плечами Пархомов. — Принципиальных возражений нет, ты всё верно изложил. Помочь твоему бате надо, я о нем слышал, хороший человек и спец. Мелкие детали обсудим по дороге, а сейчас надо спешить, Горовой долго ждать не будет.

— А откуда вы его знаете? — с любопытством поинтересовался Андрей.

— Наш маленький город, как большая деревня, все друг друга знают, — усмехнулся начальник ОУР. — Одно время с его старшей сестренкой Людой долго дружил, меня в семье как родного человека принимали.

— Действительно, как большая деревня, — усмехнулся Максимов.

Пархомов повернул ключ, машина ожила, загудела, тронулась с места. Через несколько секунд белая «пятерка» влилась в общий поток автомобилей…

Кабинет владельца «Колизея» оказался огромным. Высокие потолки, колонны, огромный аквариум с мельтешащими у стекла разноцветными рыбками, уголок отдыха — из двух кресел, дивана и журнального столика.

В углу у окна притаилась, огромная, в половину человеческого роста, китайская ваза с яркими искусственными цветами. Сам Горовой — мужчина лет тридцати пяти, выглядел солидно и стильно. Высокого роста, прическа «каре», со свисающими по бокам длинными русыми прядями, на ухоженном лице легкая небритость, придающая мужественность, двубортный темный костюм, сине-лилово-голубой галстук, на ногах сверкающие лаком кожаные туфли.

При виде вошедших, коммерсант встал, обменялся рукопожатиями с Пархомовым, кивнул Максимову. Жестом предложил присаживаться.

Глянул на золотой циферблат «Полета». Озабоченно сообщил:

— У меня мало времени. Могу уделить минут двадцать, максимум, тридцать, не больше. Так что ты хотел мне сообщить?

— Не я, — Пархомов указал глазами на Максимова. — Вот этот молодой человек. У него возникла неприятная ситуация с отцом, нужна твоя помощь. Кроме этого, есть ещё несколько интересных предложений, но о них поговорим позже.

— Ладно, слушаю, — Сергей Дмитриевич перевел взгляд на Максимова. — Рассказывай, что у тебя там.

— Понимаете, — начал Андрей. — С отцом возникла неприятная ситуация…

Когда он закончил, на несколько секунд в кабинете воцарилась тишина. Владелец «Колизея» молчал, что-то мысленно прикидывая. Затем повернулся к Максимову.

— Ну и? Зачем мне тебе помогать, Андрей? Я, конечно, тебе очень сочувствую, но устраивать войну с первым секретарем, несмотря на мои негативные чувства к нему, как-то недальновидно.

— Тут всё очень просто, Сергей Дмитриевич, — тонко улыбнулся Максимов. — Позвольте один небольшой, но важный вопрос. Вы будете поддерживать Владимира Петровича, как главу города или нет?

— Никогда в жизни, — резко ответил Горовой. — Я эту сволочь ненавижу. Столько проблем организовал, была бы моя воля, придушил урода собственными руками. Если бы не московские знакомства, меня и «Колизей» отсюда банально выжили. Точно бы работать не дали.

— Вот вы и сами ответили на свой вопрос, — подхватил Максимов. — Вы с ним никогда не сработаетесь, слишком остра взаимная неприязнь. Теперь посмотрите на ситуацию шире. Год назад на третьем съезде народных депутатов СССР в Конституцию были внесены поправки. Снята монополия на власть КПСС, объявлена многопартийность. Это значит, что партии и политические объединения, не относящиеся к коммунистам, могут принимать участие в выборах и получать представительства в органах государственной власти, и как следствие, занимать руководящие посты в городах, поселках, образовывать депутатские фракции, продвигающие на ответственные должности политиков, принимающие нужные законы. Что это означает, рассказать?

— Расскажи, раз такой умный, — фыркнул Сергей Дмитриевич, с интересом рассматривая невозмутимого Андрея.

— Это означает, что Лесину, если он хочет сохранить власть, всё-таки надо уничтожить вас или изгнать из города, — охотно пояснил Максимов. — Подумайте, сами. Жители Пореченска, как и все советские люди привыкли получать информацию о происходящем в стране и городе из двух официальных источников — газет и телевидения. Причем телевидение, в большинстве случаев, занимает доминирующую роль. А ещё они привыкли верить печатному слову и дикторам с экрана, просто потому, что у них нет, и в ближайшее время не будет альтернативы. Дальше сами два плюс два сложите, или мне надо продолжать?

— То есть, ты хочешь сказать, что Лесину, чтобы сохранить контроль над городом, в условиях многопартийности, не нужно в городе телевидение, которое будет поддерживать конкурентов? — остро глянул Горовой.

— Именно, — усмехнулся Андрей. — Если раньше этот вопрос не стоял так серьезно, то теперь, на кону власть в городе. Поэтому Владимиру Петровичу крайне важно убрать оппозиционный «Колизей» с вами, затем поставить другую компанию, которая будет поддерживать именно его и лояльных людей. Или, в самом худшем случае, вообще зачистить это информационное поле под ноль. Тогда первый секретарь не сможет задействовать частное телевидение, но и конкуренты лишатся мощного информационного канала, способного прямо влиять на ход выборов. С учетом того, что у первого секретаря намного больше властных рычагов и возможностей, не самый плохой вариант для Лесина. «Кавказскую пленницу» помните? «Или я веду её в загс, или она меня — к прокурору». Так и у вас. Останется Лесин на своем месте, Вас рано или поздно выгонят из города. Думаю, постараются подвести под уголовное дело или раздуть такой скандал, чтобы у вас и ваших покровителей даже желание брыкаться не возникло. Поэтому уничтожение Лесина — вопрос вашего дальнейшего выживания.