Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 23)

— А как жильцы к Лесину и его пассии относятся? — живо спросил Андрей.

— Плохо, — хмыкнул Пархомов. — Верка — хамка с манией величия и задранным носом. Считает, ей все кругом обязаны. Местных против себя настроила, ни с кем не общается. И на Лесина отношение проецируется. Он старается там лишний раз не отсвечивать, женатый же человек. Из машины быстро шмыгнет туда и обратно, даже на приветствия не отвечает, сухо кивнет, в крайнем случае, и всё.

— То, что нужно, — довольно улыбнулся Максимов. — А ещё мне потребуется парочка ушлых пацанов, шустрых, наглых, умеющих быстро соображать, артистичных, и при этом таких, которые могут выполнять разные поручения и при этом не сдадут. Возраст — от двенадцати до пятнадцати лет.

— Зачем? — после непродолжительного молчания поинтересовался начальник ОУР.

— Ладно, расскажу, вам можно, — вздохнул Андрей. — Когда я узнал о приезде американцев к Горовому, у меня возникла одна интересная идея…

Когда Максимов закончил, на лице Пархомова расцвела безумная широкая ухмылка. В горле начальника ОУР что-то булькало, хрипело, задергалось веко, он стиснул зубы, но не удержался и взорвался оглушительным хохотом, качаясь туда-сюда и вытирая бегущие по щекам прозрачные дорожки.

Андрей терпеливо ждал, пока он успокоится.

Наконец Максим Олегович пришел в себя, достал платок, вытер слезящиеся глаза, откашлялся. С глумливой усмешкой уточнил:

— Сам придумал?

— А кто же ещё? — развел руками политтехнолог. — Сам, конечно. Импровизация — мое главное оружие. Если вы мне поможете с информацией, надежными людьми, я все красиво организую.

— Я просто в шоке, — признался Максим Олегович. — Сказал бы кто, никогда бы не поверил, чтобы зеленый пацан так всё спланировал. Не каждый матерый опер до такого додумается.

— Так вы же сами сказали — я гений, — лукаво глянул политтехнолог. — Давайте из этого исходить.

— Не хотел бы я иметь тебя во врагах, — задумчиво ответил Пархомов. — Страшный ты человек, Андрей. Мне даже жалко как-то Владимира Петровича стало.

— А не надо моих родителей трогать, — лицо Максимова окаменело. — У него ко мне претензии, вот и пытался бы дальше со мной разобраться. Предки здесь не при чем. На тех, кто лезет к родным, женевские конвенции о гуманном отношении не распространяются. В плен не берем, сразу расстреливаем.

— Жестко, конечно, — вздохнул начальник УГРО. — Но справедливо. Надеюсь, о расстреле, образное выражение?

— Конечно, — подтвердил Андрей. — Я, как Остап Ибрагимович Бендер, чту уголовный кодекс. А что, были сомнения?

— Да кто же знает, что от тебя ожидать, такого гениального, — усмехнулся Максим Олегович. — Ладно, тебя к подъезду отвезти?

— Если можно, — попросил Максимов.

— Можно, — улыбнулся Пархомов, поворачивая ключ в замке зажигания. — Я через часик-другой, кое-какие справки наведу. Завтра тебе перезвоню, расскажу, как дела.

— Договорились, — согласился Андрей.

— Почему у меня такое ощущение, что я разговариваю не с пацаном, а матерым ушлым мужиком, собаку съевшим на оперативных комбинациях, — задумчиво пробормотал Максим Олегович, управляя машиной. — Такое впечатление, что ты из бывших наших.

— Просто много читаю и у меня большая фантазия, — улыбнулся Андрей.

«Знал бы ты, уважаемый товарищ мент, в каких переделках я со своей командой побывал, и что пришлось пережить за тридцать лет, участвуя в выборах на всех необъятных просторах нашей страны. Приходилось отбиваться от продажных ментов, губернаторов, депутатов, воевать с отмороженными бандитами, мафиозными кланами, местными властями, уже пустившими корни во все государственные структуры, контролирующих избирательные комиссии. Такое было, ни в сказке рассказать, ни пером описать. Твои пореченские терки — для меня детский сад, младшая ясельная группа», — мысленно усмехнулся Максимов.

— По поводу пацанов, надо с Сережей Субботиным поговорить, нашим инспектором по делам несовершеннолетних, — задумчиво заметил Пархомов, поворачивая с оживленной трассы к девятиэтажкам. — Думаю, он подберет подходящие кандидатуры.

— А человек надежный? — встревожено поинтересовался Максимов. — Информация на сторону не уйдет?

— Вот такой парень, — Пархомов показал большой палец. — Мировой. И мне кое-чем обязан. В нем полностью уверен.

На спортивной площадке,недалеко от подъезда, сидели Вадик и Рудик, Максимов увидел их сразу, как только машина заехала во двор.

— Можете здесь остановить? — спросил Максимов.

— Легко, — начальник ОУР, плавно притормозил, машина остановилась как раз напротив товарищей.

— Спасибо, всего доброго, — вежливо попрощался Андрей.

— И тебе всего хорошего, — Пархомов дождался, пока Максимов вылезет, и тронул машину с места.

— Здорово, Андрюха, — первым к Максимову подскочил Рудик. — А мы тут тебя ждем.

— Привет, — присоединился к нему Вадик. — Тебя начальник уголовного розыска до дома подвозит? Круто.

— Привет, парни, — откликнулся Андрей, пожимая приятелям руки. — Что-то произошло?

— Тебя Смирнов искал, — сообщил Рудик. — Звонил домой, ты трубку не брал. Потом нас набрал, попросил, чтобы я тебя в зал кикбоксинга в пять вечера провел на тренировку. Сказал, будет к поединку со вторым каратистом готовить. Я с Вадиком созвонился, а там как раз Дима был. Сказал, ты с Олеговичем отъехал, скоро должен появиться. Вот мы и вышли на площадку, чтобы тебя поймать.

— Поймали, — улыбнулся Максимов. — Дальше, что?

— У тебя есть, — Рудик озабоченно глянул на часы. — Больше часа. Заскакивай домой, переодевайся форму бери, остальное в зале будет. Встречаемся через двадцать минут тут же. Я тебя в зал отведу, Вадик тоже с нами прогуляется, потренируется, грушу побьет.

— Народу много будет? — поинтересовался Максимов.

— Не, — мотнул головой Вернер. — По вторникам, вечерами старшаки обычно собираются, боксеры и рукопашники, груши побить, поработать друг с другом. Обычно несколько человек там находятся. Валерий Иванович давно говорил, хочет на тебя глянуть. Наслышан о твоих поединках с каратистами. Думаю, Александр Палыч ещё может подойти. Ему тоже любопытно на тебя глянуть.

— Тренер по боксу? — политтехнолог вспомнил разговор с Цыганковым в сквере. — Тот Палыч, который брата Сереги кэмээсом сделал и Марата воспитал?

— Он самый. Нашего Алексея, то есть Алексея Андреевича он до мастера довел, пока тот в кикбоксинг не перешел, — сообщил Вернер. — Все, кто, что-то в боксе добились, через Палыча прошли. Игнат, кстати, тоже у него одно время тренировался, когда городское первенство, а потом и область взял.

— Знаю, — вздохнул Максимов. — Рассказали уже. Ладно, пошел я переодеваться, спортивную форму собирать.

— Через двадцать минут на площадке не забудь, — напомнил Вадик.

— Склерозом не страдаю, — успокоил политтехнолог. — Буду обязательно.

Зал кикбоксинга оказался в Доме Культуры «Швейник», находившимся с обратной стороны от центрального входа на фабрику Карла Маркса. Рудик сразу указал на длинный коридор на первом этаже. Максимов легко взбежал по ступенькам, услышал приглушенные звуки ударов, доносящиеся из приоткрытой створки огромной зальной двери на другом конце, и уверенно направился к ней.

Зал кикбоксинга был огромен. В боксерских мешках, грушах, подушках, прикрепленных к стене, и других снарядах, возле ринга, можно было заблудиться. В противоположном углу находились расставленные на коврике гири, стойка со штангой, прикрепленные к стене турник и брусья, шведская стенка, расставленные вдоль стены гантели и аккуратно сложенные маты.

Когда Максимов в сопровождении товарищей зашел в зал, трое мужчин, беседующих у подножья ринга, обернулись. Одним из них, оказался Петр Ефимович, в неизменном гэдээровском костюме. Рядом с ним стоял крепкий мужчина лет тридцати в выцветшей футболке и спортивных адидасовских штанах, с секундомером и свистком, висевшими на груди. Третий с седым пушком на голове, и морщинистым лицом, на первый взгляд, выглядел пенсионером. Но живые глаза сверкали молодым задором', синее «динамовское» трико не уныло обвисло и сморщилось, пряча стариковскую немощь, а облегало подтянутую спортивную фигуру с прямой спиной.

Здоровенный высокий дядька, обрабатывавший ударами огромный мешок, и высокий худой парень, ведущий бой с тенью у зеркала, остановились, разглядывая гостей.

Сидящий на скамейке с двумя бойцами, Марат дружески помахал Максимову и его товарищам. Двое парней были в майках и боксерских шортах, Сабиров щеголял в блестящих, синих с белой полоской, обрамленной яркими красными звездами, кикбоксерских штанах. Максимов отметил наличие толстых щитков на голенях и лежащие рядом с парнями боксерские перчатки.

«Похоже, Смирнов будет тренировать меня, как в Ералаше, по бразильской системе», — усмехнулся политтехнолог.

Максимов с друзьями двинулись к бойцам.

— Андрей, — представился политтехнолог, протягивая ладонь, долговязому парню.

— Паша, — ответил долговязый.

— Слава, — откликнулся невысокий паренек. Под майкой просматривалась жилистая фигура с тугими рельефными мышцами.

— Здорово, Марат, — Максимов пожал руку улыбающемуся Сабирову. — А где Сеня Слон?

— Отдыхает, — сообщил кикбоксер. — У нас сегодня тренировок нет. Алексей Андреевич попросил прийти, помочь подготовиться к бою одному хорошему человеку. Даже не знал, что это ты.