Алексей Щербаков – Удар скорпионов (страница 3)
Оназис усмехнулся и почесал доверчиво тянущуюся к нему голову за ушком.
– Когда малыш вырастет, никто в его чудовищности не усомнится. Но, повторяю: при правильном воспитании пёс не страшнее пастушьей овчарки. Обычные большие собаки тоже могут загрызть человека, но верно служат нам уже многие тысячи лет. У вас в окрестных деревнях есть пустующие дома?
– Найдём… Народу уехало много… – В отличие от трусоватого Пантазиоса первосвященник собак любил, а потому рискнул осторожно дотронуться до его шеи. Щенок поощряюще заурчал. – Славный какой!
– Лучше какой-нибудь старый, на отшибе, – продолжил указания альрамей. – Там поселится один охотник – он венд, пожилой, хромой и не привлечёт внимания. Где сейчас мальчик?
– Мы выпускаем воспитанников приюта в пятнадцать лет. Сейчас он живёт в Жарнаже у священника, прислуживает в церкви и, согласно вашему указанию, ходит за коровами и овцами деревенских жителей в качестве помощника пастуха. Дорогу знает, но самому следить за стадом…
– Следить за стадом будет наше чудище, – разъяснял Натаниэль и снова погладил млеющую животинку. – Вы даже не представляете, что это за умница!
Часть 1
3923 год от Второго пришествия Экзепра
Глава 1
Столица Орлеании город Лютеция
«Шмяк!» – диванная подушка пролетела в опасной близости от люстры и врезалась в стену. Осиротевший диван печально смотрел ей вслед. Потревоженные хрустальные висюльки на люстре боязливо звякнули.
«Шшисс!» – последовавший за подушкой букет прошёл по более низкой траектории, щедро осыпав многострадальный диван лепестками и оросив каплями воды.
Сама ваза осталась на месте. Ранее муж и особенно свёкор сумели объяснить Милине Караджерович (в девичестве Кралич), что не намерены бесконечно пополнять запасы фарфора. И если она не оставит привычку кидаться в стены бьющимися предметами, подобно страдающим красавицам из романов, есть придется с простых тарелок, а цветы ставить в стеклянные банки. Да и отметины на стенах будут замазываться исключительно из её карманных денег. Романтические героини со столь возмутительным семейным деспотизмом не сталкивались, но жизнь сурова – пришлось ограничиться совсем маленькими погромчиками, последствия которых слуги могли легко убрать.
Свёкор, то есть князь Божидар, только что покинул гостиную, объяснив, что развода не будет. Нет, разумеется, в свободной демократической стране никто не может заставить женщину жить с опостылевшим супругом, более того, ей даже полагается содержание… Но вот с размером этого содержания неизбежны проблемы. Любомир Караджерович, хотя и разменял шестой десяток, денег имел очень немного, как, впрочем, и оба его младших брата. Все семейные капиталы находились в руках отца, а он содержать бывшую невестку не собирался. И никакой суд здесь не поможет.
– Если муж не устраивает, заведи любовника, – холодно обронил Божидар. – Возьми секретаря, в конце концов! Да хоть двух секретарей и трёх лакеев впридачу, если сил хватит! Любо не против. Но в случае развода пойдёшь в посудомойки, потому что делать ничего не умеешь, а для публичного дома старовата. Конечно, кое-где сорокалетних берут, но исключительно с большим профессиональным опытом.
– Я уйду к папе с мамой! – со слезами взвизгнула Милина в безукоризненно прямую, несмотря на возраст, спину свёкра.
Ответа не последовало. Будучи небогатым, но плодовитым, семейство потомков фрейлины последней вендской императрицы успешно торговало красотой и древностью рода своих дочерей. Конечно, разведёнку оно назад примет, выделит ей комнату и не откажет в миске супа, но разве того хотелось страдалице? Красивый актёр, с которым она собиралась кутить на деньги, полученные при разводе, пока что готов к услугам, но если денег не будет?! При всей своей взбалмошности, Милина была слишком опытна, чтобы поверить в чистую и бескорыстную любовь к своей не сильно свежей персоне.
Младшая сестра сидела на козетке в дальнем углу, задумчиво наблюдала истерику старшей и думала, что ей чрезвычайно повезло. Князь Любомир поначалу приударял как раз за ней, но Дайрен Ле Гуа оказался моложе, обаятельнее и – что особо важно в глазах родителей – многократно богаче! Карина Кралич элегантно и ненавязчиво влюбила его в себя, постепенно увлеклась сама и уже семнадцать лет была абсолютно счастлива.
В отличие от обеих сестриц нрав она имела ровный и весёлый, да и домом и тремя детьми занималась с охотой. Владелец одного из крупнейших военных концернов Либерталии с радостью обнаружил, что молодая жена хороша не только в постели, но и на светском приёме, и даже на модной литературной вечеринке. Семейное гнездо, опустевшее после смерти родителей и старшего брата, с приходом новой хозяйки тоже ожило и стало даже уютнее, чем прежде.
Когда Любомир понял, что невеста от него ускользает, он переключился на Милину. Сестричка аж пищала от восторга и хвасталась, что отбила жениха у сопливой задаваки. Теперь же, по мнению Карин, она просто бесилась с жиру. Актёришка, видите ли, возжелал не только любви, но и законного брака! Иначе говоря, комфортной жизни за счёт пассии.
И тут внезапно на пути женщины встала стена. Любомир и сам давно мечтал избавиться от опостылевшей супруги – благо последняя подружка оказалась куда моложе и покладистей – однако отец уперся насмерть. Гуляйте, дети, с кем хотите, но никаких разводов! От них страдает честь семьи!
Слышать такое от старика было странно. Дамы Любомира и рога, наставленные ему жёнушкой, регулярно всплывали в светской хронике. Да и сам-то папочка, да продлят Боги его жизнь, женат трижды, причём нынешняя на восемь лет младше Милины!
Внезапная мысль ударила Карин в голову, подобно молнии. Семейные разговоры за столом, фонд Божидара, с которым он носился в последнее время, просьба зятя прочистить мозги сбрендившей бабе… Вот сейчас и прочистим!
Госпожа Ле Гуа соскочила с козетки и решительно потянула сестру за рукав.
– Пойдём, поговорим!
Женщины вышли в сад – там, среди клумб, их было не подслушать. Горничная, нарочито неторопливо протиравшая пыль в смежной комнате, со вздохом посмотрела им вслед и заработала тряпкой быстрее. Медлить теперь не имело смысла.
– Слушай, Милка, а ведь дед начал странно себя вести с тех пор, как открыл свою контору в Вендии, так?
– Не знаю…
– Да что ты знаешь, кроме тряпок и своих хахалей, дура набитая!
– А Сретану его фонд зарезали…
– Вроде да, – проворчала старшая сестра, счищая с лица потёки туши. – И чего?
– В Вендии творятся странные дела, – задумчиво продолжила младшая. – Очень странные. Я ездила туда полтора года назад, и меня едва не затоптали во время беспорядков. Страна бурлит, как кипящий суп…
– Ты о чём? – удивлённо захлопала глазами Милина. И Карин как в воду прыгнула.
– Согласно закону о престолонаследии, император Вендии может быть разведённым лишь в одном случае: если жена бесплодна или родила друг за другом четырёх девочек. Вот смотри: у Сретана три дочери, и шансы, что он сможет получить сына, ничтожны – третьи роды у Виты прошли тяжело и, сколько я знаю, врачи ей продолжать запретили. Божидар с первой женой развёлся как раз из-за её бесплодия. Вторая умерла тринадцать лет назад, успев родить двоих. Один из них иметь детей не способен, зато от второго, то есть Любомира, у тебя сын… понимаешь?
– Ты думаешь… Старый жмот решил посадить сыночка на трон и поэтому гробит мою жизнь?
– Ну, коли стать императрицей означает угробить жизнь… – усмехнулась Карин и по тому, как застыла в ошеломлении сестра, поняла: попала! – Вот твоему женишку… ему да, придётся грустно. Это же он тебя подзуживает насчёт развода? Так скажи ему, что денег не получит – заодно и чувства проверишь. Или и вправду, как старик советовал, возьми секретаря.
Встреча экспедиции с Радуги обещала собрать куда более изысканное общество, чем даже коронация императора Хинтерланда. Императоры в столетие трижды-четырежды коронуются, а на загадочную планету чаще, чем пару раз, за то же время слетать невозможно. Натаниэль Оназис светских сборищ не любил, но с детства был любопытен и посчитал, что такое событие достойно его присутствия. Заодно и некоторые дела порешать можно.
В Лютецию он приехал за два дня до предполагаемого открытия волчка с Радуги и для начала отправился на торжественное награждение лауреатов литературного конкурса. Награды вручал фонд самого Оназиса, и распорядители, зная о визите босса, бесцеремонно отложили открытие пира духа на восемь дней. Пусть строкогоны потомятся – вожделенная награда лишь слаще будет. Ну а журналюг помурыжить, чтобы угадывали в своих листках имя счастливчика – сам Экзепр велел.
Мойзес Ламвракис из скандальной Peplе Odservie мурыжиться отказался. Имя победителя он знал заранее. Два года назад фантаст Гельмидоэль Дефлоракис прославился бестселлером «В чужом теле» и теперь получил первую премию за его продолжение – роман «Больше, чем люди». И, пока автора славословили со сцены, а потом подобострастно выясняли: почему он такой гениальный, Мойзи проглядывал по диагонали последние страницы шедевра. На случай, если всё же понадобится задать умный вопрос.
Особых сюжетных изысков в творении обнаружить не удалось. Санди, героиня первой книги, ставшая гермафродитом, родила от своих партнёров – собственного отца и любимого учителя. Троица родителей честно выращивала уродливую больную девочку, ставшую через пятнадцать лет уродливым смертельно больным мальчиком. Подобное случалось не только у них: рождаемость упала до опасного предела. От странных родителей в ещё более странных семьях появлялось на свет совсем уже причудливое и нежизнеспособное потомство.