Алексей Щербаков – Удар скорпионов (страница 5)

Сентиментальная Малета шмыгнула носом. Такого она ни в одной из переполнявших шкаф книг про любовь не встречала! Дочь, наоборот, злорадно захихикала, потом посмотрела на недоумевающих родственников и расхохоталась во весь голос.

– Ка-а-ак-кая дура-а! Да она каждый день молиться должна, чтобы парень не прозрел. Иначе увидит такую рожу, и сразу пятки засверкают!

Любителей вольных боёв не удивляло, что крупнейший клуб единоборств Лютеции принадлежит хонорцам. Их в Орлеании много: каждый двадцатый – выходец из Хонора, а в Лютеции едва ли не каждый десятый. Добавить тех, в чьих жилах течёт хоть немного банской крови, так ещё больше выйдет. Понемногу прилетали постоянно, а после разгрома очередного восстания побитые с семьями валом валили. Остров Гвареньон заселён ими почти полностью. На скале, рядом с побережьем, высится гигантская статуя Хлодомара Освободителя – бастарда орлеанского короля, который почти четыре года правил Хонором, временно восстановив его независимость. И, конечно, повсюду развеваются бело-красные флаги, регулярно вызывающие ноты протеста посольства Народного Союза.

Точно такой же флаг, но со сдвоенной белой молнией на красном поле, полощется над клубом «Сполох». Его хозяин, торговый магнат Тышкан Прежильн – один из вожаков одноимённого союза борцов за свободу угнетённой родины. Всем известно, что вендские оккупанты украли одну из молний, перекрасили в красный цвет и воровски используют в своей поганой символике. Недалёк тот час, когда они ответят и за это, но сейчас главное – грядущий женский поединок на открытом чемпионате Орлеании. И тут решающее слово за баном Марином Ковасевичем, который, вообще-то, на политику плевать хотел и даже от паспорта Народного Союза не отказался.

Выиграв пять чемпионатов мира по боксу в тяжёлом весе, тогда ещё товарищ Ковасевич завершил спортивную карьеру и задумался о будущем. Жить ему хотелось хорошо, жене и четверым детям – ещё лучше, и должность главного тренера сборной Союза для того вполне подходила. Однако бывшему чемпиону предложили тренировать даже не сборную Хонора, а всего лишь захудалый клуб Винджуваца на Невриде.

Марин пожал могучими плечами, сгрёб в охапку семейство и уехал из Светлоградово в Лютецию, где стал одним из самых преуспевающих спортивных менеджеров. Именно его стараниями ничего не смыслящий в боевых искусствах Прежильн приумножил свои капиталы в новом для себя бизнесе. Сейчас Ковасевич сидел, развалившись в кресле комнаты переговоров, вполуха слушал размахивающего руками босса, вдумчиво изучал изрядно выросшее пузо и думал, что всё же надо бы сократить дневную норму пива. Хотя бы до литра по будням.

– Ну и где же ваша звезда?! – маленький, с воинственно торчащими усами, бан Тышкан вскочил на ноги и заходил по комнате взад-вперёд: – Уже без двадцати четыре!

– А встреча назначена ровно на четыре, – невозмутимо ответил тренер. Он вообще отличался неторопливостью везде, кроме ринга. И многие соперники, увидев неуклюжего с виду увальня, слишком поздно понимали, что ошиблись. – После того как мы купили её у Global сегkle[1], Дрена тут каждый день занимается. Уже три ладони пашет, пока наша фифа на курорте загорала. Сейчас она в зале и сюда придёт, когда велено. Или вам не терпится насладиться её красой?

Бан Марин был совершенно прав. Не найдя желающих с ней поразмяться, Дрена жестоко излупила безответную боксёрскую грушу и с наслаждением прыгнула под ледяной душ.

– Что же ты не составил компанию милашке? – старательно прыгавший со скакалкой здоровенный парень хлопнул по широкой спине столь же внушительного приятеля.

– Ну её к чёрту! Лупит, как кувалдой, и скачет, словно блоха. Бок до сих пор болит, а я толком не попал ни разу! Но мне другое интересно: что у неё на животе? – Боец несколько раз поднял пятидесятикилограммовую штангу, пренебрежительно хмыкнул и стал навинчивать на неё очередной железный блин. И, натолкнувшись на недоумённый взгляд, пояснил: – Она постоянно ходит в футболке, и никто тут ни спины её голой, ни пупка не видел. Спрашивали у девчонок – тоже не знают, моется исключительно в одиночестве. И массажисты ничего не говорят. Похоже, разминают её где-то отдельно.

Бан Прежильн беспокоился зря. Ровно в четыре Дрена появилась в зале, а почти сразу вслед за ней вошли Аньела с Давором. Соперницы уселись по разные стороны стола и оказались решительно не в восторге друг от друга. Прелестное личико хонорки скривилось в гримаске отвращения.

– Мне вот с этим драться? Вы хоть проверяли, что у него между ног?

Соперница оскалилась самым дружелюбным образом.

– То, что тебе нравится. Если тебя твой кобёл не удовлетворяет – могу помочь. Ты так на вид ничё, только подмойся как следует – не люблю вонючек.

Аньелка зашипела, замахнулась и внезапно сама улетела вниз. Дрена двинула под столом ногой и вышибла из-под неё стул. Прекрасная банна плюхнулась на пол не менее прекрасной попой, вскочила, кинулась в обход стола, но уткнулась в объёмистое брюхо Ковасевича.

– Будем считать, знакомство состоялось! – тренер ронял слова сурово и внушительно, но в глубине души был доволен. Соперницы вызверились друг на друга с первого взгляда, значит, шоу выйдет на славу, а уж застроить их он сумеет. – Ещё раз станете выяснять отношения за пределами круга, слетите с соревнований! На вас свет клином не сошёлся: у нас и красоток, и образин хватает. Ясно?!

Хонорка гордо вздёрнула нос и села обратно с видом королевы, решившей временно отложить порку прогневавшей её горничной.

– Отпусти его!!!

Бан Марин обернулся на возмущённый вопль Прежильна. Вендка по-прежнему сидела за столом, зато Давор уткнулся в него носом и шипел от боли в вывернутой руке. Идея вступиться за любимую сестрёнку оказалась не самой удачной. Девушка разжала пальцы, с удовольствием глядя в искажённое от обиды и злости лицо. Знал ведь, в отличие от той дурынды, с кем имеет дело, а туда же – грабли распускать полез!

В памяти возник первый бой. Чтобы не возиться со страшной, как ночной кошмар, девчонкой, директор небольшого клуба на окраине поставил её в круг с парнем, хоть и неопытным, но на два года старше и сильно крупнее. И шепнул тому бить в полную силу, чтобы забыла сюда дорогу. В итоге дорогу забыл едва не задушенный юнец, а тринадцатилетней Дрене предложили двадцатилетнего претендента на звание чемпиона Лютеции. Измолоченная в кровь, она выстояла все пять раундов и была принята. С клятвенным обещанием мыть полы и лестницы, стоять в спаррингах со всеми, на кого укажет тренер, а когда дойдёт дело до соревнований – падать даже перед слабой соперницей, если надо.

Упадёт и перед этой – не гордая. Хотя так и хочется со всей силы вдарить по смазливой мордашке и молотить до тех пор, пока не станет такой же мерзкой, как и та, которую каждый день видишь в зеркале. Впрочем, всех остальных соперниц Дрене тоже хотелось изуродовать. А потом разбить все зеркала в мире.

Матрос Дидо Кватерн с тоской застыл у иллюминатора. «Тавалога» стояла в дальнем углу небесного порта Лютеции, возле пятиметрового забора с колючей проволокой по верху – не перепрыгнешь. За спиной, в предвкушении заказанных в лучшем портовом пабе пива и закусок, шумели товарищи. Да и какие они товарищи: убогие обезьяны, с которыми и поговорить не о чем. Все мысли о том, как пожрать, напиться и свалиться в койку с такой же тупой самкой! Ну ещё потравить анекдоты, поржать над дебильной комедией или поспорить: сколько раз стая таких же приматов в красных рубашках заколотит мяч в ворота стаи в синем.

Кватерн не таков, как это быдло! Отец – редактор хонорского литературного альманаха, мать – преподаватель философии. С детства его окружали старые книги, ноты и дорогие заграничные вещи. Друзья родителей нередко выезжали в Лигу и, на зависть соседским мальчишкам, привозили ему замечательные заводные машинки и пистолеты, которые почти не отличить от настоящих.

Женщины листали модные журналы из Лютеции и примеряли привезённые оттуда чулки и шляпки. Мужчины демонстрировали друг другу занимательные иностранные вещицы. Ручку-перевёртыш, где красивая девушка видна то в платье, то в купальнике. Или штопор в виде одноногого человечка. Повернёшь его голову несколько раз, винтовая нога легко войдёт в пробку, а руки поднимутся. Опустишь их, и пробка сама выйдет. Разве у нас так умеют?!

Дидо поступил в институт и, несомненно, закончил бы его, если бы не та шлюшка! Кто же знал, что она нагуляет брюхо, потребует жениться, откажется делать аборт да ещё и заяву накатает! Теперь и алименты на гадёныша платить приходится, да ещё с учёбы выгнали и отсрочки от призыва лишили!

На флоте матрос Кватерн служил исправно, но оставался чужим для соседей по кубрику. Просто потому, что читал книжки, которые их дикарский мозг понять не мог. В экспедицию пошёл с радостью – с детства хотелось приключений, однако и там скоро разонравилось. Удушающая липкая жара, кусачие насекомые, скучные зоологи, не желающие ничего знать, кроме своего зверья… Единственным светлым пятном за год стало прибытие в Орлеанию. Как он мечтал увидеть Лютецию! Целый год каждую ночь перед глазами вставали роскошные здания королевского дворца и оперного театра, широкие, поросшие каштанами бульвары и невыразимо прекрасные женщины, гуляющие по ним. А теперь бездушная скотина в капитанских погонах оборвала мечту своими грязными лапами!