Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 67)

Устинов, конечно, понимал, что для каждого типа оружия необходимо строить новые технологические линии – как для его производства, так и для налаживания выпуска запчастей. А всё это – деньги, и деньги огромные. А деньги эти шли не из «ниоткуда», а изымались из народного хозяйства.

Что, Устинов не знал, что у «главного противника» США было несколько типов БМП или танков, или подлодок, но к ним всегда были запчасти? А что было в нашем ВПК? То же, что и в других отраслях промышленности и сельского хозяйства: сегодня того нет, завтра – этого, фонды ограничены… Результат: сломанная техника стояла годами, ржавела… Что комбайны – что танки. Что, Устинов этого не понимал? Не верю! Ведь военные, в том числе маршал Огарков, это прекрасно понимали – и не только понимали, но и говорили министру.

А что министр? Ничего. Продолжал выбивать фонды на финансирование новых типов боевой техники, которая, пройдя парадом по Красной площади, сломавшись, ржавела на полигонах.

А эти деньги могли бы пойти и на развитие лёгкой промышленности, и на строительство жилья для тех же офицеров… Ясно, что вред Устинов нанёс не «помимо своей воли», а был если и не инициатором, то мотором этого процесса.

Вот что сказал об этой вредительской деятельности – не работе! – Устинова и, видимо, членов Политбюро и правительства, Виталий Орлов – генеральный директор ЗАО «Связь» (1993) (под его руководством были развёрнуты и введены в строй самые большие в СССР комплексы обнаружения и наведения воздушных целей под 22-мя городами Союза; он участвовал в испытаниях всех автоматизированных систем для ПВО, изготавливаемых с 1962-го года): «Занимаясь радиоэлектронными системами для ПВО, приходилось отвечать на сложные вопросы, которые ставили эксплуатирующие организации (То есть военные, осуществляющие приёмку. – А. С.) Всех приводили в озабоченность отсутствие защиты от естественных и искусственных помех, малая дальность обнаружения низколетящих целей, невозможность обнаружения низколетящих целей на фоне естественных и искусственных помех.

В дополнение к перечисленным недостаткам низкая подвижность и низкая надёжность делали непригодными все комплексы СССР и России для выполнения задач ПВО. Защита страны от воздушного нападения не была достигнута, так как принятая концепция построения комплексов ПВО в принципе не позволяла сделать это и противоречила законам физики, математики, географии (! – А. С.)

Громадные деньги были разворованы, но авантюристы из ВПК требовали новых средств, пугали воздушным нападением противника.

80 % оборудования вообще не работало, а служило балластом и основанием для получения громадных денег за комплексы, и шло дальнейшее их разворовывание.

Моё участие в качестве эксперта на учениях стран Варшавского договора и учениях Министерства обороны СССР неоднократно ставило меня в сложное положение. Я как представитель поставщика комплексов ПВО должен был доказывать их высокие технические характеристики. Я сам себе напоминал цыгана на дореволюционной ярмарке, который всучивал деревенскому простаку хромую лошадь. Результаты учений неоспоримо показывали, что наши комплексы не могли обнаруживать и определять государственную принадлежность и уничтожать цели на фоне естественных и искусственных помех.

Результаты работ по развёртыванию комплексов обнаружения на всей территории СССР, результаты их эксплуатации и проведённых учений были проанализированы мною с участием ведущих специалистов, и сделаны выводы о неэффективности созданных систем ПВО. Огромные финансовые затраты в результате вредительства и воровства дали практически нулевой результат. По предложению представителей Главного штаба ПВО эти выводы были мною изложены в докладе. Через Главкома ПВО Батицкого доклад был направлен в адрес Политбюро ЦК КПСС.

Была создана комиссия, членам которой было поручено разобраться и дать оценку изложенным мной фактам, она подтвердила мои выводы. Но правительством они не были реализованы.

Первоначальный вывод комиссии был такой: в стране существует шпионско-диверсионная сеть на всех предприятиях, разрабатывающих и изготовляющих системы вооружения, уходящая своими корнями в высшие партийные и хозяйственные круги СССР.

Разработанная западными спецслужбами программа подготовки агентов влияния в СССР дала свои эффективные результаты (Только не агентов влияния, а прямых агентов западных разведок, у которых были определённые задания. – Л.С.). Руководство зарубежных разведок целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, внедряло или продвигало на административные должности в аппарате управления различными отраслями и самой страны таких людей, которые были готовы выполнять сформулированные задачи. При этом западные спецслужбы исходили из того, что деятельность отдельных агентов влияния, проводивших в жизнь политику планомерного саботажа в народном хозяйстве и искажения здравых указаний, координируется из одного центра, созданного в рамках американской разведки. Задачи вести научные изыскания и проведения опытноконструкторских работ в СССР были успешно выполнены.

Изготовление оборудования и вооружения для войск ПВО из-за непригодности решать поставленные задачи надо было прекращать в целях предотвращения бессмысленной траты средств.

Необходимо было решать проблемы, прежде всего, по обеспечению работоспособности комплексов ПВО в условиях естественных и искусственных помех и немедленно прекращать неоправданные затраты по разработке, испытаниям и изготовлению бесплодного оборудования и сопутствующего снаряжения… Ничего этого сделано не было!

По выявленным фактам воровства и приписок комиссией было предложено возбудить уголовные дела. Было возбуждено несколько мелких дел в отношении “стрелочников”. Всё спустили на тормозах» [387; с. 42–44].

Как тут не вспомнить слова советского шпиона О. Эймса, начальника советского отдела в ЦРУ: «У вас шпион сидел на шпионе!»

Неожиданно факты вредительства тех времён всплыли во время войны Украины с ДНР и ЛНР (2014).

За несколько месяцев войны на Донбассе вооружённые силы Украины понесли серьёзные потери. Очень много потеряно танков, причём достаточно часто разрушения танков выглядят странно. Подбитые машины остаются без башен, а также получают сильные повреждения корпуса. Иногда корпуса танков разрывает по сварным швам, а образовавшиеся «обрывки» выгибает наружу.

В ряде случаев детонация боекомплекта танков приводила к срыву башни. Тем не менее и в Афганистане и в Чечне не наблюдалось явление, почти ставшее нормой на Украине: корпуса танков Т-64 сплошь и рядом разорваны, из них вырваны целые бронеплиты, причём видно, что разрыв шёл по шву корпуса, а оставшиеся бронеплиты оказались необычно пластичными и согнулись.

Самая очевидная версия, объясняющая характерные повреждения украинской бронетехники, касается качества изготовления машин. Основные потери понесли танки Т-64 различных модификаций, производства Харьковского Бронетанкового завода. Именно эти машины чаще всего фигурируют на фото с сорванными башнями и разорванными корпусами. То есть производство танков в Харькове имело некоторые технологические особенности, которые внешне не сказывались на виде машин, но привели к нарушению прочности их корпусов.

Было обнаружено массовое пробитие корпусов Т-64 в боковых проекциях осколками осколочно-фугасных 120-мм мин, причём не только при очень близком разрыве, но и прилетевших за 30–40 метров. А ведь в теории бортовая броня у Т-64-70 миллиметров, она должна бы остановить подобные осколки.

Однако при подробном рассмотрении взорвавшихся танков Т-64 мы не видим 7-сантиметровых листов бортовой брони. Мы видим листы толщиной сантиметра три – и ещё неизвестно, броневая ли это сталь, или простая котельная. Возможно, что в Харькове была изменена и технология сварки бронелистов корпуса, что в итоге привело к ослаблению сварных швов.

Первые танки получила 41-я гвардейская танковая дивизия Киевского военного округа. В октябре 1963 года танк с огромным трудом, под давлением Хрущёва и Устинова, всё же прошёл государственные испытания и фактически «авансом» был принят на вооружение, несмотря на множество недостатков, которые оказалось в принципе невозможно устранить.

Только за три года – с 1967-го по 1969-й – вышло из строя и пошло под списание 879 двигателей на Т-64 и Т-64А при общем объёме выпуска танков немногим более 1200. 5 мая 1967 года на совещании в Харькове председатель НТК ГАБТУ Радус-Зенькович указывал: «35 % двигателей в войсках вышли из строя. Средняя работа двигателя в машине – 212 час».

Судя по всему, Харьков решал проблему ненадежности двигателя облегчением танка, ослаблением его бронирования. А заодно – ещё и заменил кое-где броневой лист на обычную конструкционную сталь, чтобы упростить и ускорить изготовление.

Ещё в 1963 г. представитель ЦК Карцев, посетив завод Малышева, заявил: «Надо делать серьёзные партийные выводы. Много в производстве неряшества в исполнении. Со дня встречи по сей день ничего не сделано. На производстве грязь и безразличность. У Макарова чёткость в работе, а на “Малышева” все терпят и равнодушны к бракоделам. Я разочарован в заводе».

Ослабленная бортовая броня наложилась на плохой механизм заряжания: пороховые заряды у харьковчан стоят вертикально, вплотную друг к другу, образуя сплошной цилиндр как раз в районе верха борта танка под башней, не защищённого ничем, кроме тонкой брони, из-за малого диаметра катков ходовой части.