Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 125)

Видимо, обвиняемые не хотели подписывать лживые протоколы, и тогда следователи (ясно, что с ведома Маленкова, Берии и Сталина) пошли на обман. Вот что Владимир Кузнечевский пишет в книге «Ленинградское дело. Вся правда о самом тайном процессе Сталина» [М, Яуза, 2018]: «Летом 2012 г. я спросил Л. А. Вознесенского, что означали в этом документе КПК слова о том, что следователи обманывали арестованных? Сославшись на беседы с членом Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС А. И. Кузнецовым, Лев Александрович рассказал, что следователи НКВД убеждали “ленинградцев”, что если они подпишут навязываемые им протоколы допросов, то на самом деле их не расстреляют, а направят на подпольную партийную работу». И они поверили – ведь наверняка им говорили, что сам Сталин так решил. А сами-то они у Сталина про это спрашивали?)

Документальный фильм «Тайное и явное»

В начале 1970-х был снят фильм «Тайное и явное. Цели и деяния сионистов». Этот фильм так и не вышел на экраны, ибо, несмотря на антисионистскую публичную риторику советских руководителей – СССР поддерживал палестинцев – а когда касалось дела, то, увы… – см. выше.

Советская власть, за исключением последних месяцев правления Сталина, не поднимала «еврейский вопрос». Лишь однажды, в начале 70-х, когда сионисты показали себя явными агрессорами, Политбюро обязало Центральную студию документальных фильмов снять публицистический фильм, разоблачающий сионизм. Курировал съёмки фильма КГБ – видимо, отдел по борьбе с сионизмом 5-го Управления Бобкова (кстати, Бобков дружил с одним из вождей русистов – министром культуры Ю. Мелентьевым, а сын Бобкова поддерживал контакты с редколлегией «Молодой гвардии». Как я писал, все были «под колпаком у Мюллера»).

Заставка к фильму

Работу над фильмом поручили русским авторам: сценаристу Д. Жукову, режиссёру Б. Карпову и оператору А. Киселёву. (Жуков сотрудничал с «органами» [256; с. 139]). Те объездили все, какие только могли, архивы, в том числе несколько европейских, и сняли документальный фильм, в котором доказали, какой вред несёт сионизм.

Но, видимо, сделали это, как все честные режиссёры, слишком правдиво. Ибо не успели они закончить «Тайное и явное» (так назвали фильм вместо первоначального «Империализм и сионизм»), как в Лиховом переулке, где располагалась студия, поползли разговоры об их антиеврейском заговоре. А когда «знающие люди» увидели готовый фильм, их возмущению не было предела. От имени всех «возмущённых» выступил знавший Брежнева по войне лауреат Сталинской премии оператор Соломон Коган, который и доложил Генеральному секретарю о «безобразии», каким, по его мнению, стал, антисионистский по своей задаче, фильм.

«Дорогой Леонид Ильич! – докладывал С. Коган генсеку. – Обращаюсь к Вам как к человеку, который знает меня с первых дней Отечественной войны. По Вашему заданию вместе с М. Трояновским мы отправились в осаждённую Одессу, где до последнего дня снимали героическую оборону города. По Вашему же представлению Трояновский и я были награждены за съёмки обороны Одессы боевыми наградами. С 43 года я беспрерывно работаю на ЦСДФ. Студия стала моим родным домом. И мне горько, что приходится обращаться к Вам, а в Вашем лице в Ленинский центральный комитет по поводу фильма “Тайное и явное”, созданного на нашей студии. Не национальные чувства движут мною, а долг коммуниста и гражданина нашей многонациональной Родины. Фильм “Тайное и явное” – подарок сионистской пропаганде, клевещущей на наш Союз Братских республик. Не говоря уже о том, что в фильме использованы кадры гитлеровских антисемитских картин, весь фильм проникнут духом чуждой нам идеологии, после него создаётся впечатление, что сионизм и евреи – это одно и то же. Я считаю, что необходимо создавать фильмы, разоблачающие сионизм, империализм, расизм, но делать это надо с классовых позиций, руководствуясь марксистско-ленинской идеологией. Отдельные критические замечания, которые высказывались на обсуждении фильма, безоговорочно пресекались руководством студии (Возглавляемой русским В. Сёминым. – А.С.) и консультантами фильма (тоже русскими, в частности, Е. Евсеевым. – А. С.).

Фильм «Тайное и явное» неоднократно демонстрировался на студии для коллектива и посторонних лиц, создавая крайне нездоровую обстановку. На студии известно, что фильм смотрели в вышестоящих инстанциях, однако его подлинную оценку руководство скрывает от коллектива.

Как могли руководители студии поручить создание такого ответственного фильма недостаточно опытному режиссёру Карпову, судя по фильму, далёкому от марксистско-ленинского мировоззрения!

Как мог появиться такой черносотенный фильм в стенах студии, которая награждена самыми высокими правительственными наградами – орденом Ленина и Красного Знамени, на студии, которая создала столько замечательных фильмов о славном боевом пути нашего народа, нашего государства с первых дней Великого Октября.

Я считаю своим долгом – коммуниста и советского гражданина – написать Вам это письмо.

С уважением, Соломон Коган. 7 августа 1973 г.» [ «Дуэль», 2004, февраль, № 354].

И уже через 9 дней заместитель председателя Госкино В. Баскаков оправдывался перед ЦК: «К созданию фильма “Тайное и явное” привлечены творческие работники, зарекомендовавшие себя предыдущими фильмами. Режиссёр Борис Карпов окончил ВГИК, поставил “Слово о русской матери” (приз Московского международного фестиваля), “Сергей Есенин” (приз Всесоюзного кинофестиваля), “Атомное пламя” – о Курчатове (премия Ленинского комсомола)».

Вот вам, товарищ Коган, и недостаточно опытный, далёкий от марксистско-ленинского мировоззрения режиссёр картины!

«Студия и авторы фильма ясно представляли трудности, с которыми придётся столкнуться, работая над фильмом об идеологии и практике международного сионизма. Уже с самого начала создания фильма отдельные творческие работники выражали неприятие самой идеи и темы этой картины. Ещё не готов был даже первый вариант фильма, а в западной прессе уже появилась тенденциозная информация о нём. (Откуда это о работе над фильмом узнали на Западе? – А. С.) Группе приходилось проявлять максимальную осмотрительность и осторожность, чтобы не давать повода для обвинений в антисемитизме. Памятуя о сионистской идеологической установке, объявляющей антисемитизмом саму борьбу с сионизмом, студия и авторы пользовались только документальными материалами. Первый вариант фильма имел недостатки. Госкино не счёл возможным принять его и вернул фильм на студию для серьёзной доработки. Авторы приняли эти замечания и продолжают работу над фильмом.

В. Баскаков. 16 августа 1973 г.» [ «Дуэль», 2004, февраль, № 354].

Ещё две недели спустя, 30 августа, Отдел культуры ЦК, куда поступило письмо Баскакова, докладывает Политбюро: «Тов. Коган приглашался в Отдел культуры ЦК, и с ним проведена соответствующая беседа.

Зав. отделом культуры ЦК 3. Туманова.

Зав. отделом секции кино А. Камшалов» [Там же].

Однако спокойно Леонид Ильич чувствовал себя только два месяца: 2 ноября на его имя, Косыгину и Суслову поступает письмо от доведённых до отчаяния неизвестностью судьбой фильма и своей собственной трёх его авторов:

«В соответствии с решением высших инстанций 2 года назад ЦСДФ поручила нашей группе работу над фильмом о подрывной антикоммунистической, антисоветской деятельности сионизма. 5 месяцев назад мы завершили работу над фильмом “Тайное и явное”, раскрывающим расистскую шовинистическую идеологию и агрессивную практику международного сионизма.

Казалось бы, актуальность темы диктовала немедленный просмотр фильма в Комитете по кинематографии, а при необходимости и в других инстанциях и принятие соответствующих решений о судьбе картины: либо срочного выпуска её на экран, либо не менее срочных по мере необходимости переделок. К сожалению, этого не произошло. Лишь через полтора месяца после отправки фильма в Комитет (То есть после письма С. Когана Брежневу. – А.С.) оттуда пришло сообщение, что из фильма в обязательном порядке должны быть исключены некоторые острые эмоциональные эпизоды и что он должен быть сокращён до 7–8 частей. Группа выполнила эти требования. Фильм был сокращён до 8 частей, сделано более 50 купюр.

В конце августа фильм “Тайное и явное” вновь был отправлен в Комитет по кинематографии на утверждение.

2 сентября на имя директора ЦСДФ было получено письмо от начальника Главного управления Комитета тов. А. Сазонова (Работника Отдела агитации и пропаганды ЦК. -А.С), в частности, о том, что “в данном варианте ‘режиссёр и автор учли пожелания и замечания’ и что при исключении ещё двух фрагментов Управление считает возможным принять фильм ‘Тайное и явное’ на всесоюзный экран”». Авторы выполнили и эти требования, и в начале октября студия отправила фильм в Комитет в полной уверенности, что работа, наконец, завершена.

«Но, несмотря на события на Ближнем Востоке и усиливающуюся деятельность сионистов, фильм так и не появился на экране. Более того, спустя 3 недели после настойчивых просьб группы решить вопрос о выпуске картины, Комитет 26 октября с. г. известил студию, что требует новых значительных сокращений и переделок фильма (А вдруг и те 52 купюры, которые в нём сделаны, не произведут должного впечатления на тов. Когана и его единомышленников?! – А.С).