Алексей Рутенбург – Заметки поглощённого тьмой (страница 3)
Я счастлив…
Да… И с другими бывает такое, что их всё раздражает. Монику достала её работа, подруги и друзья. Её достало всё, и ей кажется, что она вообще одна во всём этом мире. Я, как смог, сказал ей, что это не так. Не знаю, послушала она меня или нет. В общем, моё сообщение ей было следующим:
«Не надо так. Бывает кажется, что весь мир повернулся к тебе спиной. Ты просто отвернись от него в ответ, потому что как только ты перестанешь смотреть людям в спину и развернёшься, ты увидишь, что кто-то, кто был позади, смотрит на тебя. Не все отвернулись, просто кого-то не замечаешь именно ты.».
Надеюсь, толк будет. Не хочу, чтобы моя девочка грустила и её настроение портилось. Скоро воскресение, я её попробую приятно удивить и зажечь на её лице улыбку. Чистую, добрую и настоящую.
Она не пришла… Неужели я тоже достал её, как все вокруг? Я прождал три часа с букетом красных роз, но она так и не пришла. Дело во мне. Я слишком меняюсь, когда человек из разряда друзей становится для меня чем-то большим… Может, ей было просто скучно со мной? Может, просто что-то случилось? Там… ну… не знаю…, возможно, колесо на машине дети порезали, или бензин кончился, или просто выпила и не стала рисковать садиться за руль?
Я уже спал. Мне позвонили знакомые и сказали, что машина, похожая на машину Моники, попала в автокатастрофу – живых нет. Я накричал в трубку и бросил телефон в стену. Шутники, мать их. Я подбежал к другому телефону на кухне и начал набирать её сотовый… Тишина… Гудки… Сука! Моника, возьми этот чёртов телефон… В моей руке снова появилась сигарета… Я звонил снова и снова… Телефон с той стороны взяли: мужской голос поинтересовался, кто звонит. Я спокойно, еле сдерживаясь, ответил. Собеседник представился каким-то там врачом, посочувствовал мне, стал успокаивать, а я был в бешенстве, как волк, что почувствовал запах крови. Как же они задолбали тянуть время и нести всякую ахинею! Я поторопил их и… Меня попросили приехать на опознание…
Я выронил телефон из рук и плавно опустился на кафельный пол… я был абсолютно пуст…
Это она…
Приехав домой, я открыл бутылку виски, достал пачку сигарет и просидел всё утро и весь день на кухне. Это была самая хреновая… ночь, день, ночь. Не пойму… Больше я её не увижу…
Ворочаешься на полу, бьёшь всё на своём пути: бутылки, окна, телевизор. Сломал диван, порвал обои, занавески, кинул микроволновку в стену, сломал электрический чайник… Когда зазвонил телефон, выдернул его с проводами и выбросил из разбитого окна… Почему?! Какая сука!.. Какая тварь!!… Слёзы было не остановить, спать не хотелось, вообще ничего не хотелось. Почему Господь так ошибается? Почему он забирает тех, кто нам нужен больше всего?! Я не понимаю… Я не могу в это поверить: мне сказали пару часов назад, я послал всех и закричал, чтоб так не шутили, а сейчас сижу, пью и думаю, что это за… жизнь?! Сучья жизнь!
Кричу, просто ору на весь дом… Мне нужно просто выговориться! Удар сильный, но всё пройдёт и боль утихнет, как говорят знакомые…
Я смотрю на одинокую бутылку водки на моём столе. Настроение – ноль, голова пуста. Только слышу, как сердце бьется, и это мне говорит, что я живой.
Мне сообщили, что с работы меня уволили. Давно собирались: жалобы на меня и всё прочее… А мне плевать… тем более сейчас. Пошли все к чёрту!
Ты как-то сказала, что любви нет. Я тут подумал: возможно, она есть, просто мы её не замечаем. Любовь – это привычка. Это когда уже проходит страсть, проходит прекрасное время, проходят совместные неудачи, проходит война сомнений в самом себе. И если после этого ты почувствуешь, что ты привык к человеку, который рядом с тобой, ты доверяешь ему, как самому лучшему другу на свете, ты осознаешь, что не можешь без него прожить и секунды. Почувствуешь, что вы, как сиамские близнецы, вместе и ни один нож не разрубит ваши держащиеся руки вместе… Возможно, это и есть светлая и чистая любовь. Любовь – это ведь ещё и дружба.
Бог – он поможет пройти через всю боль и все несчастия. Он даст сил. Он любит нас. Об этом утверждает религия.
А если вокруг совсем пиздец происходит, что в пору схватить цепь, намотать на шею и рвать, пока голова не лопнет и мозговой жидкостью вперемешку с кровью не забрызгает близстоящих, то это БОГ даёт тебе испытание, с которым, ты, сука, должен справиться!
Вера позволяет нам жить…
Мне порой кажется, что этот самый создатель сей земли – это ненормальный, больной кукловод, которому просто скучно было существовать и лицезреть пустой мир со своей облачно-нежной рвотой.
Создал мир, в котором боль, страдания, любовь и счастье, смерть и улыбки. И смотрит, как кино, на этот безумный, гниющий цирк!
Что он видит?
Он видит нас…
Таких жалких, маленьких, нежелающих встать на колени! Нежелающих опускать глаза…
Его это, наверное, забавляет, а ведь есть ещё и шакалы, творящие исподтишка, показывая свою мерзкую, гнилую сущность в полной красе… Есть слабаки, срывающиеся и летящие вниз по наклонной.
БОГ, ГДЕ ТЫ БЫЛ? Где ты был, когда в неё врезались? Где ты был, когда ТАМ, на перекрёстке, ПОГИБАЛА МОЯ ЛЮБИМАЯ? Где ты был, когда угасал единственный лучик света, светивший мне в этом адском мире? Почему ты теперь молчишь? Почему ты не уберёг её? Наверное, ты был занят… Ты спасал какого-нибудь слона в Гонконге… или какую-нибудь чёртову птичку от неминуемой смерти… и совсем забыл про мою Монику…
Неделя прошла, а я всё пью, как чёрт. Не зная меры, не чувствуя той грани, которая скажет: «Хватит!». Ненавижу их всех: довольных, улыбающихся, живых. Я заливаюсь в алкоголе и уже не могу остановиться. Никто не вернёт мне её… никто не осветит мой путь, ведущий в задний проход чернокожего африканского бедолаги…
Да, я уже заколебался сдерживаться и терпеть…
Я просто хочу положить свою голову на колени любимого человека и больше ни о чём не думать, чтобы она трепала мои волосы, а я был спокоен и счастлив в её объятиях… А потом встать полным сил, отдохнувшим и нанести ответный удар этому миру, устроить что-то покруче Хиросимы, взорвав умы и проникнув каждому в душу. Пусть этот взрыв сожжёт меня полностью, пусть сердце моё остановится… Пусть я рухну в грязь, где холодные сердца спящего быдла рисуют узоры в книге смертей… Пусть…
Как же мне тебя не хватает, родная…
В последние дни я чувствую, что теряюсь. Меня всё раздражает. Посиделки с алкоголем стали обычным делом. Табачный дым полностью стал заменять мне воздух. Я рвусь, просто не контролируя себя, слетаю с катушек. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Но самое страшное…
Вчера Фрэнк, мой сосед, парень двадцати шести лет, пригласил меня к себе. Я не мог просто уже находиться в одиночестве, поэтому спокойно согласился. Я пришёл к нему вечером. С собой у меня была бутылочка пива, которую я не спеша потягивал: светлое, пенистое, приятное, но немного оставляющее горечь пойло. Мне нравился этот вкус. Хотя я понимал, что пивом сегодня дело не ограничится.
Фрэнк попросил сделать глоток, и я спокойно протянул ему бутылку. Он хлебнул, поморщился и кинул мне, мол, какую мочу я пью. Реакции у меня не было. Мне было плевать, я просто ждал, что будет дальше.
Он спокойно достал из кармана доллар и, улыбаясь, начал сворачивать в трубочку.
– Хочешь?
Я не понимал, что имеет ввиду этот короткостриженый шотландец с мерзкой улыбкой и подлыми, сияющими глазами.
Затем Фрэнк достал пакетик с белым порошком, держа его большим и указательным пальцами левой руки, и легонько отбарабанил по нему указательным пальцем правой.
Я понял, что это, но мне уже было всё равно.
Он высыпал часть на столик, начал что-то делить, разделять, делая вид, словно работа была очень сложная, кропотливая и важная. В общем, где-то через минуту или две на столе было готово три белых дорожки. Скрученную купюру Фрэнк вставил в правую ноздрю, а левую зажал пальцем, прислонил трубочку к началу дороги, будто встал на старт, и двигаясь только вперёд, стал сильно втягивать в себя порошок. Он не остановился, пока на столике не осталось только две дорожки.
Его голову затрясло, он потёр нос, потом облизнул палец, дотронулся им до порошка в пакетике и засунул в рот. Как зубной щёткой стал водить по всей полости рта. Потом откинулся на диван и закинул голову вверх, распластав пальцы рук в воздухе.
– Ты будешь? – спокойно спросил он.
Я сел на диван, взял у Фрэнка купюру, также засунул в правую ноздрю и приготовился.
Мой сегодняшний коллега ещё раз протёр нос и произнёс:
– В путь…
Я стал втягивать в себя воздух вместе с этой белой дрянью и, продвигаясь вперёд, поймал предел…
Холодок, онемение… Я проваливаюсь в пространство. Растопырив пальцы на обеих руках, я стал водить их перед своим лицом. Движения были медленными, словно мои пальцы – это зубья шестерёнки, дающие жизнь этому гнилому механизму. Я слышу своё дыхание и теряю ориентацию в пространстве… Где я вообще нахожусь? Потолок и пол меняются местами. Я смеюсь… Но не знаю зачем… Что со мной? Я двигаюсь, как змея. За головой всё моё тело идёт влево, а потом вправо. В результате я падаю на диван.
Фрэнк засмеялся и в полтона спокойным, пониженным голосом сказал:
– Когда-нибудь ты станешь герцогом, друг мой…
Всё погрузилось в темноту…
Сегодня не день – сегодня просто прожженное время, с пеплом отправленное в небытие… Скучаю… Тошно жить, я не могу без тебя… Я умираю внутри… загибаюсь от боли…