Алексей Рудаков – Мир Хамулов. Том 2 (страница 12)

– Детальные планы операции «Весы» сейчас заканчивают. Каждый капитан получит свой план с указанием целей. Вопросы, господа?

– А почему – «Весы»? – Выкрикнул кто-то сзади.

– Наше будущее, капитаны, сейчас на весах. Будет операция успешной… – Жоклер, зажав указку подмышкой, покачал ладонями.

– Успешной, – правая ладонь поднялась вверх, опуская левую.

– Будем процветать. Нет, – он резко сложил руки на груди.

– Операция будет успешной! Совет уверен!

На подготовку нам была отведена неделя, и, не скрою, к моему немалому удивлению, все успели. Поймите мои чувства: операция предстояла серьёзная – как тут без накладок, опозданий и всего прочего, неизбежно сопутствующего предприятию подобного масштаба.

Но нет.

Все задействованные в подготовке структуры работали просто идеально. Арсенал без вопросов выдал оружие, камни сак, порошок хеллиума и всё прочее, необходимое в таком мероприятии. Выдавали строго по списку, с указанием квот на каждый корабль. Склады продовольствия так же, без лишних вопросов, выдали припасы, ну а банк, тот самый «Вольный», щедро раздавал кредиты нуждающимся, скинув свою мзду до смешных по местным меркам двадцати пяти процентов.

И всё это – без спешки, суеты и какой бы то ни было путаницы. Вот просто приходи, расписывайся на бланке и получай. Даже как-то скучно, что ли. Я ожидал очередей, ругани, торговли с кладовщиками за выделенные мне богатства, но нет. Спокойно и по-деловому. Без скандалов и всего остального, чего я, имевший уже опыт участия в подобных сборах, ожидал.

Честно говоря, вот даже обидно было.

Ну да ладно.

Получили, загрузили, проверили корабль и… и отпустили команду побухать.

А что такого? Все эти мероприятия заняли три дня – так чего людей напрягать? Пусть отдыхают, с твёрдым приказом быть на борту за три часа до старта и – непременно! – в трезвом состоянии.

Как вы помните, операция держалась в секрете, а тут я открыто говорю экипажу, когда старт.

Противоречие? Ааа… да. Говорил не я – я отдыхал после сбора грузов, а вот Серж, пробездельничавший все эти дни (ой, пардон, для команды он работал с картами, планируя наш следующий выход), так вот, с людьми разбираться я предоставил ему.

Так вот. О том самом вроде как противоречии.

А его и не было. Корабли уходили каждый по своему графику. Нам было предписано покинуть Вольный через пять дней. Линкор ушёл самым первым, спустя сутки после совета. За ним, ещё через сутки, архипелаг начали неспешно покидать остальные дирижабли группы «П», если вы ещё не забыли наше разделение по отрядам. На четвёртый день расползлись борта группы «У», ну а мы – отряд «С» (напомню: «С» – Скорость) – должны были уйти последними, взяв курс на юг, в противоположную от Перена сторону.

В общем, как вы понимаете, шпионам, а в том, что они тут есть, не сомневался никто, – их любопытным глазкам открывалась самая обычная картина. Посовещались, поделили сектора для поиска добычи и расползлись.

Ну а то, что грузы выдавали со складов – так тут тоже ничего необычного: решили площади разгрузить, дело житейское. Что же до кабаков, где чесали языками экипажи, то и тут поживиться было нечем. Ну да, через день-два выходим – подтверждали очевидное экипажи.

Куда? Да кто его знает?

То пусть у капитана голова болит, нам-то какое дело?

Сами видите – и тут Совет предусмотрел практически всё.

Что же до настоящих планов, сокрытых до времени в запечатанных конвертах (их выдали капитанам под роспись при выходе с Совета), то реальная картина была иной.

Конверт полагалось вскрыть на борту корабля в присутствии старпома и доверенного лица. Мы так и сделали, пригласив мастера Стака для секретного совета.

Конверт из плотного пергамента был запечатан сургучной печатью с гербом Вольного Архипелага – ну, помните, та рука с обрывками цепей.

Когда Серж его вскрыл, то на стол выпало несколько бумаг, оказавшихся заполненными бланками на получение всего необходимого, карточка из плотного картона (банк предлагал нам кредит под те самые смешные проценты) и ещё один конверт, вскрыть который полагалось после того, как мы отойдём от Вольного, когда он скроется за горизонтом. Курс, которым нам предстояло следовать в пустоту, был так же написан на самом конверте. Всё просто и доходчиво.

– Что думаешь? – Серж, покрутив в пальцах второй, меньший по размерам конверт, положил его на стол перед собой. Вопрос был адресован Стаку, с которым мы пересматривали все полученные накладные, понимая, что именно нам предстоит таскать на борт всё указанное там хозяйство.

– Капитан, – привстав, старпом кивнул ему, прежде чем усесться на место.

– Идея неплохая, не спорю, – продолжил он.

– Спасибо, что рассказали о совете. А вот что я думаю… – Стак замолчал, принявшись водить пальцем по одному из бланков перед ним.

– Думаю, – он бросил быстрый взгляд на Сержа, потом на меня,

– думаю, что всё получится. Совет… Там умные головы сидят. Всё так и будет – налетим, пограбим, сожжём всё, что можно, и домой. В этом я не сомневаюсь. – Он снова замолк и нахмурился.

– Вот только слишком всё гладко. Слишком. Да, силы Перена сейчас там, – Стак мотнул головой куда-то в сторону,

– на Т`чане. Это факт. – Загнул он один палец.

– И охранение с торговых путей практически снято. Это тоже факт. Погранцов мы отгоним или уроним – тоже факт. Пограбим, да. Сожжём, что приказано – факт. И получим мы, – старпом приподнял сжатый кулак,

– вот это мы получим. Не сейчас, позже. Перен такого не простит. Мы сейчас живы только потому, что на нас не обращают внимания. Ну, грабанули купца, выпотрошили факторию – мелочь. По масштабам Адмиралтейства. А вот когда мы архив его запалим, – он вздохнул, – вот тут нас заметят. Не, нас они давно заметили, не так я сказал. Посмотрят на нас. Запомнят. А после, как с Проклятыми разберутся да силы подкопят, сюда и наведаются. Вот тут и конец Вольному придёт.

– Ну, зачем так мрачно, Стак? – Встав из-за стола, Серж направился к буфету у стены, а когда вернулся за стол, то в его руках была бутылка местного коньяка (по крайней мере, мне этот напиток напоминал именно коньяк) и три стакана. Вот стаканы были самые классические – гранёные, из толстого стекла. Когда я их в первый раз увидел, то оторопел: ну не могут же разные вселенные изобретать настолько одинаковые вещи. Впрочем, люди везде люди и мыслят одинаково. Но прошу прощения – отвлёкся. Так вот, разлив коньяк, Серж пододвинул стаканы нам, сидевшим напротив него.

– А если Проклятые победят? – отсалютовал он стаканом замершему от удивления Стаку.

– Такое же может быть?

– Такое? – пригубив свою порцию, старпом покачал головой.

– Если только Румус Вседержитель разгневается и отвернётся. В остальном – порвут Проклятых. Перен – сила! Урия – тоже. Пожиже, не спорю, но сила.

– Ну а вдруг?

– Если так дело пойдёт, – Стак откинулся на спинку кресла,

– тогда у нас будет шанс. Что Перену, что Урии не до Вольного будет – выжить бы. Тут сыграть можно будет – с Проклятыми. Заявить о помощи им, мол, мы их тылы ослабили, давайте дружить. Может, и прокатит – Совет вполне может и договориться. Но ведь с кем? Договариваться-то с кем? С демонами? Кто их знает – пообещают мир, а после – хоп! – дёрнул он свободной рукой, будто ловил муху. – И сожрут. Проклятые же. Что им договоры и клятвы.

– Ну, это мы решать будем после, – залпом опустошив стакан, Серж хлопнул им по столу.

– Задачи ясны, господа. Прошу приступить к подготовке. Уверен, Жоффер уже благословил нас! Вперёд к победе, висельники!

Господин Бостон сидел один в зале собраний. Только что закончившееся совещание с руководителями направлений оставило после себя пустоту. Вернее, даже пустоту и грусть. У него так всегда было: даже при хороших результатах – что в школе, что позже, в технологическом университете Перена, – он, тогда ещё молодой, ещё не битый жизнью, ощущал именно это чувство.

Да, всё отлично, а зачем? Высокие, порой высшие баллы не приносили ему никакого удовлетворения, а виной всему был его отец. Бостон-старший был вечно недоволен своим отпрыском.

Получил хорошую отметку в школе? Пфф… А мог бы и высшую!

Отметили дипломом за творческий подход в решении задач? Ну и сходи с этой бумажкой в сортир, там вам обоим самое место!

И при всём при этом отец очень любил своего сына – Бостон-младший это знал и чувствовал. Сказки, когда он был совсем малышом, совместные прогулки, рыбалка, охота и разговоры за жизнь – уже в его бытность подростком и после окончания университета, долгие вечера с выпивкой. На них старший Бостон больше слушал сына, внимательно ловя его слова об организации производств, оптимизации поставок, лишь изредка позволяя себе короткие реплики-комментарии. Но при всём этом – показная холодность на людях и… оскорбления, упрёки, а порой и крепкие подзатыльники, если их беседа не была обильно сдобрена алкоголем.

Лишь на смертном одре Бостон-старший признался ему:

– Ты должен злиться на меня, – с трудом выталкивая из синеющих губ слова, говорил отец. – Я был жесток с тобой. Но это, сын, только ради тебя. Меня не зря прозвали Стальным Бостоном. Твой дед – его именовали Бриллиантовым – огранил наше дело. Ты же, – рука старика чуть приподнялась над кроватью, чтобы немедленно рухнуть на одеяло,

– ты должен стать Алмазным. Я огранил тебя. Огранил и закалил. Теперь я ухожу к Богам спокойно – ты готов и дальше вести наше дело. – Отец попытался приподняться, но срок, отпущенный ему свыше, истёк, и он упал на подушки, успев едва слышно прошептать: