Алексей Рудаков – Мир Хамулов. Том 2 (страница 13)
– Превзойди меня…
И Бостон – превзошёл. Он не только не уронил доставшееся ему дело, он развил его, расширив почти втрое. В отличие от своих предков, чей фокус лежал только на производстве, Бостон принялся отбирать толковых учёных, ставя перед ними невозможные задачи. Придумать сверхпрочную броневую сталь.
Сделать её легче. Ещё легче – сделать её невесомой как пух!
Сделать сталь прозрачнее стекла!
Разработать новые котлы, винты и рули!
Эти задачи балансировали на грани фантастики, но учёные, большая часть из которых была отринута признанными академиками Перена за своё сумасбродство, понимали, что именно Бостон – их последний шанс. А подобное знание мотивирует куда лучше денег, на которые он также не скупился.
Много раз, сидя в одиночестве у камина с бокалом любимого отцом вина, он крепко выпивал, ведя с ним беседу. Советовался, рассказывал пустому креслу о своих мыслях, планах и обо всём том, чего он не мог никому доверить. Никому – кроме отца, незримо сидевшего напротив.
– Ты хотел, чтобы я стал Алмазным Бостоном? Я им стал, отец, – салютовал он креслу бокалом.
– Но, папа, я этим не ограничусь. Я стану правителем Сущего. Да, папа – им. Так я выполню и твою волю, и дам нашему роду задачу по силам.
Его слова не были пустой пьяной похвальбой.
Непризнанные гении творили чудеса. Не все, конечно, но несколько умников, чьи идеи считались особо бредовыми, добились своего. Им удалось внести порошок хеллиума в расплав стали, отчего та изрядно потеряла в весе. Другой смог модернизировать котлы: если прежде в топках просто горели камни сак, то сейчас в топки подавалась воздушная смесь с пылью этого камня, в разы повышая мощность сердец дирижаблей. Третьи, как и первые, повёрнутые на хеллиуме, смогли изменить смолу шерем, и теперь оболочки кораблей сами рвались ввысь, позволяя нагрузить гондолы совершенно невероятной загрузкой. Всё это обещало невиданную революцию в устоявшемся мире дирижаблей, но Бостон не спешил обнародовать эти достижения, сулившие ему невиданную славу и ещё более невероятные барыши.
Нет.
Он действовал строго по плану, родившемуся в его голове во время одной из пьянок с ушедшим отцом.
Отдать эти жемчужины? Кому? Народу Сущего? Плебеям, погрязшим в своих мелочных заботах? Адмиралам? Пежину?
Нет.
Это он нашёл бывших безвестными гениев. Он своей волей построил спрятанные на отдалённом хамуле лаборатории и крохотную верфь. Он – и только он – достоин плодов своего разума. Не Перен, Урия или, прости меня Вседержитель, Асаз. Пежин? Энджин? Избавьте меня от подобного: они попутчики, не более того. Удобные, почти предсказуемые, но ненужные. Ступеньки к цели – власти над Переном, а затем и над всем Сущем.
Именно поэтому он сначала поддержал игру Энджина с той танцовщицей, затуманив глаза Пежина стройной фигуркой, а затем согласился на его же план по войне на Т`чан. Ему, Бостону, эта война была вдвойне выгодна – и речь тут шла не о военных заказах, недостатка в которых он не испытывал.
Нет, важнее было отвлечь своих партнёров от его секретов – это было первой задачей. Уж чего-чего, а шпионов у его друзей хватало, впрочем, как и у него.
Вторая прямо проистекала из первой: война гарантированно снижала потенциал флотов союзников, делая центральные хамулы лёгкой добычей.
Война, представлявшаяся Пежину лёгкой прогулкой, шла совершенно не по его плану. То ли он переоценил таланты адмиралов, то ли недооценил возможности Проклятых, но фронт, кровавой линией перечеркнувший Т`чан, откатывался назад, оставляя за дикарями с дубинами всё больше и больше территорий.
Флот требовал корабли, и верфи работали круглосуточно.
На старых материалах.
Бостон, откинувшись в кресле, криво усмехнулся: увы, господа – припомнил он свою крайнюю встречу с партнёрами – сталь с хеллиумом ещё не готова. Результаты тестов многообещающие, но есть и скрытые дефекты. Работаем, господа. Круглосуточно.
Сейчас Бостон мог себе позволить эту усмешку. Да, работали его спецы и вправду круглосуточно. Вот только не в лабораториях: там всё шло своим чередом, погонять умников нужды не было. Круглосуточно работала его собственная верфь, медленно, но строго по плану собирая новейшие корабли. И вот когда будет готова первая эскадра… тут Бостон, хоть и был один в зале, прикрыл глаза, словно опасаясь, что неведомый шпион увидит вспыхнувший в них огонь. Когда эскадра будет готова – он, Алмазный Бостон, покажет всем, кто тут Хозяин.
Сверхбыстрые, полностью бронированные дирижабли несли в своих гондолах не стрелков, но орудия. Не те монстры, которыми так кичилось Адмиралтейство, нет. Средние, скорострельные, спрятанные до момента в защищённых казематах, они были готовы пробить броню кораблей и, разорвав ткань баллонов, поставить жирную точку в любом бою. Не забыли его умники и про дикарей. Им он приготовил снаряды, чьё полое нутро было заполнено горючими составами с порошком благословенного камня сак. Вспомнив демонстрацию такой смеси, Бостон невольно поёжился: небольшой островок, на поверхности которого взорвали такой заряд, выгорел полностью, практически до каменной основы, и, что было немаловажно, очень быстро и практически без дыма.
Для дикарей самое то, да… Поджарим им пятки, господа. А после – Бостон стёр с лица даже тень эмоций – после и несколько городков сожжём. Одно дело – непойми где свою мощь показывать, и совсем другое – в предместьях Нового Перена. Такая демонстрация кого угодно убедит. Ну а нет – что ж, заряды тоже круглосуточно делают. На всех хватит.
Оторвав спину от кресла, Бостон принялся проглядывать лежавшие перед ним бумаги.
Его первенцы – «Ветер Благого» и «Гром Римуса» – успешно завершили ходовые испытания и ушли на стрельбы: новые орудия требовали повышенного внимания, как и любая свежая, не прошедшая обкатку годами службы технология. Ещё один дирижабль – «Святая Троица» – должен был подняться с верфи через неделю, а оставшиеся два, существовавшие сейчас в виде штабелей профилей и листов брони, должны были занять свои места на стапелях через месяц и два. Да, Пежин собирал свои корабли куда как быстрее: две с половиной недели от закладки до подъёма, но одно дело – верфь прямо в столице, и совсем другое – непойми где.
Но Бостон был терпелив. На то и план, чтобы его упорно, шаг за шагом, воплощать в жизнь.
Отложив бумаги, он снова откинулся в кресле.
Да. Всё шло именно так – планово и последовательно. Планово, размеренно, успешно – эти слова он бы мог поместить на свой герб, появись такое желание. Вот только он не испытывал радости, ощущая лишь гулкую пустоту в груди. Все рычаги были нажаты, механизмы работали чётко, и ему оставалась лишь роль наблюдателя или контролёра, который короткими движениями лишь чуть подправлял курс его корабля.
Глава 3
Капитан сторожевика, флаг-капитан Гассон, скучал и злился. Ему, флаг-капитану, младшему сыну древнего рода, что подчёркивалось его званием флаг-капитан, было позволено многое.
Так, он имел право, одновременно с флагом пограничной стражи, распускать и свой родовой герб, которым (и это был ещё один знак уважения) была украшена корма его корабля, в противовес менее именитым капитанам, корма кораблей которых несла на себе эмблему стражи – поверхность хамула с нависшей над ней ладонью, прикрывавшей мирную жизнь внизу.
И ему – ему, Гассону, было отказано уже дважды.
Два раза он подавал прошения в Адмиралтейство с просьбой направить «Веселье в меру» на передовую, и оба раза получал сухой штамп на прошении – «отказать». Он бы подал прошение и в третий раз, одновременно с рапортом о невозможности продолжить службу, но вестник, передавший ему прошение с печатью приговора поперёк, майор-капитан, чьё звание, формально, было на ступеньку выше, удержал его от такого шага. Взяв флаг-капитана под руку, уже немолодой мужчина, явно пересидевший в своём звании, отвёл Гассона в сторону – к одному из широких, панорамных окон Адмиралтейства.
– Прошу вас, господин флаг-капитан, – начал вестник тихим голосом, одновременно успокаивая готового взорваться ругательствами собеседника и отводя его прочь от сновавших тут офицеров.
– Не считайте, что вас недооценивают. Там, – он бросил вверх, на полукруглый потолок, многозначительный взгляд,
– ни у кого нет сомнений в вашей компетенции. Ют-адмирал Веров, вам же он знаком? – сделал он паузу, давая возможность Гассону кивнуть.
– Он передал мне ваше прошение, и, – видя, что флаг-капитан готов красочно высказать свои мысли о Верове, чуть подтолкнул того к окну, разворачивая лицом к остеклению,
– на словах господин ют-адмирал просил передать вам, что в Адмиралтействе все – решительно все – понимают ваши чувства. Также он высказался, что флаг-капитан Гассон звучит куда как лучше, чем корсар Гассон, а флаг-майор будет звучать ещё лучше. Вы понимаете меня?
Отражение в стекле кивнуло, позволяя майор-капитану продолжить:
– Поэтому, господин флаг-майор, да – я могу вас так называть – я видел подписанный приказ. Вам его огласят по возвращении из патруля. Всё же, – развёл он руками,
– у нас, бумажных крыс, есть небольшие привилегии. А вот получите повышение, отметите, – майор-капитан подмигнул ему.