Алексей Рудаков – Мир Хамулов. Том 2 (страница 14)
– Буду рад принять участие. Посильное, разумеется, а там, – он снова многозначительно посмотрел на потолок.
– Скажем так… Мнение есть, мол-де флаг-майору не по рангу контрабандистов гонять. Вы же понимаете меня? – Вот теперь перед Гассоном стоял совсем другой человек с требовательным и обязывающим подчиниться взглядом.
– Так точно, господин майор-капитан, – одёрнув китель, Гассон вытянулся перед ним по стойке смирно, словно был зелёным курсантом на плацу.
– Вольно, господин флаг-майор, – шутливо козырнул ему офицер.
– Ступайте на борт и помните – там, – он уже в третий раз посмотрел вверх.
– Там на вас надеются. Очень. Не подведите.
Сказать, что Адмиралтейство пока ещё флаг-капитан покинул на крыльях – нет, такого решительно не было. Уже на борту «Веселья в меру» он, раз за разом прокручивая в голове тот разговор, понимал, что тот безымянный майор-капитан был послан, чтобы остановить его, удержать от резких движений, подмазав новым званием и морковкой в виде возможной отправки на фронт.
Первые несколько дней патруля Гассон был в бешенстве, отчего служба на борту велась просто идеально – никому не хотелось испытать на себе капитанский гнев. Впрочем, если быть откровенным, его дирижабль был и без того в идеальном состоянии – службу он знал, и, что не менее важно, это знал и последний матрос на борту, не рискуя хоть в самой малости нарушить требования уставов и регламентов. Да и само патрулирование было не особо обременительным. Вот тебе зона контроля у побережья Перена – вперёд, мотайся челноком в отведённом прямоугольнике, надеясь, что найдётся рисковый контрабасник, верящий в свою удачу. А появится такой – так тут самое время дать полный ход и рвануть наперехват, сигналя цветными шарами и дымами другим стражам об обнаружении нарушителя.
Сегодня же, на пятый день патруля, Гассон почти остыл, дойдя до фазы принятия. Злость, прежде доминировавшая в его рассудке, ушла на второй план, уступив место скуке. Горизонт просто вымер, прекратив радовать глаз даже редкими точками купцов, торговый маршрут которых проходил сильно южнее его зоны патруля.
Было. Очень. Скучно.
А со скукой подняла голову и лень, отбивая даже малейшее желание что-либо делать. Провести учение? Ну – можно, а зачем? Все на борту и без того знают свой маневр. Пройтись по бруску охраняемой территории на пределах котлов? Ага, а потом писать объяснительные о перерасходе камней сак. Это, пожалуй, ещё скучнее будет. Так что – отпадает. Устроить ночью тревогу и тренировку в ночном поиске контрабандистов? В Адмиралтействе, прочтя его отчет, конечно, похвалят, сделают примером остальным, но докладные о перерасходе осветительных зарядов писать всё равно придётся.
Не, нафиг. Пусть лучше люди отоспятся.
Эххх… Вот на передок бы. Там хоть писанины нет, – так, или примерно так, Гассон и рассуждал, меряя шагами небольшую рубку. Там, на Т`чане, как он знал по официальным сводкам Академии (других источников информации просто не было), дела шли не очень. Нет, безусловно, союзные силы Перена и Урии успешно громили дикарей, выползших со своих мокрых камней. Громили – да. Тому подтверждением были сводки с фронта, перечислявшие населённые пункты, отбитые у Проклятых, но так было в начале этой войны. Постепенно бодрых победных реляций становилось всё меньше, а в коммюнике чаще упоминались упорные бои и тактические манёвры, которые должны были привести агрессоров к неминуемым поражениям.
Вот только продолжений – победных, разумеется – результатов этих манёвров почему-то не публиковали. Слухи, разумеется, ходили – всё же с Т`чана возвращались и транспорта, и курьеры, но офицеры, сходившие на берег, больше отмалчивались, отговариваясь подписками о неразглашении, а что до матросов, то их и вовсе не отпускали на берег, ссылаясь на хорошие зоны отдыха там – на Т`чане.
Офицеры же хоть ничего и не говорили, но по их эмоциям, жестам и всему прочему было ясно, что кампания идёт как-то не так. Что же до слухов, верить которым было просто невозможно – война, быстрая и победоносная, забуксовала. Дикари, расплодившиеся сверх меры, давили массой, разменивая одного пехотинца Альянса на десяток своих. По кораблям было лучше – объединённый Флот успешно громил неуклюжие сигары Проклятых, но вот верфи работали круглосуточно, поднимая в воздух по новому дирижаблю раз в полторы-две недели.
Гассон же, получивший хорошее образование и имевший отменную память, мог легко сложить все эти факторы, подводившие его к неприятному факту – война шла на грани. Толчок с любой стороны мог нарушить это равновесие, даря победу одной из сторон, и он, именно он – Он, Гассон, должен был стать тем камушком, что своим падением стронет с места лавину побед. А он был тут. В тылу. Бездельничая в то время, когда его «Веселье в меру» могло стать решающим фактором всей кампании, со всеми вытекающими для него лично последствиями.
А что?
Спорил он сам с собой, каждый раз приходя к одному выводу – корабль в идеальном состоянии, экипаж вымуштрован на совесть: в общем скорость-манёвр-огонь, и сам Дамин Тёмный вручит ему победный жезл! А он тут сидит, пустоту разглаживает. Осторожные мысли о том, что там корабли и покрупнее есть, с капитанами поопытнее, он просто гнал от себя, считая подобное поведение малодушием и трусостью.
– Ну да ничего, – продолжая свою прогулку по рубке, бормотал он себе под нос.
– Пять дней прошло. Ещё два – и на базу. А там, если тот майор-капитан не наврал – и новое звание, и, благой Румус помоги – и назначение на фронт.
– Капитан, – подошедший Хозяин Пути негромко покашлял, привлекая его внимание.
– Кормовые наблюдатели засекли корабль. Пеленг на цель – сто семьдесят четыре. Следует курсом Запад-Северо-Запад. Почти на нас идёт. – Последовала короткая усмешка:
– Контрабасник. Пьяный или без наблюдателей.
– Или надеется проскочить, дурачок, – кивнул ему Гассон (Дорис, ходивший с ним уже пятый год, имел привилегию вот такого, задушевно-шутливого разговора).
– Знает же, что стража ослаблена сейчас.
– Точно – дурачок, мой капитан, – поспешно закивал штурман.
– Не думает, что тут лучших оставили.
– Именно! Что ж – уважим! Вахтенный! Сигнал зеркалами на «Благосклонность». Обнаружил цель, иду на перехват. Занять моё место в зоне. Тебе, – он повернулся к Хозяину Пути,
– разворот на цель. Ход самый полный! – И, переведя дух, развернулся к остальным:
– Господа! У нас дичь! Затравим зверя! Во имя Румуса Вседержителя и спокойствия Перена!
Капитан Залин, владелец лёгкого крейсера «Портсигар», был практически доволен.
Зелёные, как на Вольном называли пограничную стражу, вели себя точно по шаблону, бездумно приняв правила игры Залина. Его корабль, уже означенный «Портсигар», идеально подходил для роли подранка, чем он, Залин, пользовался не раз и не два.
Почему «Портсигар»? Название корабль получил случайно и, можно сказать, глупо. Залин, владевший тогда скоростным бортом «Вихрь», доставшимся ему по наследству от отца, начинал капером, но ему решительно не везло на этом, заметим, совершенно законном поприще.
Старенький «Вихрь» большей частью удирал от пиратов, не имея сил дать сдачи. Так продолжалось довольно долго, и команда, хоть и лично преданная младшему сыну главы клана, всё же начинала ворчать, сетуя на капризы госпожи Удачи, отчего-то невзлюбившей молодого капитана. Экипаж уже был на грани бунта – нет побед, нет денег, – как эта капризная красотка сменила своё настроение, дав им шанс в виде контрабандиста, на полном ходу спешившего в сторону Долгожданного.
И Залин решился, поставив ва-банк самое ценное, что у него было – свою жизнь.
Приказав рулевому догнать цель и навалиться на неё, он лично повёл всех, кто был свободен от вахты, на абордаж, спрыгнув со своей стрелковой палубы на подготовившихся дать отпор стрелков.
Схватка была жаркой, он сам получил пару ран, но защитники, никак не ожидавшие подобного напора, сложили оружие, признавая его победу. И было от чего – два десятка человек просто прорубились сквозь их ряды, начав теснить оставшихся к краю палубы, ну а отправляться к богам никто не спешит, не так ли? Захватив корабль, Залин понял причину их спешки – трюм был заполнен рабами и наркотиками – двумя самыми запрещёнными товарами на всех более-менее цивилизованных хамулах.
Сам корабль был новым, куда как моложе его «Вихря», и Залин не особо колебался, приказав всем своим, тем, кто выжил в абордаже и тем, кто нёс вахту, перебраться на новое приобретение.
Команде контрабандистов же был предложен выбор – или отправиться в Бездну, или, перебравшись на «Вихрь», попробовать выпутаться из неприятной ситуации.
Почему неприятной?
Так ясно же, рабы и наркотики просто так не продаются, тут нужны как связи в верхних эшелонах власти, так и крыша, которая могла обеспечить отсутствие лишних вопросов в портах факторий.
Что же до названия, то оно, как уже было сказано выше, родилось случайно. Хозяин Пути, мастер Прокус, заполняя корабельный журнал, прихваченный с «Вихря», поинтересовался, мол, как новый корабль назвать? Можно было и старое оставить – «Блеск Мариса», но формально капитан имел право дать новое имя, о чём Прокус и спросил, будучи порой чрезмерно внимательным к мелочам.