Алексей Рудь – Мир П.Л.М.С. Скелет чужого мира (страница 4)

«Я вас не понимаю», — сказал он по-русски, стараясь вложить в интонацию как можно больше смысла. «Но я хочу понять. Давайте выучим слова».

Ярий, судя по блеску в его глазах, понял суть. Он усмехнулся, обнажив зубы, пожелтевшие от местного табака или пара, и повернулся к своим людям, бросив им короткое замечание. Они немного расслабились, хотя и не убрали оружие. Один из них, молодой человек с нервным выражением лица, достал из рюкзака еду — полоску вяленого мяса — и с явным облегчением откусил кусочек. Кризис миновал.

Ярей подошёл ближе. От него пахло машинным маслом, кожей и чем-то похожим на сушеные травы. Он сел на плоский черный камень у края бассейна и жестом пригласил Мирона сесть рядом с ним. Урок начался.

Это был странный, почти сюрреалистический диалог. Ярий указывал на предмет и называл слово. Мирон повторял его. Затем он указывал на другой предмет. Сначала это были простые существительные: aqua (вода), ignis (огонь, как оказалось — он указал на горелку одной из паровых пушек), ferrum (металл, указывая на ствол дерева), herba (трава). Язык был незнакомым, но его структура, его «скелет», как сказал бы Мирон, была на удивление логичной. Никакой лишней грамматики, только корни и ударные слоги. Язык техников, инженеров, людей дела.

После часа такой лингвистической игры в пинг-понг Мирон уже знал около тридцати слов и, что более важно, начал улавливать ритм речи. Ярослав тоже не терял времени. Он запомнил русские слова, которые дал ему Мирон: «вода», «дерево», «человек». Два аналитика наслаждались процессом расшифровки.

«Ты…» — Яри прервал поток существительных и перешёл к более сложным понятиям. Он указал на мятую, грязную одежду Мирона, его босые ноги, свежие срезы травы. «Unde venis? Откуда?» Он указал на землю у ног Мирона, затем махнул рукой вдаль, в густые заросли леса. «Non est hic natus. Ты не родился здесь».

Это был не вопрос. Это было констатирование факта. Мирон не лгал. Лгать на том этапе, когда у тебя словарный запас годовалого ребенка, глупо и бессмысленно. Он просто кивнул. А затем, следуя своему правилу — не паниковать, а анализировать варианты — он добавил слово, которое только что выучил.

— Другой. Другой. Другой... мир. Другой мир.

Он произнес это и удивился, насколько спокойно это прозвучало. Выражение лица Ярия не изменилось. Он не вздрогнул, не засмеялся, не назвал его сумасшедшим. Он просто посмотрел на Мирона долгим, проницательным взглядом. Затем медленно кивнул, словно подтверждая свою давнюю гипотезу.

«Цимус», — тихо сказал он. — «Мы знаем». Яри вытащил из кармана куртки небольшой предмет и передал его Мирону. Это был тонкий металлический браслет, очень старый, поцарапанный, сделанный не из меди или латуни, а из тусклого серого металла, на котором гравировка была едва различима. Русская гравюра. «С.А. Казаков. Экспедиция «Надежда». 2147».

Майрон затаил дыхание. Он уставился на цифры. 2147. Это будущее? Его будущее? Или это будущее этого мира? Параллели? Временные петли? Гравюра была выцветшей, но четкой, не самодельной, а фабричной. Сомнений не было. Он не первый здесь. И такие, как он, были и раньше. Давным-давно.

«Казаков», — прошептал Мирон, проводя пальцами по буквам. — «Сто лет? Двести?»

Яри положил браслет обратно в карман. Его взгляд стал серьезным.

«Мы торговцы, Мирон. Мы ищем… реликвии. Остатки. Знания. Таких, как ты». Он встал, давая понять, что урок на сегодня окончен. «Ты пойдешь с нами. Ad urbem. В город. Там безопасно. Ответы там. Ты ценен», — сказал он последнее слово без угрозы, скорее как оценку ценного актива. «Non solus. Не один».

Мирон встал. Ноги болели, тело требовало отдыха, но голова работала с той ясностью, которой он давно не испытывал. Его интровертная натура сжалась при мысли о том, чтобы войти в город, полный людей. Но его аналитический ум жаждал данных. Ответов. Ярий предлагал ответы. И путь к ним лежал через общество. На этот раз игра действительно стоила свеч.

«Иду», — ответил он, глядя Юрию в глаза.

Ярослав одобрительно хлопнул его по плечу своей тяжелой, мозолистой ладонью и, повернувшись, начал отдавать приказы группе. Механический лес вокруг него продолжал дышать и гудеть, но теперь звук был менее чуждым. В нем появился ритм. Ритм, который куда-то вел. И Мирон, босой, в халате, но с новым словом «Казаков» на губах, последовал за ними.

Глава 6. Котел и песня

Это был долгий путь. Группа Ариуса двигалась по лесу не как испуганные путники, а как опытные механики в мастерской, которую они знали вдоль и поперек. Они обходили определённые деревья, сверяли показания медных приборов на своих поясах и однажды заставили всю группу остановиться на десять минут, пока где-то вдали, сквозь завесу пара, не прошёл кто-то крупный. Мирон не видел этого «кого-то», но чувствовал его. Тяжёлый, давящий шаг заставлял вибрировать не только землю, но и воздух. Стражники напряглись, а молодой человек, которого Ярий называл Корвусом, даже тихо выругался сквозь зубы, поглаживая ствол винтовки.

Мирону дали обувь. Это был первый акт милосердия и прагматизма. Корвус порылся в общем рюкзаке и бросил ему пару грубых, толстых кожаных сандалий с деревянной подошвой, на размер больше. Но даже они показались Мирону настоящим спасением после нескольких часов ходьбы по горячей, твердой земле. Он молча кивнул в знак благодарности. Корвус просто пожал плечами и отвернулся.

Лес постепенно менялся. Черные, антрацитовые стволы деревьев уступили место скалистым выступам, и тропа начала подниматься. Дышать стало легче — они выходили из влажных, душных низин. Рев Корня остался позади, но на его место пришел другой звук — постоянный, далекий рев, словно результат работы тысячи кузниц, смешивающийся с шумом прибоя. Город. Они приближались к городу.

К вечеру — Мирон определил время по изменению цвета неба с янтарного на более темный, бронзовый оттенок — они достигли перевала. И он его увидел.

Внизу, в огромной кальдере древнего вулкана, раскинулся город. Он не был разрозненным и хаотичным, как средневековые поселения на Земле. Он был спроектирован. Ярусами и террасами он спускался к самому центру, где циклопический столб пара и дыма поднимался из кратера в небо, освещенный снизу оранжевым пульсирующим свечением. Центральный генератор. Сердце города. Вокруг него, словно соты, возвышались здания из черного камня и металла, соединенные системой мостов, трубопроводов и вращающихся шестеренок, гораздо меньших, чем те, что находятся в небе, но все же огромных. Это был живой, дышащий механизм, интегрированный в тело планеты. Терраморф. Так он называл его про себя. Город, который стал единым целым с вулканом.

«Спекта, Ми-рон, — сказал Яри с оттенком гордости в голосе. — Сигнум. Это наш Дом».

Они начали спуск. По мере приближения шум становился громче и сложнее. К гулу генератора добавились железнодорожные гудки, лязг металла и крики людей. Воздух наполнился запахами: жареного мяса, угольного дыма, едких химикатов и чего-то острого.

Городские ворота, встроенные в массивную каменную стену, напоминали проход. Стражники в униформе с металлическими уплотнителями тщательно, но быстро проверяли документы Ярия — ту же самую аналоговую медную табличку с печатями. Они подозрительно посмотрели на Мирона, но Ярий произнес несколько коротких, многозначительных фраз, из которых Мирон расслышал только «перегринус» (иностранец) и «меркатор» (купец). Стражник кивнул и пропустил их.

Внутри здания улицы представляли собой лабиринт. Паровые трубы отопления и водопровода проходили прямо вдоль фасадов, а некоторые переулки были настолько узкими, что приходилось идти друг за другом. Но самое сильное впечатление произвела еда. Ярий повел свою группу на небольшую открытую площадь, расположенную у подножия огромного водяного колеса. Там находилось нечто, напоминающее уличный рынок или фуд-корт. Рабочие в промасленных комбинезонах, охранники на перерыве и несколько торговцев сидели за грубыми деревянными столами. Еду готовили прямо там: на больших металлических листах, нагревая, судя по расстановке мебели, паром, подаваемым по трубам прямо из-под земли.

Их группа заняла места за столом. Перед Майроном поставили глубокую глиняную миску с тушеным мясом и корнеплодами, приправленными той же самой пряностью, похожей на корицу. У него также была кружка темного, почти черного, горячего напитка, отдаленно напоминающего цикорий и ром.

И тут Мирон понял, что сделал не так. Он взял чашу и отпил из неё, как привык дома. Шум голосов вокруг на мгновение стих. Он поднял глаза. Корвус ухмылялся, двое других охранников обменялись недоуменными взглядами. Ярий смотрел на него спокойно, с ожиданием.

"Не... правильно? Неправильно?" — спросил Майрон, ставя миску на стол.

Яри молча взял лежащую рядом с тарелкой странную ложку-вилку, отломил кусочек хлеба, зачерпнул немного тушеного мяса и отправил его в рот. Жест был плавным, отработанным. Сначала твердая пища с хлебом, затем жидкость. И никогда не пить прямо из миски.

Мирон кивнул. Урок номер два: местный этикет. — повторил он вслед за Юрием. — Рагу было обжигающе горячим. Напиток был горьковатым и бодрящим.

Пока они ели, площадь начала заполняться совершенно другими людьми. Рабочие разошлись, уступая место тем, кто пришел не за едой. В центре, на небольшой платформе, появился мужчина с инструментом, похожим на гитару, но с дополнительным, резонирующим медным трубным инструментом. Он сел на перевернутый ящик и начал играть.