Алексей Рудь – Мир П.Л.М.С. Скелет чужого мира (страница 3)
Спустя полчаса пути лес начал редеть. Деревья стали реже, но еще массивнее. На их черных стволах теперь красовались странные наросты — большие, сферические, похожие на опухоли образования, из которых капала какая-то густая жидкость янтарного цвета. Смола? Продукт метаболизма? Надо взять образец. Позже.
Наконец он добрался до источника шума. И замер, забыв о боли в ногах, жажде и усталости.
Перед ним расщелина. Не овраг, а трещина в земной коре, залитая тусклым оранжевым светом. И из этой трещины вырос Корень. Нет, не так. КОРЕНЬ ВЫРОС. Это была структура размером с небольшую гору, простирающаяся из глубины трещины в небо. Она напоминала переплетение обнаженных мышц и артерий из титана, но сделанная из металла, керамики и чего-то, похожего на живое, дышащее стекло. Волны энергии пробегали по ее поверхности. Поршни, каждый размером с дизельный локомотив, двигались в своем собственном ритме. Клапаны шипели, выпуская клубы пара, пахнущего не водой, а чем-то химическим, едким, но в то же время сладким.
А вокруг этих вентилей, на уступах разлома, росла зелень. Настоящая, хлорофиллово-зеленая! Трава, кустарники, даже маленькие деревья, совсем не похожие на черных гигантов. Жизнь. Биосфера, приспособленная к этому пару и теплу.
И в самом центре этой фантасмагории, прямо из переплетения труб, вырвался мощный, пульсирующий фонтан.
Вода.
Глава 4. Цена глотка
Жажда, которую Мирону до этого момента удавалось подавлять, анализируя «скелет» леса, вернулась с новой силой. Вид воды сделал то, чего не смог сделать случай с механическим стражем — он пробудил в нем животные инстинкты. Губы пересохли, язык стал как наждачная бумага. Он должен был добраться до источника. Он должен был напиться.
Спуск в расщелину был крутым, но не отвесным. На склоне, покрытом той же зеленой травой, виднелась какая-то пологая тропинка. Была ли она естественной или вырублена местной дикой природой — не имело значения. Важно было то, что она вела вниз.
Майрон начал спуск. Здесь, у Корня, жара была почти невыносимой. Пар обжигал легкие, и низкое гудение вибрации, казалось, пронизывало каждую клетку его тела. Он почувствовал, как его собственное сердце начало биться в ритме с этими гигантскими подземными поршнями. Это был неприятный, натянутый ритм, от которого ему хотелось бежать.
«Не пытайся вписаться», — прошептал он себе. «Ты отдельный. Ты — Майрон. Ты из другого мира».
Мантра не сработала. Спуск занял около двадцати минут. Его ноги, непривычные к каменистой земле, скользили. Пару раз он спотыкался, хватаясь за пучки травы, края которых оказались острыми как бритва. На ладонях появилась кровь. Он поднес руку к лицу, осматривая порез. Кровь была красной. Земной. Это было странно утешительно. Его биология здесь все еще функционировала по старым правилам.
Когда он наконец достиг дна расщелины, перед ним открылась большая ровная площадка, залитая теплым оранжевым светом. Здесь, у самого подножия «Корня», находился не просто фонтан. Это была сложная гидравлическая система. Вода, хлынувшая из центрального сопла, падала в ряд каскадных бассейнов, выложенных тем же гладким черным камнем. От каждого бассейна отходила тонкая сеть каналов, питающих оазис зелени.
А вокруг первого, самого большого бассейна сидели люди.
Мирон замер за скалистым выступом, прежде чем кто-либо его заметил. Сердце бешено колотилось. Люди! Это была его первая рациональная мысль. И тут же за ней последовала вторая, холодная, аналитическая:
Их было пятеро. Они были одеты в простую, функциональную одежду из плотной, грубой ткани серых и коричневых оттенков, усиленную кожаными вставками на плечах и предплечьях. Никаких цилиндров в стиле стимпанк или биноклей, только практичность. У троих за спиной было оружие — что-то среднее между короткими копьями и винтовками, с явными элементами паровой механики. Они сидели у воды, но не пили. Один из них, мужчина с короткой седой бородой и властным видом в жестах, держал инструмент, похожий на толстый шприц с датчиком. Он опускал его в воду, контролировал показания и сверялся с аналоговой медной табличкой.
Сбор образцов. Анализ. Майрон понял это мгновенно. Они не просто пили. Они проверяли воду.
Он взглянул на воду, перетекающую из верхнего бассейна в нижний. Она была кристально чистой. И она была мертвой. Не в физическом смысле, а в биологическом. Несмотря на всю пышную зелень вокруг, в каналах не было мха или насекомых. Стерильная. А тот человек со шприцем... он проверял воду не на чистоту, а на пригодность. А это означало, что вода здесь могла быть опасной. Очень опасной.
Тем временем жажда сводила его с ума. Майрон сглотнул вязкую слюну. Он оказался на виду, как только вынырнул из-за скалы. Других вариантов не было. Он должен был вступить в контакт. Его тело, его потребности теперь перевешивали любой анализ рисков. Риск стоил свечи. Жизнь — это вода.
Он вышел на открытое место. Медленно, вытянув ладони, чтобы показать, что он безоружен. Группа у бассейна мгновенно заметила его. Разговоры затихли. Трое вооруженных мужчин вскочили на ноги, направив на него оружие. Их движения были размеренными, профессиональными. Не бандиты. Скорее солдаты и охранники.
«Стоп», — спокойным и тихим голосом произнес седовласый мужчина. Он говорил на языке, незнакомом Мирону, но смысл этого слова, подчеркнутый жестом, был понятен и без перевода.
Майрон остановился. Он посмотрел на них. Спокойно. Без возражений и мольб. Он просто наблюдал, анализируя их, пока они анализировали его. Интроверт, попавший под прицел враждебной группы. Его худший кошмар. Но отступать было некуда.
«Вода», — сказал он по-русски. Медленно, указывая сначала на фонтан, затем на свои губы. «Мне нужна вода. Пожалуйста».
Седовласый мужчина нахмурился. Он не понимал слов, но понимал жест — универсальный код любого живого существа. Он взял свой шприцевой анализатор и потряс его, обнажив какие-то весы с красной зоной.
«Вир», — он указал пальцем на красную зону. Затем он указал на воду в центральном бассейне. «Вир. Леталис».
Последнее слово не нуждалось в переводе. Смертельно опасно.
Мужчина вытащил из-за пояса небольшую металлическую флягу. Затем он подошел не к центральному фонтану, а к небольшому боковому каналу, где росли особенно густые кусты с мелкими черными ягодами. Он набрал немного воды, слегка мутной, но текущей от корней растений, и передал ее Майрону.
«Вот. Живая вода. Пейте», — сказал он.
Майрон взял флягу. Металл был теплым. Он посмотрел в глаза седовласому мужчине. В них не было никакой угрозы. Только спокойное, оценивающее любопытство. Риск. Майрон не любил риск, потому что знал все его последствия. Но последствия отказа были ясны и неизбежны. Он умрет от жажды. Он проанализировал: если бы эти люди хотели убить его, они бы уже сделали это. Отравление было бы бессмысленной тратой ресурсов. Они изучали его. Точно так же, как он изучал лесничего.
Он принял решение. Он проверил его сердцем: страха не было, только воля к жизни. Он проверил его разумом: логично и неизбежно.
Он поднес фляжку к губам и сделал глоток. Вода была прохладной, с легким металлическим привкусом и сладковатым послевкусием тех самых ягод. Она струилась по горлу, возвращая жизнь каждой клетке его тела.
Седовласый мужчина одобрительно кивнул. Майрон вернул фляжку.
«Спасибо», — сказал он.
Седовласый мужчина ухмыльнулся, уткнувшись лицом в бороду, и, кивнув в сторону фляжки, повторил:
«Аква витэ». Затем он указал на себя. «Ярий. Торговый дом Турбина. А кто ты, босоногий призрак?»
На этот вопрос Майрон не мог ответить. Ни на их языке. Ни на своём собственном.
Глава 5. Язык жестов и отношения в парах
Ярий ждал ответа. Его вопрос, заданный на незнакомом языке, повис в густом, душном воздухе. Седовласый мужчина смотрел на Майрона без враждебности, но с настойчивым, профессиональным вниманием, как механик смотрит на новый, невиданный ранее механизм. Его трое вооруженных товарищей не опускали свои винтовки с парашютами, но и не целились прямо. Они держали его под контролем.
Мирон молчал. Не из-за страха или упрямства. Он анализировал. Вся его эмпатия, вся его способность понимать людей, теперь были на пределе. Язык тела, интонация, микровыражения — это был его единственный словарный запас. Слова «Торговый дом Турбин» звучали как титул, знак принадлежности. Это были не бандиты. Это была корпоративная структура. У них была иерархия и, что более важно, цель. А если была цель, то можно было понять их мотивы.
«Мирон», — наконец произнес он, положив ладонь на грудь. Этот жест был интуитивным и, казалось, универсальным. «Ми-рон».
«Мирон», — медленно повторил Ярий, прислушиваясь к звуку. Он кивнул, принимая информацию. Затем он указал на воду, из которой только что пил Мирон, на окружающие растения, на сам фонтан. «Аргос». Он обвел взглядом окрестности. «Мундус. Аргос».
Мир называется Аргос. Или это название планеты? Континента? Слово, обозначающее «землю»? Майрон мысленно отметил это. Контекст подскажет ему позже. Сейчас же было важно другое — установить протокол связи. Он указал на свои глаза, затем на Ярия, затем на свои уши, затем на свои губы.