Алексей Рудь – Мир П.Л.М.С. Скелет чужого мира (страница 2)

Затем зрение вернулось. Оно было размытым, нечетким. Майрон стоял на четвереньках, прижав ладони к… Что это было? К земле? Нет. Поверхность была гладкой, но не холодной, как камень. Теплая, слегка шероховатая, как огромная чугунная сковорода, которая остывает. И она вибрировала. Он почувствовал вибрацию кончиками пальцев. Низкое, гортанное гудение пронзило его.

Он поднял голову и, медленно преодолев тошноту, сел.

Лес. Тот самый антрацитово-медный лес, который он видел через «дверь». Но теперь это было не плоское изображение, а всеобъемлющая реальность. Черные, блестящие стволы деревьев взмывали на невообразимую высоту. Их кора была не корой в традиционном смысле — она напоминала сложный узор из переплетенных трубок и капилляров, словно что-то несущих. Вместо листьев были тонкие металлические пластины, которые слегка дрожали, издавая тихий, шелестящий звук. Этот звук сливался в единый хор, который и был самим «дыханием» леса.

Над головой, сквозь просветы в металлической листве, виднелось небо. Но это было не его небо. Оно было глубокого янтарного цвета, и по нему, словно по облакам, плыли те самые шестерни. Огромные, медного цвета, некоторые диаметром с футбольное поле, они вращались с величественной, гипнотической медлительностью, цепляясь невидимыми зубьями. Это была небесная механика.

"Черт возьми!" — выдохнул Майрон. Слово вырвалось коротко и резко, словно выстрел. Оно идеально описывало ситуацию. Никакого сочувствия, никакого анализа. Сначала — чистое, животное удивление. Удивление человека, который думал, что знает все скелеты в шкафу, но увидел нечто, чего нет даже в его каталоге.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул.Хорошо. Стоп. Что у нас есть?Этот вопрос вернул ему контроль над ситуацией. Анализ был его броней. Он начал методично, словно на работе, собирать факты.

Первый пункт: я жив, я в сознании, я цел. Физически невредим. Моё сознание ясно, моя личность не тронута. Я — это я. Воспоминания о Лере, о Егоре, о Москве, о 600 просмотренных мною сериалах, о 4000 прослушанных мною книгах — всё это здесь. Это хорошо. Это чертовски хорошо.

Пункт второй: Одежда. Халат наизнанку, старые спортивные штаны, футболка. Босиком. Снаряжение для выживания в неизвестной среде практически отсутствует.

Третий пункт: Окружающая среда враждебна. Не враждебна, но совершенно чужда. Климат: жаркий и влажный. Состав воздуха неизвестен, но пригоден для дыхания. Гравитация: субъективна, как на Земле. Источники пищи и воды: не обнаружены. Потенциальные угрозы: неограниченны.

Четвертый пункт, самый важный: пути назад не было. Точка, из которой он вышел, исчезла. Он проверил. Просто пустое пространство между двумя черными стволами деревьев. Никакого остаточного звона, никакого свечения. Только лес.

Мирон снова открыл глаза. На этот раз он смотрел не с изумлением, а с холодным, пронзительным вниманием аналитика. Лес перестал быть чудом. Он стал задачей.

Он встал. Земля, покрытая странным мхом, похожим на тонкую медную проволоку, была горячей, но не обжигающей. Ходить босиком было неприятно, но терпимо. Он осмотрел себя. Надо признать, это было довольно забавно. Человек, начитанный обо всем на свете и о тактике выживания, стоял посреди неизвестного мира в халате. Вся его «подготовка» теперь стоила не больше, чем эта щербатая ручка кружки.

Он подумал о ней, и сердце у него сжалось. Не от чая, не от кухни. Не от ручки. Не от трещины, которая делала эту вещь реальной. Эта мысль, странным, но логичным образом, придала ему сил. Мирон Вешняк, может, и не супергерой, но он чертовски реален. Со своими причудами, своей ленью и своей неизмеримой, изнуряющей усталостью от людей.

Вокруг не было ни души. Совсем никого. Только он и этот гигантский, словно дышащий металлом лес. И в этой абсолютной, космической изоляции он вдруг почувствовал не страх, а странное, забытое чувство. Мир. Искренность интереса.

Вот и всё.— подумал он.Никаких книг, никаких карт, никакого ИИ. Только вы, ваша голова и этот новый скелет. Посмотрим, как это будет работать.

Он глубоко вдохнул горячий, пропитанный озоном и нефтью воздух и сделал первый шаг в душный лес. Не в поисках спасения, а в поисках чего-то, чего он не встречал ни в одной из своих бесчисленных книг. В поисках чего-то нового.

Глава 3. Хранитель леса

Сорок три шага. Майрон считал. Это помогало держать сознание под контролем, не давая ему впасть в панику или бездумное восхищение. Сорок три шага по раскаленной, гудящей земле, босиком. Его тело уже начало адаптироваться, перегруппировываться. Плечи слегка ссутулились, взгляд сканировал пространство сектор за сектором, без резких движений. Он не был солдатом спецназа, но он был наблюдателем. А наблюдатель в незнакомой среде — это тоже хищник, только другого рода.

Он заметил закономерность. Звук «листьев» менялся. Сначала это был просто белый шум, но теперь он мог различать модуляции. Тихий, успокаивающий звон сменялся резким, почти пугающим дребезжанием при порыве ветра. Но он не чувствовал ветра. Воздух был неподвижен. Деревья реагировали на что-то другое.

Информационный шум?— Вдруг мелькнула мысль.Или система раннего предупреждения?

Он остановился у одного из черных стволов. Дерево было огромным, три метра в окружности. Майрон протянул руку и коснулся его поверхности. Она была теплой и гладкой, как отполированный агат. Капиллярные трубки под ним пульсировали с точным, механическим ритмом. Тук-тук. Тук-тук. Не как сердце, а как поршень. Он провел пальцами по ней, ища неровности, сучки, что-нибудь, напоминающее обычную древесину. Ничего. Только совершенная, рукотворная гладкость, созданная без вмешательства человека. Или какого-либо другого создателя.

Внезапно ритм изменился. Тук-тук-ТУК. Сбой. Шелест листьев над головой усилился. Майрон инстинктивно отдернул руку и сделал шаг назад. Что-то изменилось в окружающем гуле. Лес насторожился.

Он замер. Главное правило при столкновении с неизвестной системой — не совершать резких движений. Анализируйте.

Звук доносился отовсюду. Но один источник был ближе. Ритмичный шорох. Металлический скрежет. Он приближался из-за толстого ствола дерева, слева. Майрон медленно, не поворачивая головы, взглянул в сторону. Сердце бешено колотилось в груди, но дыхание оставалось ровным.

Существо вышло на открытое место.

Это было не чудовище. И не человек. Это была... машина. Размером с большую собаку, она передвигалась на четырех сочлененных, поршне образных конечностях, заканчивающихся широкими опорными дисками. Ее тело напоминало раковину какого-то доисторического моллюска, но было собрано из многочисленных медных и латунных пластин, скрепленных заклепками и пайкой. Между пластинами проникал мягкий пульсирующий свет — не электрический, а скорее тепловой, оранжевый. У существа не было видимой головы, только массивный «фасад» с одним большим оптическим элементом — линзой глубокого фиолетового цвета. Линза вращалась, сканируя местность и издавая тихое жужжание.

Майрон не дышал. Он смотрел.

Машина остановилась. Ее объектив сфокусировался прямо на Мироне. Жужжание немного усилилось, приобретя вопросительный оттенок. Машина и человек посмотрели друг на друга. Пауза длилась целую вечность, сжатую в пять секунд.

В голове Майрона промелькнули тысячи вариантов. Хищник? Падальщик? Система безопасности? Мобильный датчик? Его внешний вид не говорил об агрессии. Корпус — защита. Никаких клыков, никакого очевидного оружия. Линза — наблюдатель. Звук работы — ровный, без перегрузки.

«Вы… охранник?» — тихо спросил Майрон, почти губами. Вопрос был глупым, но звук его собственного голоса в этой тишине придал ему уверенности.

В ответ «охранник» издал серию щелчков, похожих на запрос старого модема. Затем, без предупреждения, он повернулся и неторопливо и деловито удалился, исчезнув в зарослях медного мха.

Первая встреча с животным закончилась. Не нападением, а наблюдением. Вывод: его заметили как аномалию и классифицировали. Пока что как безобидного.

Мирон выдохнул. Холодный пот выступил на его лбу, мгновенно липнув от жары. Он не заметил, как сильно напрягся, и у него заболели плечи. Он заставил себя расслабиться. Опасность заключалась не в физическом воздействии, понял он. Опасность была в чем-то другом — в неопределенности, которая сводила его с ума. Если он поддастся страху перед каждым железным псом, то умирает от нервного истощения быстрее, чем от жажды.

Ему нужно найти воду. И еду. И кров. Основные потребности. Они возвращают его к реальности, какой бы чуждой она ни была.

Логика подсказывала ему искать самую низкую точку. Вода течет вниз. В любом мире, где есть гравитация и атмосфера, вода течет вниз. Это аксиома. Он огляделся. Местность вокруг была на удивление плоской, без каких-либо явных холмов и оврагов. Но вибрация под ногами — это был его компас. Низкий, гортанный гул доносился откуда-то справа, из густого леса. Это был источник энергии. А энергия в таком мире неизбежно связана с трансформацией материи. Возможно, даже воды.

Он пошёл на звук. Босые ноги уже болели, но он старался ступать осторожно, перекатываясь с пятки на носок. Его мантия зацепилась за кусты, похожие на витки колючей медной проволоки, и он несколько раз тихо выругался сквозь зубы. «Чёрт возьми, небесная механика», — пробормотал он, наблюдая, как над головой парит еще одна колоссальная шестерня.