Алексей Ручий – Где розы дикие растут (страница 6)
Я сижу, не шевелясь, словно охотник в засаде, который боится спугнуть добычу. Вставь я сейчас хоть слово – и Ольга может умолкнуть навсегда. А ей надо выговориться, я это чувствую.
– Представляешь, он сделал мне подарок, который вряд ли когда-то получали другие женщины! Однажды весной мы поехали в лес, и он привёл меня на небольшую поляну, заросшую подснежниками, и подарил мне её всю. В смысле поляну. Не один цветочек и даже не букет, а целую поляну! Я о таком и мечтать не могла. Я больше не была жертвой, я была полноценным человеком. Человеком, которого любили. Я была самой счастливой женщиной на земле!..
Ещё один протяжный вздох. Очевидно, и эта история с грустным концом.
– Но судьба опять сыграла со мной злую шутку. У неё в рукаве была припрятана карта, покрыть которую я не смогла даже главным из своих козырей. Видимо, мой ад так и не закончился, и самое тяжёлое было ещё только впереди. За две недели до нашей свадьбы мой жених разбился. Ехал домой на мотоцикле по ночной автостраде и попал в аварию. Так просто и глупо моё счастье было разрушено. Погребено заживо. Не знаю, как я тогда снова не сорвалась, мысли такие были. Но я не стала возвращаться к героину. Я просто жила дальше – тупо, по инерции, не замечая того, что происходит вокруг, мне было плевать на окружающий мир… Словно в сомнамбулическом состоянии я пропускала мимо себя дни и месяцы…
Так прошёл год. Потом я встретила другого мужчину. И всё снова шло хорошо, но расставание было предсказуемо, оно было спланировано какими-то темными силами, окружавшими меня с детства. Однажды я застала его с другой женщиной. Мы разошлись. Я снова была одна…
Да уж. Кажется, мои проблемы не идут ни в какое сравнение с тем, что постигло Ольгу. По-моему, она собрала все возможные неприятности, какие только могут приключиться с одним отдельно взятым человеком…
– Что дальше? А дальше всё неслось той же сумбурной волной, где крепко сплелись люди, обстоятельства и какие-то неведомые, неподконтрольные мне силы, вставшие над этим всем. Были ещё мужчины, но любые отношения, как и раньше, заканчивались ничем. Меня преследовали одни лишь неудачи. Я вконец убедилась в том, что я – конченный лузер, места которому среди нормальных людей нет. Убежать от себя не представлялось возможным…
Мне минуло тридцать, я поняла, что старею, что очень скоро на меня не посмотрит даже самый последний из мужиков. Я смирилась с этим. И всё же решила уехать. Жить там, где жила до этого, я больше не могла. Слишком много напоминаний о предыдущих провалах, слишком много мерзостей, оставленных за спиной… От моей прошлой жизни меня тошнило, меня тошнило от самой себя. Я просто бежала прочь, меняя один город на другой, пытаясь вырваться из того порочного круга, в котором просуществовала почти двадцать лет своей жизни. Так и оказалась здесь. – Она вздохнула. – И всё жду того очищающего дождя, что смоет с меня эту грязь…
Ольга замолчала. Дождь по-прежнему изливал свои струи с небес, словно слезы. Как будто его проняла эта маленькая исповедь совершенно незнакомого мне человека, с которым по воле обстоятельств я теперь делю кров.
Мне хотелось сказать Ольге что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Да и что я мог сказать, с моим-то опытом? Впрочем, может, ей как раз этого и не было нужно, моих слов. Она просто смотрела вперёд перед собой – на этот дождь, на его серую завесу, которая окутала мир.
Кто мы? Куда и от кого бежим? Неужели нам нигде нельзя остановиться, неужели нет такого места, где каждый будет, в конечном счёте, счастлив и вознаграждён за свои предыдущие неудачи? Множество вопросов внезапно возникло и взбудоражило меня…
Но ответов на них не было. И хотелось перестать думать, остановить поток мыслей и вместо этого просто смотреть на дождь, на его тугие струи, на эту непрекращающуюся водную вакханалию…
А потом вдруг резко встать и выйти из-под навеса, укрывавшего крыльцо, под удары свинцовых капель, под порывы резкого холодного ветра, в этот влажный сумрак, и завертеться в бесконечном хороводе дождя, и раствориться в нём, стать прозрачной каплей, и вознестись к небу, и слиться с другими каплями, и стать лиловой тучей, так похожей на синяк, чтобы унестись за тысячи километров отсюда – и уже там пролиться очищающим ливнем.
Я почувствовал, как Ольга придвинулась вплотную и положила голову мне на плечо. Я осторожно обнял её. Мы оба бежали ниоткуда никуда. И были так одиноки под этим дождём. Словно две звезды где-то на краю Вселенной.
Всё, что рассказала мне Ольга, узнает только мой дневник и больше никто. Это будет нашей общей тайной. И я буду хранить её бережно, очень бережно.
Обещаю.
6
Несколько дней назад я приглядел одно место на реке – километрах в трёх от нашего дома. Мне показалось, что там можно порыбачить. Почему бы не попробовать – решил я. Нужна только удочка.
А сегодня я, наконец, выбрался в супермаркет, чтобы купить всю необходимую снасть. По дороге туда заодно приобрёл газету в киоске. Чтобы быть в курсе происходящих событий. Интернета у нас ведь нет, а современные гаджеты я так и не освоил. Может, ещё и поэтому моя бывшая девушка считала меня неудачником. Мир менялся, а я не поспевал за ним.
В газете печатали последние новости – я пробежал их глазами, присев на весьма кстати подвернувшуюся скамейку. Ничего действительно стоящего в мире за последний месяц не произошло: политики по-прежнему что-то делили на Ближнем Востоке, курсы валют и акций менялись по абсолютно хаотическому графику, похожему на мазню пятилетнего ребёнка, а копание в грязном белье звёзд шоу-бизнеса меня никогда не интересовало. Единственный вывод, который я мог сделать по результатам чтения – это то, что человечество медленно, но верно сходит с ума.
Вскоре я выкинул газету, немного сожалея о потраченных деньгах. Может, и хорошо, что я не гонюсь за прогрессом: утонуть в океане бесполезной информации мне только не хватало. Я и так барахтаюсь в этом мире из последних сил.
В магазине я увидел альбиноса, первый раз в жизни. Он был белым, очень белым, я бы даже сказал – пугающе белым, а глаза у него были красноватого оттенка, какие бывают на фотографиях, если они сделаны в помещении с тусклым светом. Альбинос катил перед собой тележку, наполненную продуктами, я обошёл его стороной.
Я задумался о том, каково это – быть не таким, как все. Ощущать на себе пристальное внимание окружающих, все эти косые взгляды и приглушенный шёпот за спиной. Наверняка это трудно. Так жить, я имею в виду.
Почему же тогда мои собственные проблемы кажутся мне такими огромными? Я же не урод и не отщепенец, в отличие от этого парня… Неужели Носорог прав, и я просто надумываю их себе, делаю из мухи слона, так сказать?
Что мешает мне жить спокойно, ведь я – вполне нормальный человек, физически здоровый, достаточно образованный, возможно, даже имеющий определённые перспективы? Откуда во мне эти опустошение и растерянность, пригнавшие меня сюда, откуда этот полный духовный раздрай и бардак?..
За этими мыслями я не замечаю, как врезаюсь своей тележкой в другую. Прямо передо мной застыл толстяк в безрукавке и раздражённо смотрит на меня, это в его тележку я вписался.
Я извиняюсь и иду дальше. Толстяк что-то бормочет вслед. Что-то типа того, что надо смотреть, куда прёшь. Я и так знаю, что надо, но сейчас меня терзают другие, более важные и насущные, мысли. Главная проблема моего бытия.
Выходя из супермаркета, я снова вижу того альбиноса: он стоит у выхода и курит. Его тележка рядом с ним. Он смотрит на меня, и я отвожу глаза. Меня немного смущает то, что я до этого таращился на него так неприкрыто и он, скорее всего, заметил это.
Придя домой, сталкиваюсь в дверях с Ольгой. Она направляется на работу.
После того, как Ольга открылась мне во время дождя, мы несколько сблизились… по крайней мере, так мне кажется. Моя соседка сообщает, что сегодня вернётся поздно. Я молча киваю в ответ.
Она проходит мимо и спускается по лестнице. Я смотрю ей вслед. Мне кажется, что она мне даже нравится. Как человек… и как женщина.
Ближе к вечеру собираюсь идти на рыбалку, приготовив удочку и наживку. Внезапно Носорог вызывается со мной. Вот уж чего от него не ожидал, так этого.
Нехотя соглашаюсь. Может, он и псих, но нам пока что жить под одной крышей, а для этого надо знать друг о друге больше. Это уж наверняка. Рыбалка – хороший повод выведать что-нибудь об этом выскочке.
Даю ему пустое ведро для будущего улова, и мы выходим из дома.
Я иду впереди, а Носорог, позвякивая ведром, тащится следом, что не мешает ему болтать без умолку. Я слушаю его болтовню как радио в междугородном автобусе – вполуха.
Однако Носорог начинает задавать вопросы:
– Папаша, слушай, вот тебе же по кайфу здесь жить, так ведь? В смысле, типа как отшельник там или вроде того…
Я отвечаю, что это мой осознанный выбор.
– Типа ты взял и добровольно выключился из социального процесса, да? Вроде как вышел из игры?
Я киваю. Он – обычный болтун.
– Знаешь, папаша, а в этом что-то есть. Вот только так ты ничего не добьёшься. Всем ведь плевать на твоё затворничество.
Я говорю, что делаю это, в первую очередь, для себя.