Алексей Решетун – Пациентология: Ждуны, лгуны и «мне только спросить» (страница 7)
Это, конечно, курьезный случай, но на деле грубость и хамство отдельных медицинских работников дискредитируют профессию в целом. Хочу еще раз подчеркнуть: каждый имеет право на эмоции. Человек может сорваться, но потом извиниться, ему будет стыдно. Речь о другом: о грубости врожденной, бессовестной и пошлой, убивающей человеческое достоинство. Такие качества у человека в белом халате должны быть полностью исключены.
3. Некомпетентность. Эта тема очень болезненная для меня как для преподавателя, много лет проработавшего со студентами, интернами и ординаторами. Я из семьи врачей и прекрасно знаю, как учили поколение моих родителей, насколько основательно, по-взрослому относились к студентам, как много им доверяли и насколько подготовленными они выпускались из медицинских институтов. Во-первых, были другие преподаватели, старой школы, часто фронтовики с громадным практическим опытом военной медицины. Во-вторых, людей учили мыслить, думать, исходя из данной конкретной ситуации, а не шаблонно, на уровне «вопрос–ответ». В-третьих, огромное внимание уделялось практике: например, на цикле судебной медицины студент должен был вскрыть самостоятельно хотя бы один труп, и это было полноценное исследование, разумеется, под контролем преподавателя. То есть это была практическая работа, дающая драгоценный опыт. То же самое касалось и других медицинских специальностей. Система субординатуры на последнем курсе позволяла студенту, определившемуся со своей будущей специальностью, полностью погрузиться в практическую работу, не отвлекаясь на смежные предметы. Такого уровня подготовки годичной постдипломной специализации было вполне достаточно, чтобы начать работать самостоятельно. Добавьте к этому систему государственного распределения с гарантированным трудоустройством и социальные гарантии, существовавшие тогда в Советском Союзе. Я не идеализирую тогдашнюю систему, понимаю и знаю, что у нее было много недостатков, но мы сейчас говорим о достоинствах.
Когда учился я, а это были девяностые годы со всеми их ужасами, все стало меняться. Мы каждый год испытывали на себе какие-то очередные дурацкие нововведения в системе образования и здравоохранения. Наряду с преподавателями старой школы, которые были великолепны, у нас уже были учителя, умевшие приспособиться под лихое время. Наверное, обвинять их в этом нельзя: тогда у людей была задача элементарно выжить. Мы, студенты, да еще жившие в общаге, вдали от родителей, не очень понимали, насколько сильно ударили девяностые по так называемым бюджетникам. А им пришлось очень туго. Надо ли говорить о том, что в надежде хоть как-то заработать преподаватели занимались коммерческими проектами, часто полузаконными. Например, на кафедре оперативной хирургии и топографической анатомии оперировали собачек в ущерб образовательному процессу, а на кафедре патологической анатомии занимались сбором биоматериала для коммерческих целей. Времени у преподавателей хватало только на то, чтобы утром дать задание студенческой группе, в конце занятия задать пару вопросов и поставить пару оценок. Ни о каких самостоятельных вскрытиях трупов речи уже не было. В клинических дисциплинах временами еще можно было попасть к нормальному врачу, который и показывал, и рассказывал, и даже давал кое-что поделать на операции. Возможность устроиться на работу медбратом после третьего курса института и параллельно учиться тоже давала бесценный опыт. Мы еще застали некоммерческие отношения «врач–пациент» и своими глазами наблюдали трагедию трансформации медицины в медицинскую услугу. Но в целом, несмотря ни на что, у нас еще была возможность получать знания не по тестам и стандартам, а по традициям отечественной медицинской школы.
Само собой, что на уровень знаний влияет не только преподавание и преподаватели, но и сам студент. Вот заинтересовать его и показать правильное направление – задача преподавателя.
Некомпетентных врачей относительно всего врачебного сообщества немного. Другое дело, что пациентам запоминаются именно такие, в то время как грамотные и компетентные доктора, просто хорошо делающие свою работу, воспринимаются как что-то само собой разумеющееся. С примерами откровенной некомпетентности я встречался редко, речь чаще всего шла о банальном недостатке клинического практического опыта. Представитель любой профессии, только начиная свой путь в ней, какое-то время формируется как специалист, а доктор учится всю свою жизнь, каждый день, иногда сам того не замечая. Можно снисходительно относиться к молодым врачам, которые не обладают опытом маститого доктора, но некоторые пробелы в таких случаях компенсируются дотошностью и жаждой знаний. Молодой специалист нередко подходит более тщательно к диагностике и лечению именно благодаря этим качествам. Но невозможно снисходительно относиться к некомпетентности врачей со стажем. Повторюсь, таких на самом деле очень мало. По каким-то непонятным (или понятным) причинам они сейчас нередко занимают руководящие и ответственные должности на разных уровнях. Видимо, время такое…
Вопрос некомпетентности врача очень деликатный еще и потому, что мнение об этом может высказывать лишь медицинское сообщество. Обычный человек, тем более обычный пациент, не имеет никакого понятия о принципах диагностики и лечения, причинно-следственных отношениях, этиологии и патогенезе заболеваний, совместимости и применимости лекарственных препаратов и т. п. Недавний опрос в моем телеграм-канале на тему «Сталкивались ли вы с некомпетентностью врачей?» показал выраженную субъективность такого рода претензий. Основываясь на своих поверхностных, часто неверных знаниях, полученных на псевдомедицинских сайтах, люди позволяют себе делать выводы об уровне знаний и компетенции докторов. Это совершенно недопустимо! Но поговорим мы об этом чуть позже.
Невозможно быть специалистом во всех медицинских вопросах. И сегодняшнее положение медицины очень узкоспециализированно. Вот и получается, что обычный врач часто не может решить проблему, а к узкому специалисту еще нужно суметь попасть на прием.
Так что, возвращаясь к началу этой главы, профессиональное сообщество, конечно, существует, равно как и корпоративная этика, но с вышеобозначенными проблемами и пороками нужно бороться беспощадно, невзирая ни на какую корпоративность. От этого всем будет только лучше.
Есть еще один вид некорректного поведения медицинских работников по отношению к пациентам. Связан он с нарушением пункта 9 статьи 4 Федерального закона № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», который обязывает медика соблюдать врачебную тайну. Наличие у каждого человека телефона с камерой, аккаунта в соцсетях и желания стать популярным (не у всех, но у многих) часто приносит медикам вред. Несмотря на этику и деонтологию врача, соблазн выложить в соцсеть уникальный контент и собрать побольше подписчиков очень велик. Надо сказать, что в специальной медицинской литературе всегда присутствовало множество фотографий пациентов с различными заболеваниями. Носят такие снимки исключительно обучающий и научный характер, они предназначены для специалистов и сделаны по всем правилам медицинской фотографии.
Как уже неоднократно упоминал, я сам из семьи врачей, и друзья детства были детьми таких же врачей, как мои родители. Но ни у нас, ни у родителей моих друзей в семейных альбомах не было фотографий пациентов, тем более сделанных во время проведения медицинских манипуляций. Такое просто не могло прийти в голову. Сейчас же нередки случаи, когда медицинский работник, только приступая к своим обязанностям, желает показать всему миру, какой он крутой, для чего не стесняется публиковать в общем доступе фотографии себя любимого на фоне пациентов, с пятнами крови на одежде и в других ситуациях на грани пошлости. Читателей блогов такие картинки, конечно, привлекают, но с точки зрения этики это крайне непрофессионально и недопустимо. Мне, как человеку, ведущему свой собственный блог на протяжении длительного времени, желание быть популярным понятно. Но белый халат обязывает, и то, что можно простить обычному человеку, для врача имеет последствия крайне неприятные. Выставлять фотографию пациента, даже если его лицо на ней скрыто, или видео рабочего процесса на всеобщее обозрение ради хайпа – последнее дело.
Большинство подобных постов выкладывается бездумно, но некоторые отличаются особой пошлостью. На слуху инцидент, который произошел в Новосибирске, где врач, пластический хирург, во время проведения операции сфотографировался с фрагментом мягких тканей в руках. Фрагмент был вырезан в виде сердечка, а сама фотография снабжена поздравительной надписью: «Поздравляем с днем рождения!» Послание было адресовано женщине, чей ник был указан тут же, на фото. На другой фотографии указанный фрагмент мягких тканей держит в руках один медицинский работник, а доктор показывает одобрительный «лайк», еще на одной – фрагмент лежит на столе. Этот лоскут мягких тканей был вырезан в определенной форме явно специально, фотографии также были постановочными, сделанными неслучайно. Уровень глупости врача поражает. Сама мысль о том, что тело больного можно использовать как развлечение, не может прийти в голову нормальному человеку. Здесь же глумление было открытое, напоказ. Даже после вмешательства прессы доктор не извинился и лишь поблагодарил журналистов за рекламу. Стал бы я доверять свое здоровье такому врачу? Однозначно нет. Меня особенно удивила реакция кое-кого из моих читателей на этот пост. Некоторые из них не видели ничего особенного в действиях доктора. Они предполагали, что пациентка сама дала согласие на такую манипуляцию, как вырезание из ее тела поздравительных фигур, утверждали, что это просто стандартный фрагмент кожи, который был растянут руками до формы сердца, пытались другими способами оправдать доктора. Такие попытки говорят об одном: в нашем обществе уже сформировалось нормальное восприятие пошлятины и бессовестности.