Алексей Ракитин – Дома смерти. Книга V (страница 45)

Но — нет! — прокурор смошенничал и выстроил очерёдность допроса без соблюдения хронологии. Со стороны это выглядело так, будто Хендрикс действительно становился в своём поведении всё смелее и раскованнее — сначала он не обращается к фотомоделям с просьбами обнажиться топлес… а потом такие просьбы возникают… а потом под различными «невинными» предлогами он начинает массажировать некоторых понравившихся ему женщин… а потом наглеет до такой степени, что даже предлагает одной из них полностью раздеться! И вроде бы всё логично, но в реальной жизни такой последовательности попросту не было! Она оказалась выдумана стороной обвинения и скормлена присяжным заседателям подвидом несомненной истины. Вот только истина эта являлась ложью!

Чтобы дать представление о том, как выглядел на практике проделанный прокуратурой фокус, просто перечислим очерёдность допроса фотомоделей.

Первыми были допрошены Эхо Этвелл и Дайан Пэйн — обе действительно привлекались к первым фотосессиям, проведённым ещё в 1981 году. А вот Кэти Харпер, также работавшая с Хендриксом в 1981 году, была допрошена четвёртой. Впереди неё обвинители пустили Синди Сиджобиано, которая фотографировалась спустя более года после фотосессии Кэти Харпер. Причём Сиджобиано «обогнала» не только Кэти Харпер, но и Дон Рёгер, которая фотографировалась также гораздо ранее [её фотосессия имела место в феврале 1982 года, а Сиджобиано — спустя более трёх месяцев]. Почему была выбрана именно такая последовательность, понять несложно — Хендрикс примеривал на этой 16-летней девушке четыре или пять корсетов, и обвинение хотело показать, как Дэвид с течением времени начал стремиться увеличить продолжительность своего общения с моделями. Правда, он не просил Дон Рёгер раздеваться, что противоречило предположению обвинения об «усилении агрессии», но этот пустяк нашёл своё объяснение. Дескать, юный возраст фотомодели смутил сексуального пирата, и тот не рискнул допустить фривольности.

Дальнейший допрос моделей — это были Пенни Пивлер и Нэнси Джаретт — также был призван проиллюстрировать рост «агрессивности» Хендрикса, поскольку с этими женщинами обвиняемый познакомился, минуя модельное агентство. Восьмая по счёту свидетельница — фотомодель Ли Энн Уилмот — рассказала суду, что во время фотосессии ей показалось, что Хендрикс хочет её поцеловать, и она его оттолкнула. Адвокат Дженнингс возмутился такого рода побасенками и заявил протест, судья его поддержал и приказал удалить из стенограммы рассказ о её предположениях и мыслях, также судья обратился к присяжным с просьбой не принимать во внимание слова Уилмот о предполагаемом поцелуе подсудимого.

Далее последовали допросы Сюзан Райбарн и её мужа Стэнли Райбарна. На этих свидетелей прокуратура явно возлагала очень большие надежды, поскольку эта парочка рассказывала о фотосессии — которая, кстати, так и не была проведена — с таким видом, будто Хендрикс планировал изнасиловать Сюзан прямо в своём офисе и лишь присутствие мужа спасло её от надругательства. Правда, обличительный пафос оказался смазан перекрёстным допросом Хэла Дженнингса, в ходе которого выяснилось, что фотосессия не проводилась ввиду отсутствия у Хендрикса корсета необходимого размера. Сюзан Райбарн, явившаяся в офис последнего на шпильках, имела рост 175 см, и её габариты явно смутили Дэвида. Тот честно признался, что не думал увидеть перед собой столь крупную женщину [помимо высокого роста, Сюзан была дамой широкой кости, поэтому отсутствие корсета нужного размера вряд ли должно удивлять].

Что же касается мокрых волос Хендрикса и исходившего от него запаха мужского парфюма, то сие объяснялось тем, что он принял после пробежки душ. Вообще же, само указание на мокрые волосы и приятный аромат как доказательство недобрых намерений выглядит довольно странно. Да, существует пословица, согласно которой настоящий мужчина должен быть пьян и вонюч, но это всё же шутка, не предполагающая буквального понимания! Дэвид каждый день совершал пробежки в 5 км — это была мера, призванная помочь борьбе с полнотой, к которой он был предрасположен [лечащий врач предупредил его, что избыточный вес неизбежно приведёт к гипертонии и ему необходимо приложить все силы, чтобы не допустить этого].

А венчали «парад моделей» дамочки из Финикса, что удивлять не должно, ибо они — как Тэмми Ледбеттер, так и Либби Томлинсон — давали показания именно в том ключе, как это требовалось стороне обвинения. Мол-де, они чувствовали похоть Хендрикса, тот к ним клеился, и его поведение было настолько неприятным, что Тэмми Ледбеттер даже попросила заменить её во второй половине дня, лишь бы только не оставаться в обществе Хендрикса. То есть она была готова зарабатывать, но не с этим человеком.

Надо сказать, что «козырные карты» обвинения оказались не очень-то «козырными» в том смысле, что их допросы приводили к не вполне тем результатам, на которые рассчитывали Дозье и Мёрфи. Кэти Харпер, дававшая показания четвёртой, неожиданно для обвинителя расплакалась и на заданный вопрос о причине её волнения ответила, что ей очень жаль Дэвида Хендрикса, которого она считает хорошим человеком. Судья остановил заседание и дал свидетельнице четверть часа, чтобы прийти в себя.

В ходе перекрёстных допросов все женщины-модели признавали, что Дэвид Хендрикс не делал никаких непристойных предложений, не назначал встреч и не обещал денег за некие услуги, выходившие за рамки ранее согласованных. Вообще-то говоря, он вёл себя, как примерный школьник, и утверждать, будто в его поведении с моделями нарастала «агрессия» — это, знаете ли, очень-очень-очень сильное допущение, вряд ли уместное на судебном процессе, связанном с обвинением человека в массовом убийстве.

Необыкновенно интересным оказался допрос Либби Томлинсон, той самой фотомодели из Финикса, с которой Хендрикс катался вечером на автомашине и рассматривал с возвышенностей залитую огнями столицу Аризоны. Адвокат добился от этой дамочки признания того, что та разделась в ванной донага, причём проделала это по собственной инициативе. Якобы она не расслышала обращённые к ней слова и решила, что обнажиться надо полностью. Она вышла из ванной комнаты, прикрывая низ живота полотенцем и… уронила его!

Экая милота, неправда ли?! Эти фотомодели бывают порой такими неловкими… Хендрикс поднял полотенце, вернул его Либби и попросил женщину одеться. Кстати, это был единственный раз, когда фотомодель полностью обнажилась перед примеркой корсета.

Продолжая допрос, Дженнингс выяснил ещё кое-какие любопытные детали. В частности, Либби признала, что никогда не отправлялась на автомобильные прогулки в горы в вечернее время в обществе родных — это всегда были знакомые мужчины. Такие поездки были очень романтичны и служили своего рода прелюдией к последующим эротическим развлечениям. Эти признания выглядели так, словно Либби во время общения с Хендриксом выступала в роли сексуального провокатора, и вся вина Дэвида заключалась лишь в том, что в какой-то момент он поддался на эти довольно очевидные заигрывания.

Проведённый в конце заседания перекрёстный допрос Либби Томлинсон сильно смазал весь эффект, произведённый «парадом моделей». Адвокату удалось показать, что сами фотомодели не без греха и могут многое преувеличить или даже выдумать. Так, например, одна из моделей заявила, будто Хендрикс предлагал отвезти её к родителям на самолёте, но подобное представлялось совершенно невероятным — Дэвид всегда летал один, поскольку считал себя не очень опытным пилотом и боялся подвергать риску жизни спутников. Также выглядели недостоверно показания некоторых моделей о том, будто Хендрикс рассказывал им о своей семье, при этом никаких деталей, подтверждавших эти слова, например, количество детей, их пол, возраст и прочее, свидетельницы сообщить не могли. Сам подсудимый категорически отрицал возможность такого рода разговоров с малознакомыми женщинами.

В общем, адвокату в целом удалось показать присяжным зыбкость рассказов женщин-фотомоделей и то, что на основании их воспоминаний делать какие-то выводы о поведение Хендрикса довольно сложно. При детальном разборе их утверждений многое из сказанного либо не подтверждалось, либо получало разумное объяснение, и казалось странным, почему же сами обвинители этих объяснений не увидели.

После допроса женщин-фотомоделей дали свидетельские показания отец и мать подсудимого — Чарльз и Лаверн Хендрикс — а после них обвинение вызвало Джеффри Монахана и его пасынка Родни Блэра. Напомним, Монахан утверждал, будто видел, как некий мужчина высокого роста отъезжал от дома Хендрикса приблизительно в 21 час 7 ноября, а его пасынок Родни Блэр настаивал на том, что он видел, как этот человек сначала отъехал от дома, а затем вернулся. Показания этих свидетелей обвинение считало очень важными, поскольку они доказывали подозрительную активность подсудимого в вечер совершения преступления, причём активность, категорически им отрицаемую.

Любопытный нюанс заключался в том, что обвинение явно затруднилось с объяснением мотива этих странных перемещений обвиняемого. Согласно официальной версии Хендрикс увозил из дома запачканную кровью одежду, для того чтобы спрятать её где-то в легкодоступном месте, а затем забрать при поездке в Висконсин. Это объяснение звучало странно и нелогично, но ничего более вразумительного «законники» придумать не смогли. Тем не менее Монахану и Блэру обвинением отводилась важная роль и, в принципе, показания этих свидетелей могли сильно повредить подсудимому.