Алексей Ракитин – Дома смерти. Книга V (страница 47)

Это была немая сцена, достойная Николая Васильевича Гоголя. Свидетель обвинения лгал под присягой и лжи своей не признал, но адвокат сделал так, что его глупое упорство во лжи стало очевидно всем видевшим эту сцену.

Очень важным для нашего повествования стал допрос эксперта обвинения доктора Бейдена, хотя в силу не до конца понятных обстоятельств самая интересная часть его показаний внимания к себе не привлекла. Тем не менее на этом эпизоде следует остановиться подробнее, поскольку он исключительно важен для последующего хода событий и судьбы Дэвида Хендрикса в целом.

Содержательная часть экспертного заключения доктора Бейдена была хорошо известна защите, и никаких неожиданностей выступление специалиста в суде не принесло. Он сообщил, что эвакуация частично переваренной пищи из желудка при нормальной кислотности желудочного сока производится обычно в течение трёх часов со времени принятия пищи. Если кислотность снижена и активность пищеварительных процессов понижена, то время пребывания пищи в желудке может увеличиваться до четырёх часов. Но судя по состоянию содержимого желудков убитых детей, пищеварительный процесс находился в самом начале, поскольку в пище просматривались целые кусочки сыра, грибов, комочки хлеба и тому подобное. Ввиду отмеченных особенностей эксперт отнёс время наступления смерти к одному часу или даже менее с момента последнего принятия пищи.

Если дети покинули пиццерию приблизительно в 19:50, то, основываясь на заключении доктора Бейдена, убиты они были примерно в 20:30—20:50. А в 21 час, по мнению обвинения, Дэвид Хендрикс уезжал от своего дома, но вскоре вернулся, что видели Родни Блэр и его отчим Джеффри Монахан.

То есть в этой части никаких фокусов в зале суда не произошло. Перекрёстный допрос эксперта проводил адвокат Джон Лонг, который начал его с обсуждения статистических данных о научных успехах эксперта. Адвокат напомнил, что доктор Бейден работает с 1966 года и его выработка за эти годы составила примерно 36 тысяч часов, из которых 20 тысяч тот провёл за прозекторским столом. По состоянию на осень 1984 года доктором написаны 74 научных статьи, из которых 65 вообще не имеют отношения к аутопсии и исследованию внутренних органов. Профильная тематика эксперта — это токсикология, если точнее, то алкогольное и наркотическое опьянение, а также специфические виды отравления, связанные с производственной деятельностью (например, винилхлоридом). Перечисляя всё это, Джон Лонг уточнял у эксперта, не ошибается ли он, и Бейден утвердительно кивал.

При этом с экспертом стало происходить нечто необычное — Бейден вспотел, ослабил галстук, промокнул лоб платком и попросил воды. Ему подали стаканчик, он выпил, попросил ещё… Всего эксперт выпил не менее четырёх пластиковых стаканчиков воды — с одной стороны, это не очень много, но с другой… Когда Бейдена допрашивал помощник прокурора Мёрфи, эксперт не потел и не пил воду, тогда он выглядел расслабленным и вальяжным, но вот с началом перекрёстного допроса почему-то разволновался!

Джон Лонг продолжил перечислять научные достижения уважаемого эксперта и напомнил, что тот много времени проводил и проводит в разъездах по долам и весям Соединённых Штатов, принимая участие во все возможных симпозиумах и конференциях. Кроме того, доктор Бейден неоднократно снимался в различных научно-популярных телепередачах. Помимо всего перечисленного, уважаемый эксперт состоит членом 12 научных обществ, в заседаниях которых регулярно участвует. Закончив это в высшей степени познавательное перечисление, адвокат задал свидетелю несколько неприятных вопросов, поинтересовавшись, в частности, как он успевает заниматься научной деятельностью и почему именно его пригласили в качестве эксперта по исследованию содержимого желудков, ведь это так далеко от области его научных интересов.

Майкл Бейден, разумеется, дал довольно общие ответы на эти вопросы, но уже по такому началу можно было понять, что перекрёстный допрос будет совсем непростым! Последующие события подтвердили эти ожидания.

Адвокат Лонг попросил объяснить, что представляла из себя экспертиза мистера Бейдена, другими словами: что и как он делал? Доктор ответил, что он внимательно изучал содержимое предъявленных ему ёмкостей с содержимым желудков. Внимательное изучение заключалось в том, что он раскрывал все контейнеры, нюхал исходивший от них запах, после чего внимательно рассматривал помещённые внутри частично переработанные продукты. И, основываясь на собственном опыте, делал заключение по каждому случаю. На уточняющий вопрос об использовании микроскопа доктор Бейден ответил отрицательно, пояснив, что для такого рода исследования микроскоп не нужен. На вопрос адвоката об установлении величины кислотности желудочного сока эксперт ответил отрицательно, заявив, что такого рода исследование в данном случае избыточно, поскольку пища практически не была затронута перевариванием. Желудочный сок банально не успел выделиться и вступить в реакцию с пищей, а потому его кислотность для определения давности смерти не имеет значения.

Джон Лонг оказался явно озадачен такой вот экспертизой… Адвокат, явно опасаясь того, что упускает из внимания нечто важное, попросил доктора Бейдена продемонстрировать перед присяжными свои манипуляции при работе с образцами. Бейден и продемонстрировал! Повернувшись к присяжным заседателям, он принялся открывать по очереди каждый из контейнеров, которые ему подавал адвокат, подносил его к носу, нюхал, затем закрывал и рассматривал содержимое. Он вслух произносил то, что видел, и слова его попали в стенограмму судебного заседания. Это очень важный момент, на который сейчас необходимо обратить внимание, поскольку в своём месте мы к нему вернёмся — доктор Бейден чётко и однозначно описал содержимое каждого из контейнеров, которые во время того заседания он держал в руках.

В зале в те минуты висела полнейшая тишина. Казалось, присутствующие даже дышать перестали.

Всем было ясно, что адвокат вовсе не из праздности устроил это необычное представление, он явно преследовал некую сверхзадачу. Но какую?

Ситуация разрешилась чуть позже, после того, как Джон Лонг включил проектор и стал демонстрировать слайды, на которых оказалось запечатлено содержимое желудков убитых. Некоторые изображения были сделаны с сильным увеличением, хотя и без использования микроскопа. На этих слайдах можно было видеть, что содержимое контейнеров является двухкомпонентным — наряду с почти непереваренной пищей в желудках находилась и уже почти переваренная, распавшаяся до уровня волокон. Адвокат стал обсуждать с экспертом изображённое на слайдах, и Бейден признал, что в желудках детей действительно находились остатки пищи, съеденной несколькими часами ранее. Но поспешил уточнить, что желудок большинства людей редко бывает пустым, поскольку характер приёма пищи современного человека таков, что тот постоянно что-то ест. А потому нет ничего необычного в том, что в желудках детей оставалась пища, съеденная прежде…

Заслуживает упоминание то обстоятельство, что желудок Сюзан Хендрикс, жены обвиняемого, не содержал даже остатков твёрдой пищи. В желудке находилась лишь тёмная жидкость, которая, по-видимому, являлась смесью желудочного сока с кофе. Но на этой детали никто тогда внимания не заострил, хотя доктор Бейден также рассматривал содержимое желудка убитой женщины.

Хотя допрос, проведённый Джоном Лонгом, заставил эксперта поволноваться и попотеть (в буквальном значении этого слова), тем не менее самые важные для защиты выводы тогда не прозвучали. Между тем уже тогда выводы доктора Бейдена можно и нужно было использовать для защиты Дэвида Хендрикса, просто выводы эти следовало немного иначе сформулировать. Этого, однако, не случилось, и поскольку история не знает сослагательного наклонения, развитие интересующего нас криминального сюжета двинулось по пути отнюдь не кратчайшему и не оптимальному.

Можно сказать, пожалуй, несколько слов о показаниях группы экспертов-трасологов, выступавших в суде и рассказавших об обстановке в доме №313 вообще и на месте преступления в частности. В состав упомянутой группы входили Родни Уомсли (Rodney Wamsley), Деннис Доудвелл (Dennis Dodwell), Александер Манкевич (Alexander Mankevich) и Джеймс Робертс (James Roberts). Все они доказывали отсутствие на месте преступления посторонних лиц, то есть людей, не связанных с семьёй Хендрикс, однако защита энергично оспаривала это утверждение.

Защита представила девять улик, среди них три отпечатка обуви и шесть отпечатков пальцев, происхождение которых криминалисты не смогли связать ни с одним известным им человеком из побывавших в доме. Эксперты отбивали аргументацию защиты не очень хорошо, их утверждения обычно сводились к тому, что улик, связанных с посторонним человеком, если таковой действительно существовал, должно быть много больше. Этот довольно спорный аргумент адвокат Дженнингс не без иронии парировал, заметив, что если на топоре и ноже вообще нет ни одного отпечатка пальца, то неужели из этого следует, будто никто не брал его в руки? Родни Уомсли в раздражении огрызнулся, назвав рассуждения адвоката софистикой.