Алексей Ракитин – Дома смерти. Книга V (страница 23)

Отмеченные детали, рождавшие сомнения в правдивости Дэвида, получили, однако, очень простые и естественные объяснения. Путаница с номерами явилась следствием того, что Дэвид по ошибке написал номерной знак своего предыдущего автомобиля. Как говорится, перемкнуло в голове, думал о другом, вот и написал старый номер… А путаница с телефонными звонками объяснялась особенностями ценовой политики сети отелей «Ред Руф инн» — их постояльцы оплачивали первый звонок, а все остальные делали бесплатно. Это была очень выгодная опция для тех, кому надо много звонить, и именно поэтому Хендрикс всегда выбирал отели этой сети [разумеется, в тех случаях, когда возможность выбора имелась].

В общем, поймать Дэвида Хендрикса на лжи детективы следственной группы не сумели, хотя сказанное им подверглось максимально скрупулёзной и даже придирчивой проверке.

Именно по этой причине в первые дни и недели расследование продвигалось вперёд широким фронтом без каких-либо приоритетов, собирая и изучая любую информацию, которая могла бы иметь хотя бы гипотетическое отношение к трагедии в доме №313.

Так, например, опросом соседей было установлено, что в интервале не более 72 часов до убийства в доме семьи Хендрикс в районе появлялись некие сборщики подписей под петицией против устройства полигона для сброса токсичных отходов на территории округа МакЛин [Блумингтон находится в границах этого округа]. Эта активность показалась подозрительной, и полиция Блумингтона озаботилась проверкой сообщений о сборщиках подписей. Все эти люди были найдены и проверены — они действительно были наняты для сбора подписей и имели alibi на вечер 7 ноября и ночь на 8.

Помимо этой группы людей, примерно в то же самое время по тем же самым домам прошла и другая — это были некие рабочие, предлагавшие свои услуги по нанесению номеров домов на бордюрные камни на подъездных дорожках. Эти люди также были разысканы полицией и проверены — выяснилось, что это были настоящие строительные рабочие, действительно выполнявшие работы такого рода по всему городу. Их alibi быстро подтвердилось, и следственная группа более к ним не возвращалась.

Впрочем, упоминая о проверке названных выше лиц, мы несколько забежали вперёд. Следуя хронологии повествования, необходимо упомянуть о первых сообщениях о чудовищном преступлении в «доме смерти» №313, сделанных представителями правоохранительных органов. В выпуске утренних новостей радиостанции WJBC в 06:05 9 ноября произошло прямое включение с места происшествия, в котором коронер Андерсон сообщил слушателям об убийстве женщины и её трёх детей, назвав имена и возраст погибших.

Через несколько часов — если точнее, то в 10:30 — в здании Городского совета перед репортёрами появились начальник полиции Луи Дево (Louis Devault) и всё тот же коронер Андерсон. В самых общих выражениях они обрисовали обстановку на месте убийства, после чего Дево уточнил, что правоохранительные органы никого не подозревают. Отвечая на вопрос об отсутствовавшем главе семейства, начальник полиции подчеркнул, что Дэвид Хендрикс сотрудничает со следствием и его alibi частично подтверждено.

Через четыре часа до Дэвида Хендрикса добрались два журналиста — Скотт Ричардсон из местной газеты «The Pantagraph» и Боб Спрингер из информагентства «AP». Надо сказать, что утром того дня с Хендриксом встретился лучший адвокат Блумингтона Гарольд Дженнингс [своё имя он обычно сокращал до краткого Хэл и даже во время официальных процедур предлагал использовать это лаконичное обращение]. Последний предостерёг Дэвида от каких-либо выпадов в адрес правоохранительных органов и рекомендовал не общаться с представителями средств массовой информации. Таким образом, встреча Дэвида с двумя репортёрами в 14:30 прямо противоречила рекомендации адвоката, но Дэвид, по-видимому, в той обстановке посчитал возможным пренебречь добрым советом юриста.

В ночь с 9 на 10 ноября произошли два примечательных события, которые никак нельзя обойти молчанием.

Сюзан Хендрикс.

Первое из них — это подготовка к погребению тел убитых. Этим весьма специфическим и малоприятным делом занимались Бад Мецлер (Bud Metzler) и его помощник Клод Миллер (Claude Miller), работали они в морге похоронной компании, владельцем которой являлся Мецлер. В Соединённых Штатах принято бальзамировать тела умерших, и первым этапом бальзамирования является выпуск крови через специальные катетеры, вставленные в крупные кровеносные сосуды. Мецлер и Миллер во время выполнения этих манипуляций обратили внимание на то, что кровь из тел убитых выходила очень быстро и посмертные изменения были минимальны, что указывало на сравнительно недавнее наступление смерти. Они не знали, что судебно-медицинское вскрытие отнесло время убийства к вечерним часам 7 ноября — такие детали им никто, разумеется, не докладывал — но опираясь на собственный опыт, они решили, что Сюзан Хендрикс и её дети были умерщвлены не ранее утра 8 ноября. То есть спустя примерно 6—8 часов после того времени, которое судмедэксперт указал как ориентировочное для момента нападения.

Разумеется, Мецлер и Миллер не являлись судебными медиками и их наблюдение не могло считаться значимым судебно-медицинским признаком давности наступления смерти. Однако отмахиваться от их суждения было бы неверно, поскольку эти люди имели большой опыт и лично видели тела убитых. Впоследствии, узнав, что согласно официальной версии Сюзан и её дети ко времени бальзамирования были мертвы уже более двух суток, Мецлер и Миллер крайне удивились — по их мнению, преступление было совершено значительно позже того, как это было определено экспертизой доктора Ромина.

Другое событие оказалось не менее пугающим. В доме Хендриксов, который круглосуточно охранялся полицией до момента окончания криминалистического исследования, в 01:02 10 ноября зазвонил телефон. Патрульный, находившийся в доме, поднял трубку — он был уверен, что кто-то из коллег решил поговорить с ним без использования служебной радиостанции, однако… В трубке он услышал незнакомый женский голос, взволнованно уточнивший: «Мистер Хендрикс?»

Полицейский промолчал, пытаясь сообразить, что надлежит ответить, и женщина продолжила: «Я знаю двух мужчин, которые это сделали, они уже уехали в Чикаго. Простите, больше я ничего сказать не могу».

И положила трубку.

Полицейский немедленно доложил об инциденте руководству, и неожиданно выяснилось, что домашний телефон Хендриксов не взят на «прослушку». Попытка отследить звонок оказалась безрезультатна — он продлился едва ли пять секунд, и входящий вызов поступил от посторонней телефонной компании [не той, услугами которой пользовались Хендриксы], а потому тогдашняя телефонная техника не смогла определить номер телефона, которым воспользовалась неизвестная женщина.

Важным результатом анонимного звонка явилось подключение системы автоматической записи переговоров и определения номера вызывающего аппарата.

Немногим после полудня 10 ноября в здание Департамента полиции Блумингтона явился некий Джеффри Монахан (Jeffrey Monahan), пожелавший поговорить с кем-то из детективов, занятых расследованием преступления в «доме смерти». Сделанное им заявление звучало на первый взгляд обыденно и поначалу внимания к себе не привлекло. По словам свидетеля, он около 20 часов 7 ноября подъехал к дому своего друга Боба Филлипса (Bob Phillips), жившего по соседству с Хендриксами. А приехал туда для того, чтобы забрать своего 15-летнего пасынка Родни Блэра (Rodney Blair), гостившего в тот день у Филлипсов. В принципе, ничего необычного тогда не произошло — Родни вышел из дома, уселся в «пикап» Монахана, и они уехали. Но…

Но в то самое время, пока Монахан дожидался пасынка, из дома Хендриксов вышел некий мужчина, севший за руль большого дизельного «олдсмобиля» и уехал прочь от дома. Монахан не знал, важно ли для следствия его наблюдение, но посчитал долгом сообщить об увиденном полиции.

Полицейские тоже не знали, важно ли для них это наблюдение, а потому попросили Монахана собственной рукой записать сообщение и указать приметы мужчины и автомашины, в которую тот уселся. Что Джеффри и сделал. В оставленном им заявлении, написанном собственноручно, он отметил, что рост мужчины составлял приблизительно 185—190 см, а вес 103—105 кг, то есть мужчину можно было назвать плотным, но не толстым. Цвет машины, которую он определил как четырёхдверный «олдсмобиль» с дизельным двигателем, являлся голубым или синим. В этом месте следует напомнить, что улица Карл-драйв не имела уличного освещения, а солнце к 20 часам уже давно опустилось за горизонт, так что определение цвета следовало считать довольно условным.

На следующий день детективы разыскали и допросили Родни Блэра, который подтвердил показания отчима. Молодой человек тоже видел автомашину, отъезжавшую от дома №313, но не обратил внимания на сидевшего за рулём мужчину, да и саму машину толком не рассмотрел. Запомнил только, что она вроде бы была большой, а кузов был выкрашен в какой-то тёмный цвет, но не чёрный.

Днём 10 ноября в здании городской администрации состоялось собрание жителей района Карл-драйв — фактически соседей Хендриксов — и представителей полиции. Чёткой повестки не существовало, полицейские хотели задать вопросы жителям и выслушать их ответы, а жители хотели того же самого, только от полиции. Практически все жители предлагали минимизировать допуск посторонних лиц к дому, явившемуся местом преступления, поскольку поток всевозможных зевак рос день ото дня. Один из соседей заявил, что в течение одной минуты сегодняшнего утра за его окном проехало 50 (!) автомобилей, направлявшихся в сторону «дома смерти». Такого трафика не бывало в этом районе никогда. Другим пожеланием стал призыв пресечь утечки информации средствам массовой информации, которые не помогают расследованию, а лишь создают ажиотаж.