Алексей Ракитин – Дома смерти. Книга V (страница 22)

Дэвид сообщил, что его жена Сюзан вечером 7 ноября была приглашена в гости подругой — там планировались посиделки в женской компании — и он остался с детьми. Все вместе они отправились в пиццерию под названием «Chuck E.», где дети заказали и съели сырную пиццу. Приём пищи состоялся в интервале времени от 18:45 до 19:00. Затем они вернулись домой, и дети потратили некоторое время на сдачу и получение книг в библиотечном автобусе, который как раз объезжал квартал. Все дети улеглись спать в детской спальне второго этажа в районе 21 часа, всё связанное с ними в тот вечер выглядело совершенно обыденным.

Сюзан вернулась домой около 22 часов — эта деталь проверялась особо и детективы пришли к выводу, что показания Хендрикса в этой части точны. Она приняла душ, и Дэвид лёг с нею в кровать, они провели вместе около часа, обсуждая различные житейские и бытовые вопросы. В основном разговор крутился вокруг различных деталей, связанных с предполагавшимся усыновлением ребёнка, необходимостью разделения спален подраставших детей и связанной с этим перепланировкой второго этажа.

Незадолго до полуночи 7 ноября Дэвид Хендрикс отправился в поездку в Висконсин. В общей сложности он проехал на север более 300 миль [~480 км] и в 8 часов утра следующего дня совершил первый деловой звонок в городе Уосау, штат Висконсин. Там он предполагал провести первую встречу с возможным заказчиком его корсета, однако о встрече договориться не удалось. Зато ему удалось договориться о встрече в городе Стивенс-Пойнт, расположенном в 50 км южнее Уосау, и в 09:30 он был уже там. Встреча оказалась вполне успешной, и он получил заказ на изготовление партии корсетов. Затем он отправился в город Портейдж, расположенный в 70 милях [~120 км] от Стивенс-Пойнт и, наконец, сразу после полудня поселился в отеле «Red Roof Inn» в городе Мэдисон. Из этого отеля он сделал ещё пять звонков, связанных с продажами его корсетов.

Детективы несколько раз спрашивали Дэвида о его остановках в ночной поездке на север. Мужчина заявил, что сделал в общей сложности три остановки, каждая продолжительностью по 15 минут. Во время одной из остановок на трассе I-90 между городами Мэдисон (Madison) и Портейдж (Portage) он переоделся — снял джинсы и джемпер и облачился в деловой костюм.

На вопрос о том, когда он первый раз позвонил домой, Хендрикс ответил, что произошло это в 15:01. Примерно через 70 минут — около 16:15 — он ещё раз набрал домашний номер. Поскольку трубку никто не поднял, Хендрикс позвонил в свой офис, где в то время находилась его секретарь Беверли Кратчер. Он продиктовал ей адрес и телефонный номер отеля и попросил Беверли передать эту информацию Сюзан, поскольку связаться с ней он покуда не смог, а жена между тем может встревожиться.

Поскольку в последующие часы Сюзан не позвонила и никто из их общих знакомых ничего не мог сказать о её местонахождении — а Хендрикс совершил пару телефонных звонков тёще и одной из сестёр Сюзан — он стал тревожиться. В какой-то момент Дэвид понял, что невозможность связаться с женой выглядит совсем уж ненормально и запаниковал. Он принял решение возвратиться в Блумингтон, хотя в Висконсине у него ещё имелись дела и планы на эту поездку были не выполнены. Дэвид выехал из отеля в 19 часов, оплатив проживание в размере 24,93$. При этом он заявил администратору, что вынужден вернуться домой из-за чрезвычайной ситуации.

Хендрикс отверг существование врагов и какого-либо острого конфликта, который мог бы объяснить причину расправы над членами семьи.

Отвечая на конкретные вопросы детективов Ирвина и О'Брайена, связанные с различными аспектами безопасности семьи в самом широком смысле, Хендрикс сообщил, в частности, что своими руками переделал выход из кухни во двор таким образом, чтобы с внешней стороны невозможно было отжать язычок дверного замка. Для этого он сделал и прикрепил на дверь металлическую накладку, закрывавшую щель между дверным полотном и коробкой.

Говоря об осторожности супруги, Дэвид подчеркнул, что та приехала в Соединённые Штаты из Великобритании, где жила в обстановке минимальных криминальных угроз. В частности, в семье Сюзан не было принято запирать входные двери, и жена частенько забывала это делать даже после бракосочетания.

Детективы задали вопрос о возможном проникновении преступника в дом под каким-либо благовидным предлогом, скажем, под видом коммунального или социального работника или нуждающегося в помощи случайного прохожего. Дэвид заявил, что Сюзан не впустила бы в дом такого человека в его отсутствии, если только подобный визит не был согласован заблаговременно.

На неизбежный вопрос о денежных суммах, хранившихся в доме, Хендрикс ответил, почти не задумываясь, что наличность могла насчитывать 200$ или около того. Что же касается предметов роскоши или антиквариата, то таковых в доме не имелось. Также не было дорогой электроники вроде телевизоров или стереосистем.

Дэвиду было предложено пройти проверку с использованием полиграфа, но мужчина не стал спешить с положительным ответом. Он аккуратно ответил, что не доверяет этой методике, которая может быть использована для манипулирования свидетелем, а потому прежде чем соглашаться на проверку такого рода, он желал бы проконсультироваться с адвокатом. Поскольку в тот момент Хендрикс адвоката не имел, то и допрос с использованием «детектора лжи» потерял всякую актуальность.

Заканчивая рассказ о двух допросах Дэвида Хендрикса, следует упомянуть о весьма важном нюансе, повлёкшем, как станет ясно из последующего, весьма важные последствия. Незадолго до окончания второго допроса детектив-сержант Ирвин решил его обострить и заявил, что, по его мнению, Хендрикс каким-то образом причастен к убийству жены и детей. Дэвид отверг такого рода подозрения, но Ирвин настаивал и явно провоцировал гнев допрашиваемого. Хендрикс побледнел, но полностью сохранил самообладание и продолжал отвечать предельно корректно. Его выдержка в конечном итоге вывела Ирвина из себя, и детектив не придумал ничего умнее, как сказать, что на месте Хендрикса «набил бы морду» всякому заявившему о такого рода оскорбительных подозрениях. Тут Хендрикс замолчал и… остался сидеть не шелохнувшись.

Детектив О'Брайен, ставший свидетелем этой сцены от начала до конца, вмешался и примирительно заговорил с Хендриксом, уверяя его в том, что в действительности никто не подозревает его в совершении преступления, но проявляемая им выдержка и самообладание сбивают с толку и мешают следствию правильно расставить приоритеты. Ирвин понял, что напарник пытается откатить ситуацию назад и понизить градус антагонизма, чтобы не мешать О'Брайену, он вышел из комнаты.

Впоследствии О'Брайен говорил, что переход Ирвина к агрессивному допросу не подкреплялся объективной необходимостью — Хендрикс прекрасно взаимодействовал и раскованно отвечал на задаваемые вопросы. Попытка давления на него могла спровоцировать совсем не ту реакцию, на которую рассчитывал сержант Ирвин, и как вскоре станет ясно, этот прогноз подтвердился самым нежелательным для следствия образом.

Ответы о времяпрепровождении Хендрикса, данные в ходе упомянутых опросов, нуждались в безотлагательной поверке. Во все полицейские подразделения, в зоне ответственности которых Дэвид Хендрикс делал остановки во время ночной поездки в Висконсин, были отправлены телефонограммы с просьбой осуществить сбор мусора в местах остановок. Мусор этот надлежало переслать в Блумингтон для его исследования криминалистами. Полиции города Мэдисон был направлен запрос для немедленного опечатывания номера 110 в гостинице «Ред Руф инн», в который селился Хендрикс. Предполагалось, что в ближайшее время для проведения обыска этого номера прибудет кто-то из состава следственной группы.

Как несложно догадаться, окружного прокурора Дозье, инициировавшего все эти запросы, интересовало обнаружение улик, способных связать Дэвида Хендрикса с преступлением, прежде всего окровавленной одежды. Прокурор посчитал очень подозрительным тот факт, что Хендрикс переоделся в дороге, хотя не вполне понятно, в чём именно этот поступок уличал последнего. В принципе, провести многочасовую поездку за рулём в удобной одежде, чтобы не помять деловой костюм, а затем переодеться в этот самый костюм представляется поступком логичным… Тем не менее прокурор Дозье очень надеялся на то, что в местах остановок Хендрикса будет найдена окровавленная одежда как самого Хендрикса, так и кого-то из его детей.

Сразу внесём ясность в этот вопрос, дабы более к нему не возвращаться — ничего подозрительного ни в местах остановок машины Хендрикса, ни в занятом им номере «Ред Руф инн» отыскать не удалось. Вообще ничего! Криминалисты приложили огромные усилия по сортировке и изучению мусора из десятков присланных им мешков, и этот труд оказался совершенно напрасным. Думается, что если бы в их руки попала хотя бы одна окровавленная салфетка, то расследование могло двинуться по совсем иному пути, нежели это произошло в действительности, но история не знает сослагательного наклонения.

Впрочем, кое-какие подозрительные моменты проведённая проверка всё же выявила, хотя следует сразу подчеркнуть, что «подозрительность» эта довольно условна. Так, например, выяснилось, что при заселении в «Ред Руф инн» Дэвид Хендрикс указал неверный номерной знак своего автомобиля — вместо XA 7803 он вписал PJ 2030. Другой нюанс, вызвавший подозрения полицейских, оказался связан с телефонными звонками Хендрикса — тот утверждал, будто звонил из отеля более 10 раз, а в его счёте был указан всего один звонок за 30 центов.