Алексей Птица – Практика (страница 22)

Света кормовых фонарей мы так и не смогли нигде рассмотреть. Лишь бурные волны, да тусклый свет луны и звёзд освещали наш путь по непредсказуемой траектории. Возможно, если бы не удача и бесстрашие, мы бы уже утонули. А пока мы вместе с матросами, Хуаном и Жуаном, сражались со стихией, пытаясь спасти свои жизни.

В борьбе прошла ночь, наступило утро, а шторм все не собирался утихать, лишь немного снизив накал своей буйной страсти. Нас по-прежнему мотало по волнам, забрасывая брызгами и струйками воды. В лодке был небольшой запас еды и бочонок с пресной водой, специально оставленный для таких вот случаев, что нас и выручило впоследствии.

Шторм стал утихать лишь к вечеру, а ночью море полностью успокоилось, дав мне возможность определиться с направлением и понять, в какой его точке мы находимся.

Где-то рядом находился остров Парагуана, который так и не смогли захватить испанцы, а остальные даже не пытались. Ветер и течение неумолимо несли нас к его берегам, и уже на следующие сутки мы смогли увидеть белые барашки волн, резво накатывающихся на берег.

Очень сильно не хотелось высаживаться на этот подозрительный остров, но пресная вода уже заканчивалась, а еда закончилась ещё утром. Оба матроса Хуан и Жуан, да и сам Алонсо, ещё не прошли через испытание голодом, и удержать их от неумеренного потребления ограниченных запасов еды мне так и не удалось.

А потому и вариантов, кроме как высадиться на остров, пользующийся дурной славой, у нас не было. Нужно было пополнить запасы еды и воды, а потом, двигаясь к берегу и вдоль него, искать либо наш корабль, либо поселения испанцев, чтобы добраться до Картахены, или другого порта, а оттуда уже, и до Испании.

Алонсо, тревожно всматривающийся в приближающийся берег, воскликнул.

— Эрнандо, куда мы плывём? Это мне больше напоминает пустыню!

— Берег Скелетов, — поневоле всплыло у меня в голове. Действительно, сухой горячий ветер перегонял по берегу яркий белый мелкий песок, а вдалеке просматривались песчаные дюны. Насколько я знал, этот остров был довольно большим, и материк находился от него километрах в двухсот.

Эх, придётся рисковать.

— Алонсо, друг, предложи мне другой вариант, и я с радостью воспользуюсь им, ты же у нас тоже навигатор и довольно знающий барон.

— Давай, поплывём дальше, вдоль берега, и найдём что-нибудь получше, чем этот безжизненный пляж, а, Эрнандо?

Оба матроса горячо поддержали мнение Переса.

— Хорошо, пока мы живые, будем бороться! — немного пафосно вырвались у меня. И, снова сев за вёсла, я заставил взяться за них и Алонсо, потому как оба матроса уже изрядно обессилели. А их стоило сохранять, как боевые единицы, если мы планировали выжить.

Двигаясь вдоль берега, мы искали наиболее удобную для высадки бухту, но остров не радовал изобилием, лишь в одном месте мы увидели несколько одиноких пальм и просматривающуюся издалека зелень, указывающую на возможное наличие пресной воды.

На песке мы заметили несколько черепах, что автоматически предполагало сытный ужин, в отличие от других мест на берегах этого не очень хорошего острова. Направив лодку к суше, мы вскоре выпрыгнули из неё, чтобы вытащить объединёнными усилиями на берег.

Две огромные черепахи не смогли от нас убежать, и вскоре их мясо уже шкворчало на углях собранного по берегу плавника. Утолив голод, мы направились к пальмам, возле которых и решили отдохнуть, после изматывающих двух суток нахождения в центре бушующего Карибского моря.

Ночь медленно спустилась на землю, захватив весь берег Неожиданностей, как называлась у индейцев острова эта местность. Под покровом сгустившейся темноты тихо передвигались два десятка воинов-индейцев, направленных сюда после обнаружения чужаков, которые долгое время кружили вокруг острова.

Главный жрец бога Мецтли требовал жертв. Мецтли любил белых людей, их кровь особенно ценилась жрецами острова Парагуана, обители древних индейских богов, о которых уже забыли индейцы на материке. Жертвы были уже подготовлены, но они были, всего лишь, индейцами из подчинённого племени.

Но Лунный Бог не забыл о своих детях и послал им белых чужеземцев, которые окропят своей кровью древние алтари кровожадного бога, и он дарует им прекрасный урожай и обильные дожди, необходимые для плантаций маиса и остальных культур.

И отряд отборных воинов был направлен на захват четырёх белых морских людей. «Ягуары» являлись элитными краснокожими бойцами, их крепкие тела, татуированные чёрными пятнами, отлично скрывались в темноте южноамериканской ночи.

Тихо подкрадываясь к спящим и ничего не подозревающим белым пришельцам, краснокожие воины готовились грудью встретить необъяснимый огонь, с которым им пришлось уже не раз столкнуться в прошлых стычках.

Но жрецы объясняли, что этот огонь очень медленный и его у белых пришельцев немного. Убить они смогут одного-двух, может, десяток воинов, а остальные захватят в плен бледнокожих врагов.

О! Мецтли отблагодарит их, он объявит их лучшими воинами, и они смогут насладиться самыми красивыми девушками, которыми одарят их жрецы. В груди индейских воинов горел жаркий огонь ожидания успеха и приключений.

Охватив широкими кольцами три кокосовые пальмы, под сенью которых расположились на отдых белые пришельцы, они одновременно, молчаливыми тенями, обрушились на сонного часового и троих спящих на земле.

Я резко проснулся от того, что кто-то грубо схватил меня за лицо и стал душить. Не люблю задыхаться, как-то некомфортно это чувствовать. Лежишь себе спокойно, спишь, так сказать, и вдруг на твоём горле сжимаются чьи-то вонючие пальцы, как-то гадко, неприятно и, можно сказать, противно.

Имея богатый опыт общения с отбросами общества, и чудом не ставший одним из них, я был готов ко всяким неожиданностям, в том числе и тем, которые крепко держали меня сейчас за горло.

Не знаю, на что рассчитывал индеец, решивший захватить меня сонным врасплох, но, даже задыхаясь, я сообразил, что стилет лежит в правом сапоге. Узкий клинок, почти сам, ловко прыгнул в мою руку и, с радостью неофита, мечтавшего присоединиться к давно манившей его религии, вонзился в бок воина, который налёг на меня всем телом, собираясь обвязать верёвками.

Полученный удар был неожиданен для него и даже неприятен. Естественно, никому не понравится, когда его тело протыкают железным предметом, особенно тогда, когда он уже празднует победу. Ничего хорошего в этом нет.

Издав неясный вопль, которого я не понял и не разобрал, индеец умер. Что нисколько не огорчило меня. Если не я, то ты, ничего в этом мире не поменялось.

Сбросив с себя тело мёртвого индейца, которого в темноте не смог нормально рассмотреть, я обратил свой взгляд на остальных. Часовой, которым был то ли Хуан, то ли Жуан, уже был связан и лежал на песке, не в силах сопротивляться.

Второй матрос ещё барахтался под телами двух индейцев, а мой друг, некто барон Перес, отчаянно сражался с несколькими краснокожими, яростно отбивая их атаки своими немаленькими кулаками.

Впрочем, мне резко стало не до них. Поняв, что мой визави не справился с поставленной задачей, на меня кинулись сразу три индейца, находящихся поблизости. Увы, у меня с собой не было перевязи с многочисленными пистолями, так помогавшими мне раньше.

Ну, на нет, как говорится, и суда нет, значит, следовало выкручиваться собственными силами, которых у меня оставалось совсем немного. Стилет был, по-прежнему, зажат у меня в руке и встретился со следующим нападающим ещё в воздухе. Ударив его в грудь, я отпрыгнул, чтобы тут же быть сваленным ударом тупого конца копья.

Дальнейшие события мне даже не хочется описывать. Ничего хорошего, когда тебя избивают и связывают. В ночной суматохе я напрочь забыл о своём диске цели, так же, как и о других навыках.

Всё, на что меня хватило, это убить ещё одного индейца и покалечить третьего, а потом на меня набросился целый десяток краснокожих, отчего подробности своего пленения я запомнил весьма смутно.

Помню, что били под дых, прямым в голову, потом по почкам, добавляя ударами древка копья по голове. Дальше я потерял сознание, что избавило меня от ненужных подробностей.

Очнулся я связанным, как в мультфильме про «Волка и зайца». Мои руки и ноги были крепко привязаны к длинному шесту, и я свисал с него, как туша кабана, готовая к жарке. Голова болталась над поверхностью земли, совсем ненамного возвышаясь, цепляясь за стебли высоких растений.

С трудом повернувшись, я смог разглядеть голые ноги мои врагов, несущих меня на жарку. Всё-таки, у женщин есть варианты, или преимущества, а меня, однозначно, зажарят и съедят, или просто убьют. Ну, и хрен с ними, зато всё произойдёт быстро. Эх, почему аборигены съели Кука, впредь для всех это будет наука.

Всё же, не всё было потеряно, мой диск и стрелковый амулет свешивались мне на морду лица, выкарабкавшись из-под холщовой рубахи. Отсутствовал только крестик, который чем-то раздражал индейцев.

Крестик был обычный, серебряный, без всяких магических штучек, обычный христианский, я бы даже сказал, почти православный крест, и вот, поди ж ты, сорвали его с меня, сволочи. Я, можно сказать, заказал его по собственным эскизам, на память о России матушке. А эти оголтелые мерзавцы смогли почувствовать в нём нечто чуждое, и сорвали, как флаг с администрации.