Алексей Птица – Практика (страница 24)

Как только серебристый свет полной луны стал освещать всё вокруг, их начали выводить из соседних клеток. Пленные индейцы по очереди выходили, и им вливали в рот содержимое грубо выдолбленных деревянных плошек. На вершине зиккурата немыми статуями ждали мрачные фигуры жрецов, одетых в ритуальные одежды. Каждый из них держал в руках серповидный обсидиановый нож, готовый разрезать горло своей жертве.

— Сах-сах-кви! — боевой индейский клич резко прорезал утренний воздух, всколыхнув молчаливые ряды элитных индейских воинов, одетых в леопардовые шкуры.

Верховный жрец лунного бога удивлённо повернул голову в ту сторону, откуда раздавался боевой клич враждебного племени. Его взору открылись многочисленные фигурки бегущих в атаку чужеродных индейских воинов. Первые стрелы уже на излёте стали падать вокруг него, не в силах преодолеть расстояние до верхней площадки зиккурата.

Взмах ритуальным кинжалом, и стройные ряды воинов бросились на атакующих индейцев. Но тех было больше, причем намного. Ни жрецы, ни охраняющий их отряд воинов не ожидали внезапного нападения и оказались к нему не готовы.

Это неожиданное сражение происходило перед моими глазами, и как только первые воины другого племени схватились с отрядом охраняющих нас жрецов, тут же было принято решение о побеге.

— Алонсо, Святая Мария! Вперёд! Разбивай клетку.

Перес задействовал свою магию, и слабые разряды молний ярко заветвились на единственном запоре примитивной клетки. К ним я добавил ещё и магию воды, которой немного научился в академии, задействовав жидкость, оставшуюся в других клетках. Парализовав нескольких охранников электрическими разрядами и переломив замок, мы выскочили из клетки, выбив ее дверь ногами.

Вокруг нас кипела битва двух враждующих племен индейцев. Свистели стрелы, хрипели раненые, слышался скрежет наконечников копий и лезвий кинжалов, сталкивающихся в воздухе. Битва была в самом разгаре, когда мы втроем, подхватив копья убитых воинов, включились в битву на стороне нападающих, с чувством глубокой ненависти умножая на ноль своих врагов.

Верховный жрец лунного бога Кецатликатли простёр вверх руки, обращаясь к своему божеству, заметив, что силы защищающих его воинов на исходе.

— Мецтли, обрати свой взор на тех, кто поклоняется тебе, дай нам твою силу, дай нам твою мощь. И мы отразим врага этой ночью, да будет она благословенной! Мы прольём реки крови в твою честь. Ты будешь доволен! О, Мецтли! Услышь нас!

И равнодушное к людям, жестокое в своём безразличии, божество услышало своего жреца, направив в его тело силу Луны. Ладони Кецатликатли вдруг замерцали чистым лунным светом, а в его жилах начала пульсировать сила Луны.

—А-а-рах! — и индейский жрец, скопив силу, обрушил её вниз. На сражающихся упал огромный клубок чистой магической энергии, не разбирая, кто среди них свой, а кто чужой. Жрец, что называется, бил по площадям, стараясь посылать лунный огонь туда, где было больше нападающих.

— Ни хрена себе, — только и смог я произнести, когда увидел, как шар лунного огня устремился с вершины зиккурата вниз и резко обрушился на сражающихся между собой людей, раскидав их обугленные и наполовину уничтоженные тела по всем ступеням храма жертвоприношений.

— Валить надо отсюда, — мелькнула здравая мысль, и сразу же была перебита другой, не менее здравой. — А куда валить? В море?

Нет, так дело не пойдёт. Сначала надо здесь разобраться, а потом заручиться поддержкой тех индейцев, которых тоже собирались принести в жертву, может, что и выгорит. В любом случае, это лучший вариант для нас троих. Пардон, уже для нас двоих. Хуан погиб, сбитый метко брошенным копьем одного из «ягуаров».

Ну, вдвоём, так вдвоём, главное, держаться вместе.

— Алонсо! Ко мне! — подал я команду Пересу. Алонсо обернулся и, заметив меня, стал пробиваться навстречу, а я к нему.

Вокруг шло ожесточённое сражение, нападающие были уже в шаге от победы, если бы не вмешалась магическая сила жрецов. Световая энергия, не похожая на магию огня, но с тем же эффектом, безжалостно сжигала тела людей, калеча и убивая их прямо на месте.

Нападающие дрогнули, они не желали ввязываться в бой со жрецами и, освободив пленников, стали отступать, оставив нас отрезанными от них группой воинов в шкурах ягуара, а с пирамиды к нам уже спускались жрецы.

Из огня, да в полымя! — есть такая старая русская пословица, которая сейчас характеризовала нашу ситуацию, с точностью до наоборот, из воды мы вышли, а теперь вынуждены спасаться от огня.

Верховный жрец продолжал наносить удары лунной магией по нападающим, а между тем, его приспешники, медленно спускаясь, готовились нас снова захватить. Один из них вскинул руки и сразу же получил от крайне разгневанного барона разряд молнии.

Я же ничего не мог противопоставить магии жрецов, воды рядом не было, и сражаться было нечем. Зиккурат овевался солёными морскими ветрами, но пока ветер преодолевал пустынные прибрежные участки острова, он утрачивал всю свою влагу.

— Держи оборону, Алонсо, — успел крикнуть я перед тем, как запустить свой диск, он же бумеранг, в сторону главного жреца, который представлял гораздо бо́льшую угрозу, чем его приспешники.

Диск цели тускло сверкнул в лунном свете и, быстро преодолев расстояние до главного жреца, тут же перерезал его горло. Ливень крови, из поврежденных артерий и вен, хлынул на жертвенный камень, заставив его раскалиться от столь щедрого подношения.

Удары лунного света, до этого управляемые, хоть немного, тут же утратили всякую целенаправленность, приобретя полную хаотичность, и стали ударять во всё подряд, следуя с неравными промежутками.

— Бежим, Алонсо! — наплевав на остальных жрецов, крикнул я, схватив свой диск, и мы побежали в сторону отступающих индейцев. Несколько вражеских воинов, попавшихся нам по пути, пали от ударов копий, подхваченных нами у убитых. Дальше мы неслись сломя голову, вместе с другими пленниками, спасая свои жизни от разбушевавшейся магии, потерявшей всякое управление.

На нас индейцы не обращали пока никакого внимания, в ужасе убегая подальше от зиккурата и гнева лунного бога, но долго это продолжаться не могло. Прорвавшись сквозь кольцо уже немногочисленных воинов, мы с Алонсо поравнялись с другими беглецами и присоединились к ним.

Вместе добежав до густых зарослей, мы быстро растворились в них, оказавшись вне зоны действия лунной магии. На линии горизонта стали видны первые проблески ранней зари. Наконец-то, теперь сила Луны будет уменьшаться с каждой минутой, и нам нет смысла опасаться погони.

Да и Верховный жрец был уничтожен. Пока они там разберутся, что к чему, пока подсчитают потери, пока соберут воинов, мы уже сможем уйти, вместе с другими индейцами, и спастись.

Видимо, так думали и индейцы. Проговорив на своём языке непонятные для нас слова, они приглашающе махнули рукой, и мы отправились за ними. По своим размерам остров явно был больше, чем нам показалось сначала. Его центр, с единственной горой, окружали песчаные пляжи, с коралловым песком, на которых росло лишь несколько пальм.

Воды рядом с берегом не было, потому и вся жизнь имелась лишь в глубине острова, где находилась обильная растительность, вода и прочие прелести затерянного в море мира. Испанцы по этим же причинам не смогли колонизировать остров и потому отступились от него. Да и местные жрецы оказались неприлично сильны и, плюнув на них, испанцы отказались от своей идеи.

Бывали здесь и пираты, но очень редко. Вода была далеко, а немногочисленные поисковые партии оказывались слабы и обычно оставались там, где их заставали врасплох индейцы. А потому, поохотившись на черепах, пираты убирались с острова, признав его опасным и бесперспективным. И только самые отчаянные из них решались остановиться здесь, по причине острой необходимости, или чтобы закопать клад.

Мы шли вместе с индейцами, по-прежнему, не понимая ни слова. К чему слова, когда наши дела говорят сами за себя! К сожалению, нам не удалось вернуть своё оружие. Прекрасный стилет был дорог мне, как память о прошлых приключениях, а нож и дага Алонсо просто были ему крайне необходимы, чтобы сражаться дальше.

Долго ли, коротко ли, но наши ноги принесли нас в небольшое селение, скрытое в невысоких скалах, где-то на юго-западе острова, окружённое густыми джунглями.

Как и предполагалось, нас тут же окружили суровые воины и повели к вождю, оказавшемуся ещё крепким, но сморщенным, как печёное яблоко, стариком. Старик не курил трубку мира, потому что здесь не знали табак, но сидел у небольшого костра, в который периодически бросала небольшие щепочки молодая прислужница, с чёрными раскосыми глазами и длинными чёрными волосами, завязанными в тугие косы.

Старик, видимо, мерз, несмотря на комфортную погоду и температуру воздуха около двадцати пяти градусов. Но у стариков свои причуды и, тем более, у индейских.

Взглянув на нас, он разлепил коричневые губы и произнес.

— Куенин то теко теотл?

— Я не разумею, по-вашему, — ответил я, повторив это на английском, французском и голландском, помимо испанского. Подумав, даже повторил и по-русски. А, вдруг, чем Кецаткоатль не шутит?

Всё было тщетно, моя твоя не понимай, хоть лбом побейся о скалу. Я начал произносить речь, повторяя многие слова, в надежде, что индейцы поумнее меня и смогут понять то, о чём я говорю, или, на крайний случай, быстро изучить незнакомые слова, чтобы потом объясняться с нами.