Алексей Поворов – Апокалипсис (страница 54)

«Странно, но с ними должен быть проповедник. Эти ребята просто так не приходят. Убийство должно быть праведным. Как же иначе? Нужно, чтобы перед смертью несчастный все же принял их веру и отправился в свой последний Млечный путь», — пробежали в голове мысли, и Самурай прищурил и без того узкие глаза, но вслух сказал другое:

— В чем проблема?

— Приказано пленных в расход. Генерал собирается выступать против Князя. Оставлять балласт в стенах города опасно, да и кормить их ни к чему. Так что... — Бес развел руками, длинный кинжал на поясе покачнулся.

— Чего стоим? — спросил подоспевший проповедник брат Степан, любимчик пастора Ивана за фанатичное стремление убивать неверных. Долговязый, лысый, с вытянутым лицом и темными кругами под глазами служитель истинной веры. Голос высокий и противный, похожий на женский.

Самурай ненавидел проповедников. Особенно этого. Степан отвечал за казни внутри Нового Рима под видом очищения душ неверных. Взять бы его сейчас за глотку и приставить к лысой башке пистолет. Посмотрел бы он, как этот верующий захочет отправиться в свой Млечный путь.

— Ну-у-у, — протянул служитель в красном балахоне, — чего застыли, дети мои? Дел много. Давайте начнем.

Бес отдал приказ, и гвардейцы стали открывать камеры и вытаскивать из них пленников. Те молча выходили, щурились от света, озирались по сторонам. Шон смотрел на это без эмоций. Ему не было их жалко, не было противно. В конце концов, все, что сейчас творилось, его ровным счетом не касалось. Он просто наблюдал за происходящим. Несчастных выстроили в колонну. В камере осталась только Катя.

— Выводите последнего, — скомандовал долговязый, и палачи беспрекословно направились в сторону Самурая. Шон медленно оторвал спину от бетонной стены, так же не спеша подошел к стальной обшарпанной двери и уперся в нее левой рукой.

— Открывай.

— Нет, — отрезал Самурай.

Гвардейцы обернулись к Бесу, тот — к Степану, повисла пауза.

— Что ты себе позволяешь?! — красный балахон вздрогнул от гнева и направился к Шону быстрыми шагами.

— Я сказал — нет.

— Ты отступаешь от веры! Знаешь, что за это бывает?! Хочешь гореть в пламени?! Хочешь, чтобы огонь очистил твои грязные деяния и помыслы?!

— Моя вера — это приказ генерала. Он приказал охранять девчонку. Других распоряжений я от него не получал.

— А мне приказано очистить неверных! — проорал Степан так, что лысая голова покрылась бурыми пятнами.

— Кем приказано?

— Я не буду обсуждать это с тобой!

— Тогда я говорю нет, — правая рука Шона легла на рукоять пистолета.

Гвардейцы тоже схватились за оружие.

— Значит так? — Степан подошел почти вплотную к Самураю. — Ты не исполняешь священные приказы учителя нашего, который ведет нас в новый мир?

— Я повторяю: я исполняю приказы генерала Луция, — чуть не по слогам проговорил Шон.

Обстановка накалилась до предела. Гвардейцы передернули затворы на оружии. Самурай выхватил пистолет и прислонил дуло ко лбу священника. Тот задрал руки кверху.

— Отставить! Что происходит? — проорал неизвестно откуда появившийся Сергей.

За ним грациозно проследовала Татьяна, уперлась плечом в стену и, скрестив руки на груди, стала наблюдать за происходящим.

— Бес, прикажи своим опустить стволы. Живо! — ударяя рукой по оружию гвардейцев, проорал офицер.

— Выполняйте, — нехотя пробурчал командир гвардии и сам убрал свой клинок в ножны.

— И ты, Шон. Тебя это тоже касается.

— Он отступник. Его нужно предать суду, — дрожащим голосом вымолвил священник, смотря, как от его лица отдаляется дуло пистолета.

— В чем проблема?

— Они хотят забрать девчонку, — убирая оружие в кобуру, отрапортовал Самурай.

— И-и-и?

— Я не получал приказа от генерала.

Сергей резко обернулся и посмотрел на невинно улыбнувшуюся Татьяну.

— Кто отдал приказ по пленным?

Степан кивнул головой в сторону девушки.

— Ясно. Забирайте тех, кого вывели.

— Нам нужны все.

— Я что, неясно выразился? Забирайте этих, — он указал рукой на пленников, — и идите.

Бес презрительно сплюнул, и гвардейцы повели заключенных наверх. Священник пофыркал, что-то пробормотал недовольно себе под нос, но пошел вслед за палачами.

— С огнем играешь, Шон. Смотри.

— Я всего лишь исполняю приказ.

— Ну-ну. — Офицер развернулся и проследовал за гвардейцами.

Татьяна еще какое-то время смотрела на Самурая, затем подмигнула ему и тоже ушла.

Людей вывели на улицу, выстроили в ряд, завязали им глаза черными лентами. Проповедник затянул нравоучение про истинную веру, про Млечный путь, про великого учителя Александра и его последователей. Сергей стоял, опустив голову и поправляя на руках перчатки.

— Надо же, тебя остановил какой-то китаец, — съязвила Татьяна.

— Он не китаец, — повернулся к ней Сергей.

— Да какая разница? Почему девчонка не среди этих? — она кивнула на смертников.

— Потому что я не могу просто так взять и убить лучшего разведчика Черного легиона. Он, я и Влад входим в совет легиона. С меня генерал шкуру спустит. Ты это можешь понять?

— Ой, да ладно, — она было хотела его приобнять, но он отстранился.

— Ты что творишь? Если кто увидит?

— Скоро генерал перестанет быть помехой. Ты помнишь, что должен сделать?

— Помню.

— Хорошо. Ты что-то слишком напряжен.

— Напряжен? — Он склонился к ее уху: — Следующий раз предупреждай меня о своих планах. Мы ходим по лезвию. Это тебе ясно?

— Я думала, они просто грохнут этого узкоглазого, а вину можно было бы свалить на того же самого проповедника Степана. Кто ему поверит, что он руководствовался моим приказом?

— После того как Степан тут закончит, он поспешит к Ивану, а тот — к Александру. Как ты собираешься оправдаться?

— А я и не собираюсь оправдываться. Разве кто-то может усомниться в моих словах? Тем более, — она протянула руки к небу и сделала благостное лицо, — я несу истинную веру.

— Не пойму, зачем тебе сдалась эта девчонка? Неужели ее смерть так важна для тебя?

— Сергей, Сергей. Мой малыш. Чтобы создать что-то новое, нужно разрушить все старое. Эта девчонка жила вместе с тем, кто может сорвать все наши планы. Знаешь, почему пала великая Римская империя?

— Какая империя? — офицер нахмурил брови.

— Была раньше такая. Давным-давно. Но это неважно теперь. А важно то, что ее сгубила вера. Вера в мнимого спасителя людей. После его казни его учение расползлось по миру, словно зараза. Я не допущу вновь той ошибки, которую допустил Александр. Я уничтожу всех, кто хоть как-то связан с новым мессией. И эта девчонка должна умереть во что бы то ни стало, так как она верит больше всех в этого Марса. Верит в то, что он придет и спасет ее. Представь себе, чтό она расскажет остальным, если это случится? Те припишут к его подвигу еще что-нибудь, и в итоге он станет для них богом. А двух богов на этой земле я не потерплю.

— Двух богов? О чем ты?

— Ни о чем, мой милый малыш. Ни о чем.

Одного из стоящих в строю пленных пихнули вперед.