Алексей Поворов – Апокалипсис (страница 10)

— Ага, точно. Сейчас нашу всю свору туда прям пустят! Змея и его братца Борова — это да, а нас... — Он заткнул одну ноздрю пальцем и высморкался, после чего вытер руку о штанину.

— Я слышал, что всех возьмут.

— Ага. Тебя в первую очередь. А вообще, подумай: раз они такие великие, что сами-то его не поймают?

— По всему земному шару за ним бегать, что ли? Гонцов вон разослали, теперь каждая более-менее серьезная группировка про него знать будет. Э-э-эх! Вот если там окажусь, первым делом спирта попрошу или еще какого бухла. Все равно какого. Ужрусь в хлам, — расплылся в улыбке толстяк.

— Да заткнись ты! Хорош мечтать. Тошнит уже. Скоро Змей придет с ребятами, нужно жрать готовить.

— Опять «консервы»? — поднимаясь, недовольно заныл толстяк. — Картофанчика бы сейчас или салатика из свежих овощей да с солью. Ух, — мечтательно прищурился он и посмотрел в небо. — Ладно, давай тащи, а я пока приготовлю место.

Долговязый скрылся за дверью. Пухлый достал из-под крыльца веревку, перекинул через сук сухого дерева, затянул, с другого конца сделал петлю. Марс уже было приготовился напасть, но затих. Длинный вытащил худое нагое тело, трудно различимое в полумраке. Человек не шевелился. Его подвесили за ноги. Длинный вытащил нож и начал свежевать тело, словно свинину.

— Чуть не подох! Мертвечину-то жрать не очень хочется. Там еще один на подходе. Может, тоже разделать? Пока морозы стоят, в снег мясо прикопаем.

— Не, без указа Змея лучше не надо, — толстяк достал из трупа кишки. — Он завтра хотел выдвигаться на юг. Пойдем обратно к нашим. Улов неплохой, довести бы больше половины до места. Змея будем ждать. Придет — сам решит, что да как. Ты давай топор тащи. Сейчас кровь стечет, нужно на куски порубить. И сетку принеси, на которой жарим. — Он отошел в сторону, сгреб с земли снег и вытер им руки.

— Топор-то где? — заорал длинный из дома.

— Справа стоит, около печки! Вот скотина слепая.

Усмехаясь, толстяк подошел к забору, немного покопался, пустил через дыру в заборе струю мочи и облегченно вздохнул. Лицо его тут же скривилось в страшной гримасе. Марс сжал его достоинство в руке так крепко, что, казалось, даже послышался хруст «скорлупы». Резким движением он подтянул толстяка к себе. Тот привстал на цыпочки, словно балерина.

— Сколько вас? — еле слышно прошептал Марс, контролируя открытую дверь в доме.

— Четырнадцать, — так же еле слышно со слезами на глазах пролепетал пухлый, боясь даже вздохнуть.

— Я спрашиваю, тут вас сколько?

Толстый сжал кулак и выставил два пальца вверх.

— Ясно. Наклонись, скажу кое-что.

Толстяк подался вперед. Резкий удар, костяная заточка вошла в глаз почти по рукоять. Тело вздрогнуло, упало на колени и завалилось на забор.

— Нашел! — радостно проорал из дома длинный.

В это время Марс уже перемахнул ограждение и затаился возле входной двери, прижимаясь к стенке.

— Готов поработать? — длинный вышел на крыльцо, озираясь по сторонам.

Марс сделал шаг вперед, доска скрипнула под его ногой, длинный обернулся. Немая пауза длилась секунду. Марс одним рывком вырвал топор у изумленного мужика. Прямой удар ногой в грудь отправил человека Змея вниз с крыльца. Марс действовал так стремительно, что поверженный даже не успел подняться до того, как противник обрушил ему на голову топор и снес полчерепа. Марс поднял с земли обрез. Один патрон. Ну, тоже неплохо. Вытащил горящую палку из костра, поспешно направился внутрь дома. Ступени крыльца предательски скрипели от каждого шага.

Темнота — что может быть страшнее? Горящая палка еле освещала темный проход длинного коридора, больше давала дыма, чем света. Темный длинный коридор, как и много лет назад, отделял его от смерти. Он впитал это чувство беспомощности и все время боролся с ним, преодолевая оцепенение в ногах и дрожь во всем теле. Заставляя себя победить детский страх.

Марс запомнил тот день навсегда. Тогда они с матерью уже за полночь возвращались из больницы. Кристина всегда засиживалась около больничной койки мужа, держала его за руку, разговаривала с ним, смотрела на него, мечтая, что вот-вот он придет в себя и откроет глаза. Она могла проводить с ним дни напролет, а маленький Марс играл на подоконнике в солдатиков и особо не переживал за своего отца. Что было переживать, если он просто спал? Ну и что, что весь в бинтах? Так он же болеет. «Больной должен лежать в кровати» — так говорила ему мать. Это был обычный день, ночное возвращение. Марс дремал на заднем сиденье такси, положив голову на колени матери. Внутри нее кто-то шевелился. Она говорила, что это его сестра. Интересно, кто ее туда засунул и как она оттуда вылезет? Все было привычно: его разбудили, мама заплатила таксисту. Он нехотя поднялся. Оказавшись на улице спросонья, ощутил легкий озноб, хотя погода была теплая.

Яркая тихая ночь. Звездное небо стояло высоко; казалось, вот-вот оно заберет тебя к себе, в свою бесконечную темноту вселенной. Кристина взяла его за руку и направилась к подъезду. Марс вяло перебирал косолапыми ножками, зевая и еле поспевая за ней. Рядом с домом детская площадка. С лавочки поднялся человек, держа руки в карманах ветровки, и поспешно последовал за ними. Темный силуэт, больше ничего. Он что-то прокричал, когда Кристина открывала дверь, но это лишь испугало маму, и она поспешно вбежала в подъезд.

Темнота, длинный коридор до лифта, лампочка почему-то не горела. Она тащила сына вперед. Дверь подъезда открылась и закрылась. Марс выпустил руку матери. Какая-то возня, Кристина вскрикнула и упала. Сильный толчок отбросил его в сторону. Тяжелое мужское дыхание, снова возня, глухие удары, стоны и всхлипы. Это длилось минуты две, ему казалось — вечность. Тишина, лишь чьи-то шаги. Глаза привыкли к темноте. Можно было разглядеть силуэт мужчины, который подошел к нему и присел на корточки. Чиркнула зажигалка, освещая лицо присевшего. Это был тот дядя, который приходил в больницу и вернул ему кулончик. Сейчас у него были растрепаны волосы, красные брызги на лице, большая царапина на лбу. Сквозь тусклый свет виднелся лестничный проем. Два тела лежали по разные стороны площадки. Мама застыла в бесформенной позе возле лифта.

— Ты в порядке? — спросил дядя.

Марс смотрел на него огромными ошарашенными глазами. В пору было заплакать, но страх небывалой силы сковал все тело, не позволяя даже раскрыть рта. Мужчина подошел к Кристине и пощупал пульс.

— Плохо.

Марс рассмотрел голову матери, утопающую в черной луже. Он просто стоял статуей, боясь пошевелиться, теребил низ майки и хлопал глазенками, еще не понимая, что все... началось.

— Я должен был успеть. Должен был. Прости, потом все поймешь.

Странный дядя (Марс вспомнил его имя — Виктор) закрыл ему рот и нос платком и подхватил на руки. Снова темнота.

Еле горящая палка тускло освещала коридор. Детский страх накатил снова, от него не избавиться. Храбрость — это сделать первый шаг в темноту, когда только ты один знаешь, как тебе на самом деле страшно. Сделай его — и назад возврата не будет. Он крепче сжал обрез, выставил руку вперед и пошел вперед по скрипучему деревянному полу, толкнул ногой дверь. Она медленно открылась, проворачиваясь на ржавых петлях. Большая комната с отвалившимися от сырости обоями, на потолке черная плесень расползлась загадочно-жутким узором. В правом углу лежали вещи, наваленные горкой, инструменты: молоток, две пилы, отвертки, рубанок. Комната проходная, дальше зал. Посередине стол с грязной посудой, свечи, много стульев. Разваленная печь, на ее останках сложены дрова, точнее, обломки мебели. Плетеное обветшавшее кресло-качалка с наброшенным разноцветным покрывалом одиноко стояло напротив будущего костра. Скорее всего, место главаря. Все приготовлено, не хватало только обитателей. В углу раздался хрип. Марс резко навел оружие на звук. Дверь закрыта на шпингалет. Подошел ближе, открыл, обрез наготове. Тусклый свет осветил полуживого парня. Его голое тело привязано к трубе отопления. Бедолага даже не поднял взгляда. Он был настолько изможден, что ему, похоже, было все равно, что с ним станет. Смерть для него лучший выход. До утра он не дотянет.

— Эй, — на всякий случай шепнул парню Марс. Реакции ноль.

Прикрыл дверь, пошел дальше. Обыскав все комнаты, убедился в том, что дом пуст. Снова пошел по комнатам, по пути открывая ящики, заглядывая в шкафы, осмотрел столовую, прошел в дальнюю комнату. Слева большой сундук с кодовым замком. Интересно, откуда взялся тут такой раритет? Справа еще одна дверь забита досками и подперта стулом. Он сбегал за топором, задержался на улице, прислушиваясь к тишине. Все нормально. Когда вскрыл сундук, оторопел: банки с тушенкой, крупа, сухари, макароны. Марс даже отошел в сторону, зажмурил глаза и снова посмотрел на содержимое сундука — нет, не кажется с голоду, так и есть. Нашел тряпку, стал наваливать на нее припасы. Злость брала, что все унести невозможно. Наложил столько, что еле смог оторвать от пола. Было понятно, что с таким баулом далеко не уйти. От отчаяния пнул сундук. Сжав зубы, отложил менее калорийные продукты, завязал все в узел.

Еще раз осмотрелся. Привлекла заколоченная дверь. Понимал, что лучше уйти, но любопытство взяло верх. Подсунул острый край топора под доску, со всей силы дернул на себя. Доска заскрипела, обнажая гвозди. Схватился за нее руками, потянул в сторону и, провернув, наконец оторвал. Со второй поступил так же. Замок сбил с одного удара, высекая искры о сталь. Схватил обрез и резко открыл дверь. Каморка три на три метра, выложенная светлым кафелем. По всей видимости, раньше была ванная комната. Невыносимый смрад от пота, грязи и испражнений ударил в нос. В углу, словно бараны, сбились в кучу человек восемь, может десять, запуганные и забитые, в лохмотьях, боясь посмотреть, кто открыл дверь. Ждали, наверное, кого заберут следующего.