Алексей Поворов – Апокалипсис (страница 11)

Марс не первый раз встречал каннибалов, но все равно никак к этому не мог привыкнуть. «Консервы». Пленников таскали за собой, а когда приходило время, забивали и съедали. Проще было сожрать человека, чем найти еду. Продукты держали на крайний случай. Когда кончались живые «консервы», в ход шел неприкосновенный запас.

— Твою мать, — протянул он и сделал шаг назад.

Невольники впервые обратили внимание на вошедшего и зашевелились, будто единый организм. Марс медленно поднял свой мешок и закинул на плечо.

В темноте почувствовалось движение. Послышался разговор, то ли из комнаты, то ли с улицы. Марс подскочил к окну. Вдоль штакетника мерцали огни керосиновых ламп, мелькали тени, уже отчетливо различались голоса. Время застучало в ушах, зашумело, глубокий вдох, пауза, выдох, поворот головы, и снова вдох, пауза, выдох. Он кинулся к противоположному окну. Деревянные ставни рассохлись. Разбить стекла — значит, выдать себя с потрохами. Дернул еще раз и еще, окно не поддавалось.

— Успокойся, парень. Все нормально. Нормально, — разглядывая окно, шептал он сам себе. — Надо же... — сверху вбиты два гвоздя и загнуты так, что не позволяют распахнуть ставни.

Залез на подоконник, кое-как пальцами отодвинул гвозди в стороны, спрыгнул вниз, дернул за ручку. Окно со скрежетом и скрипом подалось вперед. Холодный ветер ударил в ноздри, сквозняком пронесся по дому, где-то вдалеке с шумом хлопнула дверь. Выскочил на улицу и, что было силы, рванул на задний двор. Как оказался за забором, сам не понял. Позади был слышен крик и ругань.

Остановился он только в полной тишине. Бок жутко колол с непривычки. Пересохшим ртом хватал воздух. Небный язычок то и дело прилипал. Стал жадно есть снег. Все тело охватил жар, будто только что вышел из парной. Посмотрел на узел с припасами и засмеялся. В руке обрез. Хоть и с одним патроном, но все же оружие. Упал на колени, головой воткнулся в пушистую прохладу, завалился на бок, перевернулся на спину. Минуты две лежал. Пот тек по телу. Нужно идти. Идти на юг, идти спасать Катю. Вскочил, закинул на плечо свой тюк и остановился.

— Сука! Сука! Сука! — обернулся и посмотрел в сторону логова.

«Иди, Марс. Он сделал свой выбор! Ну же, иди! Да, ты жив потому, что он помог тебе, но и ты сделал для него многое! А что ты для него сделал, а? Ты сделал многое и для Кати — и где она теперь? А где Виктор? Вот зараза!»

Он спрятал узел с едой в кустарнике, еще раз проверил обрез, словно там могли появиться новые патроны. Нет, только один, хоть самому стреляйся. Он жалел, что впопыхах не захватил топор или молоток. Можно было бы обыскать и тех двух, которых он прикончил. Можно было бы сделать кучу всего, но теперь не время об этом рассуждать. После драки кулаками не машут.

«Ладно! Посмотрим, на что ты еще годишься. Надеюсь, старик был прав. Людям нужно помогать». Он натянул ироничную улыбку и направился в сторону злополучного дома.

За сто метров стали слышны голоса. Марс лег в снег, остальной путь прополз по-пластунски. Притаился у забора, взвел курок на обрезе. Сердце колотилось, словно бешеное. То ли от нервов, то ли от перенапряжения бок снова заныл, да так, что пришлось прикусить губу, сунуть лицо в холодный «пух» и переждать приступ. К опасности нельзя привыкнуть. Инстинкт самосохранения отсутствует только у дураков и самоубийц, остальные хотят жить. А в таких экстремальных условиях ты либо перестаешь думать совсем, либо соображаешь за десятерых. Пересиливая себя, он приподнял голову и подполз ближе, наблюдая через щель в заборе. Голоса стали четче.

— Долбаная кучка придурков! Ублюдки! Да как такое вообще могло случиться?! — орал здоровый мужик.

Он был ростом метра два, не меньше. Каменно-крепкий, в дубленке из овчины, в шапке из пушного животного, на ногах унты, на левом глазу пиратская повязка. В руке он держал кувалду, держал играючи, будто небольшой молоточек. Инструмент летал в воздухе вместе с его рукой, когда он жестикулировал. Змей словно не замечал в своей ладони молот.

— Твою мать! Оставил присмотреть за местом! Сто раз проверили город. Ведь никого не было, а тут на тебе! Плыли, плыли, у берега обосрались! Твари! Я вас кормлю, пытаюсь решить проблемы, а что в итоге?! Два трупа! «Консервы» чуть не разбежались, да еще, мать вашу, нас ограбили! Забрали НЗ! И кто, позвольте, будет за это отвечать?! А что б мы делали, если бы скотина сбежала?! То, что было в сундуке, нам на месяц! Теперь нас ополовинили! Как детей поимели нас всех!

— Змей, но так «консервы»-то все поймали, — попытался оправдаться один из членов банды, но тут же получил по морде.

— Еще бы вы их, суки, не поймали! Я бы тогда друг друга вас жрать заставил! Что говорит скот?

— Говорят, был один. Они его особо не рассмотрели.

— Вот дерьмо! У нас что тут, долбаный супермен завелся?!

— Змей, нужно у пацана спросить, что это за парень. Мы тут всё обыскали, не было тут никого! — снова заговорил получивший по роже, запрокинув голову, чтобы остановить кровотечение из носа.

— Не было! А теперь выясняется, что есть! Откуда этот пацан взялся?! Откуда взялся тот, кто нас ограбил?!

— Я же говорю, нужно малого тряхануть, — он сплюнул сгустки крови в сторону, поднял с земли снег и приложил к переносице.

— А ты прав, Солома! Тут ты прав! Приведите щенка! — проорал Змей кому-то в темноту.

Солома снял шапку, зачем-то ударил ею несколько раз о колено и снова надел, спрятав желтые, ближе к белому, волосы.

Андрея пригнали взашей, отвешивая тумаки направо и налево. Парень только успевал закрываться от ударов. Змей схватил несчастного своей огромной рукой и подтянул к себе.

— Кто он?!

— Я не знаю, — мальчишка затряс головой в разные стороны. Под глазом синяк, губа разбита.

— Хорошо! — Змей сделал жест рукой, и парня поставили перед ним на колени. Он поднял кувалду так легко, словно перышко, абсолютно не напрягаясь. — Попробую задать вопрос по-другому. — Обхватив рукоять двумя руками, он медленно приставил железный набалдашник к голове Андрея, отвел его на замах и снова медленно вернул к черепу, прицеливаясь к голове парня. — Так кто он?

— Я не знаю. Правда не знаю. Я просто нашел его, когда он жарил собаку. Он накормил меня, вот и все, а потом я помог ему с его раной. Его зовут Марс! Все, я больше ничего не знаю. Не знаю. Не убивайте меня. Пожалуйста. Умоляю, не надо. Я больше ничего не знаю! — Он разрыдался.

— Значит, Марс? Гаденыш, что нас ограбил, носит имя Красной планеты? — Змей опустил кувалду. — А слухи-то не врут. Да, парни? — В ответ раздался радостный гул. — Что ж, эта тварь далеко уйти не могла.

— Прикажешь прочесать все вокруг?

— Нет, Солома. Бегать в ночи за одним человеком все равно что искать черную кошку в темной комнате. Значит так, Пес, Краб и Овощ, отвечаете за ужин, — он кивнул на висящий на дереве труп. — Толстого и длинного тоже разделайте, не хрен добру пропадать. Этого молокососа — к «консервам». Шайтан, займись мясом! За жратвой обсудим обстановку, я назначу дежурных. Все, погнали. Остальные знают, что делать. И будьте так любезны, не прощелкайте его еще раз. Иначе я разозлюсь по-настоящему!

Марс лежал на снегу, боясь пошевелиться. Увидев Андрея, он прекрасно понял Виктора, который учил: лучше убить себя, чем попасть в лапы таких, как этот Змей. Ему было четырнадцать (наверное, столько же, сколько и Андрею сейчас), но он помнил это отчетливо.

Люди ворвались в их дом. Они чудом ускользнули и спрятались в кукурузном поле. Да, тогда еще были поля и росла кукуруза.

— Не бойся. Держи, — Виктор прижал Марса к себе, достал пистолет и вложил его в руку мальчишки. — Если они тебя найдут, тебе придется это сделать. Ты меня понял? Сюда, — он указал пальцем на висок. — Это не больно. Ты не должен попасть к ним в руки. Сюда. Плавно на курок. Ты все понял?

Марс кивнул, в глазах стояли слезы, но он храбрился. Ему было страшно. Умирать всегда страшно. Но смерть бывает очень разной.

— Вот и хорошо. Молодец.

Он лежал перед забором, словно перед очередной чертой своей жизни. У него есть еда, есть медикаменты, есть все, что нужно, чтобы двигаться вперед, спасать Катю. Но там, за этой долбаной чертой, тот, кто помог ему, протянул руку и вытащил из бездны, дал ему возможность жить дальше. Рискнуть или поступить разумно? Он лежал в снегу, мерз и думал. Вспоминал о кукурузном поле, о том, как Виктор, отдав пистолет, вытащил нож, как его наставник оценивающе посмотрел на него. Сможет ли Марс выстрелить себе в голову? А если нет? Если испугается? Не так просто перейти эту грань и отодвинуть инстинкт самосохранения в сторону. Теперь он понимал, для чего Виктор достал нож. Если бы он не справился или пистолет дал осечку, его наставник, его приемный отец взял бы все в свои руки. Прирезал, убил самое дорогое в своей жизни. И ради чего? Ради своих идей? Ради веры? Или ради того, чтобы участь Марса была не столь тяжелой? Или была другая причина? Неужели в каждом из нас живет нечто такое, о чем окружающие не догадываются? Марс уткнулся лицом в снег. «Нет! Такого не может быть! Моя мать, мой отец, Виктор — они бы отдали за меня свою жизнь. Марс, тебя испортил этот мир. Хватит. Думай, как помочь парню! Думай, долбаный засранец, и перестань мечтать о том, как слинять отсюда! Хотя ты единственный, кто может помочь Кате...»