Алексей Полежаев – Шпион на борту (страница 3)

— На вашем месте я бы не стоял под люстрами слишком долго, — сказал Сорокин.

— Почему?

— Свет делает людей беспечными.

— Или удобными мишенями?

— Вы всё время об одном и том же думаете?

— Нет. Только когда оркестр играет слишком хорошо.

В следующий поворот в круг вошла ещё одна пара, и на секунду обзор перекрылся. Этого хватило. Когда пространство снова открылось, мужчина в пальто оказался уже у противоположной стены, а один из музыкантов на подиуме незаметно поменялся местами с другим — посреди общего движения.

Система жила под вежливой поверхностью так плотно, что почти переставала прятаться.

— Вы напряжены, — сказал Сорокин.

— А вы нет?

— Я давно уже перестал считать это напряжением.

Музыка закончилась. Аплодисменты вспыхнули и быстро угасли. Сорокин отпустил её руку так изящно, будто и это было частью тренировки.

— Благодарю.

— Взаимно.

— Будьте аккуратнее с маршрутами, Анна.

Он ушёл прежде, чем она успела ответить. Возле служебной двери его ожидал тот самый официант с пустым подносом.

Через секунду между ними прошёл пожилой гость с цветком в петлице, и дверь на миг приоткрылась. Этого хватило, чтобы увидеть кусок коридора и человека в форме корабельной охраны.

Контуры не просто сосуществовали. Они пересекались.

— Вы танцуете лучше, чем выглядите, — сказала рядом Елена Баранова.

Она подошла бесшумно. Слишком близко для случайного комплимента, слишком вежливо для угрозы.

— Спасибо. Вы наблюдаете за гостями так, будто сами их не любите.

— Я люблю порядок. А гости редко его соблюдают.

— И что здесь считается нарушением?

Елена отпила шампанское — впервые с тех пор, как Анна увидела её вблизи.

— Самое неприятное? Когда человек приходит не за тем, за чем его звали.

— Это часто случается?

— Только на интересных рейсах.

Анна наклонила голову.

— И этот — интересный?

— Этот уже стал.

Она улыбнулась и отступила, уступая дорогу официанту с устрицами. Тот прошёл между ними, почти не замедлив шага, но в момент, когда поднос оказался рядом с Анной, один из моллюсков сдвинулся.

Под ним лежал сложенный пополам кусочек карточки — крошечный, меньше визитки. Настолько маленький, что обычный гость принял бы его за бумажную подкладку.

Анна не взяла. Даже не посмотрела. Официант прошёл дальше. Через секунду карточки уже не было.

Значит, проверка. Или предложение. Или и то и другое сразу. Мещерский снова появился рядом, словно всё это время держал расстояние ровно настолько, чтобы не мешать и не терять её из виду.

— Надеюсь, вас ещё не утомили.

— Только начали.

— Прекрасно. Значит, вечер удался.

Он кивнул кому-то у сцены. Квартет уступил место танцевальному оркестру.

Свет приглушили, музыка стала громче, гости начали расходиться по залу. В такой толпе проще исчезнуть. И проще следить.

— Скажите честно, — сказал Мещерский, глядя не на неё, а в центр зала.

— Вы всегда так быстро начинаете видеть лишнее?

— А вы всегда так быстро начинаете задавать неудобные вопросы?

— Только когда собеседник этого стоит.

— Тогда вы рискуете разочароваться.

— Наоборот. Я давно не испытывал любопытства.

Он повернулся к ней.

— Вам подходит этот вечер. Вы не теряетесь в нём.

— Возможно, он просто пока не показал зубы.

— В хороших путешествиях зубы показывают не сразу.

Снова это упоминание про маршрут. Некоторое время они молча стояли рядом, будто оба просто смотрели на танцующих. Каждый из них ждал, кто первым сделает следующий ход.

У входа в зал кто-то громко рассмеялся, уронил бокал, стекло разлетелось по паркету. Несколько человек отшатнулись. Обычная неловкость.

Но пока все повернули головы на шум, мужчина в пальто сдвинулся с места и пересёк половину зала.

Анна увидела это боковым зрением. Увидела и то, что стюард у бара не двинулся — будто ждал именно этого манёвра. И то, как Елена Баранова, наоборот, будто случайно изменила позицию так, чтобы теперь между мужчиной в пальто и Анной стояли две пары и высокий официант.

Не одна игра. Несколько игр одновременно. И в этот момент кто-то мягко коснулся локтя Анны.

— Вас ищут у галереи, — тихо сказал молодой официант, которого она прежде не видела.

— Кажется, перепутали с кем-то из прессы.

Он уже уходил, когда Анна спросила:

— Кто именно?

Официант даже не обернулся.

— Тот, кто опаздывает только один раз.

Пустяковая фраза. Сказанная так, будто не значила ничего. Но она сразу легла в память рядом с «на таких переходах» и взглядом стюарда на часы.

Её вели вежливо, красиво, но, слишком аккуратно.

— Проблема? — спросил Мещерский.

— Пока нет.

— Тогда не торопитесь её создавать.