Алексей Полежаев – Шпион на борту (страница 5)

Анна прошла мимо ещё раз, уже медленнее, и в момент, когда оказалась напротив, уронила на пол тонкую шпильку. Наклонилась, будто досадуя на собственную неловкость, и краем глаза успела осмотреть нижнюю часть двери.

Под порогом еле заметно блеснул волосок. Светлый и короткий. Оставлен для контроля вскрытия.

Анна поднялась, снова закрепила шпильку в волосах и продолжила путь. Сердце билось спокойно, но тихая тяжесть в правом виске начала нарастать — всегда так случалось, когда картинка перед глазами отказывалась складываться. Вместо одного ясного ответа в голове возникали размытые обрывки, искажённые версии, каждая из которых уводила в сторону от истины.

У дальнего поворота ей навстречу вышла пара пожилых гостей. Женщина в жемчуге, мужчина с тяжёлой походкой и привычкой держать ладонь на пояснице.

Анна улыбнулась, уступила дорогу, выслушала дежурное «какой прекрасный вечер» и ответила так же вежливо. Пока они проходили мимо, служебная дверь в начале коридора мягко закрылась.

Слишком поздно, подумала она. Значит, они либо заметили движение, либо у них был человек в общем коридоре.

Она дошла до лестницы и свернула вниз, в технический проход, где заканчивалась пассажирская чистота и начинался другой лайнер — с голым металлом, ровным гулом вентиляции и редкими лампами, дающими больше теней, чем света. Запах здесь был другой: холодный воздух, смазка, электричество. Не место для прогулок в вечернем платье. Именно поэтому сюда стоило идти.

На первой площадке Анна остановилась и сняла туфлю. Из узкого каблука выскользнула тонкая металлическая пластина — не ключ, но для старых сервисных защёлок хватало и этого. Она взвесила пластину на пальцах и пошла дальше.

Коридор служебки пересекал жилое крыло под прямым углом. Если 1718 был не просто номером, а узлом, рядом должна была быть точка наблюдения.

Через несколько поворотов она увидела узкую нишу с распределительным щитом и створкой без номера. Только матовая табличка: «Сектор обслуживания. Доступ только для персонала».

Вот оно. Створка была закрыта, но не до конца. Неправильная посадка полотна в коробке. Такое бывает, когда замок защёлкнули, а потом быстро открывали и закрывали снова. На металлической ручке — свежий отпечаток от влажной салфетки. Кто-то пытался убрать след.

Анна опустилась на колено, приложила ухо к нижней части створки. За ней было тихо. Никакого гудения, никакого шума приборов, даже вентиляция словно шла в обход.

Ложная тишина.

Она ввела пластину в щель у защёлки, надавила, поймала угол и медленно приподняла язычок. Щелчка не было. Анна приоткрыла створку на ладонь.

Внутри темно. Узкий проход, кабельный короб, складные стулья, тележка уборщика, пластиковые контейнеры с бельём. С виду — обычная подсобка. Но за ней угадывался второй объём пространства. Не склад. Дальше коридор ломался вбок.

Анна скользнула внутрь и прикрыла створку.

На стене, скрытой за сложенными коробками, был закреплён маленький блок связи — не стандартный корабельный. Чёрный, матовый, с короткой антенной и дисплеем, на котором мигала одна строка: 17/18 ACTIVE.

Не номер каюты. Сектор. Значит, 1718 была не створкой, а точкой в контуре.

Анна присела, не касаясь устройства. Под ним, в кабельной нише, лежал смятый кусок бумажного браслета — тех самых, которые использует обслуживающий персонал в служебной зоне.

Белый пластик с тонкой синей полосой. На внутренней стороне, куда обычно никто не смотрит, кто-то чёрной пастой нацарапал: позже. Одно слово.

Не инструкция, не имя, не время. Но именно это слово она уже слышала — там, за переборкой, где мужчина сказал, что «по времени они на грани», а женщина ответила: «позже».

Повтор. Значит, не случайный речевой мусор. Анна потянулась было к браслету, но замерла. Снаружи послышались шаги.

Идут не быстро, но прямо сюда. Она не стала поднимать бумажку. Времени уже не было. Взглядом быстро запомнила положение блока, коробок, кабелей, расположение выхода и метнулась за контейнеры с бельём.

Узкий зазор между стеной и стеллажом пах порошком и влагой. Места хватало только чтобы вжаться боком и перестать дышать.

Дверь приоткрылась. Свет из служебного коридора полоснул по полу и исчез. Зашли двое.

— Здесь? — тихо спросил мужской голос.

— Здесь, — ответил женский.

Теперь Анна узнала его. Елена. Тот самый низкий, спокойно-хриплый голос, который умеет звучать тепло на публике и как нож — без свидетелей.

— Блок моргал, — сказал мужчина.

— Кто-то входил.

— Или он старый и опять чудит.

— Он не чудит в такие минуты.

Анна слышала, как кто-то медленно прошёл по помещению. Остановился в шаге от её укрытия. Если человек нагнётся, он увидит край её платья между контейнерами.

— На палубе она была одна? — спросила Елена.

— Сначала да. Потом Мещерский её тормознул. Потом Сорокин. Потом снова потеряли на галерее.

— Не потеряли. Провели.

— Это одно и то же, пока она идёт, куда надо.

Тишина. Только лёгкое потрескивание блока связи.

— Слишком рано она пошла в номер, — сказал мужчина.

— По графику у нас было ещё двадцать минут.

— Значит, придётся двигать остальное.

— А если она уже увидела метку?

— Она должна была её увидеть.

Анна вжалась глубже в щель, хотя дальше было некуда. Значит, её не только пугали. Ей действительно показывали то, что она должна увидеть. Конверт, слово, дверной проём, царапину. Не цепочку ошибок, а коридор из приманок.

— Мне это не нравится, — сказал мужчина.

— Тебе и не должно нравиться. Твоя работа — вовремя уйти, если станет шумно.

— А твоя?

— Сделать так, чтобы шум был направлен не туда.

Щелчок. Похоже, Елена коснулась блока связи.

— Сектор 17/18 закрыть после прохода, — произнесла она уже другим, деловым тоном, словно отдавая команду в стандартный канал.

— Гостевой контур не трогать. Если она сорвётся раньше времени, страхуйте через верх.

Ещё одна фраза, значение которой пока было неясно и потому особенно опасно. Мужчина подошёл к двери. Елена задержалась на секунду дольше.

— И убери браслет, — сказала она.

— Ненавижу мусор после дилетантов.

Анна услышала, как бумажка шуршит о ткань перчатки.

Они ушли. Дверь снова осталась прикрытой. Блок связи уже погас; снимать его было бессмысленно и шумно. На торце контейнера она заметила маленькую наклейку с эмблемой «Одиссея», поверх которой тонким маркером был поставлен крестик. Чья-то собственная система отметок.

Она вышла из подсобки, аккуратно вернув защёлку на место, и уже собиралась идти обратно к жилому крылу, когда за углом снова послышались шаги. Двое. Один говорил в гарнитуру на ходу:

— …нет, в каюте её нет. Проверяем по направлению движения.

Анна развернулась мгновенно. Она скользнула в боковую нишу и, не думая, сняла с крючка серую куртку техперсонала, висевшую там наготове. Накинула сверху на платье, убрала волосы за воротник и взяла в руку складной планшет, лежавший на полке рядом.

Шаги приблизились. Двое мужчин в тёмной корабельной форме вышли из-за угла и даже не посмотрели на неё.

— Здесь кто-то был? — бросил первый.

Анна не отвела взгляд. Мужчина нахмурился.

— Кто разрешил лезть туда?

— А кто разрешил ставить вашу игрушку на хозяйственную линию?

Второй охранник бросил быстрый взгляд на её куртку.