Алексей Писарев – Московские стрельцы второй половины XVII – начала XVIII века. «Из самопалов стрелять ловки» (страница 19)

При штурме Конотопа было убито 473 человека, ранено 2657 человек, «зашиблено» 386 человек. Среди раненых были и стрелецкие офицеры высокого ранга: головы «Зима» Волков и М. Спиридонов, полуголовы приказа А. Матвеева Ф. Нарышкин, приказа Ф. Александрова Б. Пазухин и приказа А. Лопухина В. Рожнов[262].

Воевода Трубецкой сделал правильные выводы из неудачи и начал осаду по всем правилам инженерного искусства. «Накануне битвы 28 июня 1659 г. город был на грани падения. Дальнейшие возможности сопротивления его гарнизона были исчерпаны… Второго штурма город бы не выдержал»[263].

В печально знаменитой битве под Конотопом, точнее, в первом и втором этапах этой битвы, московские стрельцы участия не принимали. Это было сражение татарской и русской конницы при незначительном участии гетманских наемников-поляков и верных Выговскому казацких полков. Русская пехота включилась в сражение, когда воевода Трубецкой начал отвод своих войск от Конотопа и отступление к Путивлю. 2 июня выговцы атаковали осадный «табор» Трубецкого. «В результате боя 2 июля мятежники понесли настолько большие потери, что они превысили их урон в битве 28 июля»[264]. Согласно выводам И. Б. Бабулина, опиравшегося на польские, турецкие, украинские и русские источники, 2 июля Трубецкой приказал составить из обозных телег «вагенбург» и начал отступление к переправам на р. Сейм. Солдатские полки «нового строя» и московские стрелецкие приказы двигались под прикрытием этого «табора». Очевидно, что полковые пушки были размещены на возах и заряжены картечью – «дробом». В генеральском полку Н. Баумана и, возможно, в стрелецких приказах, воины несли составленные из полупик «рогатки». При приближении татар и выговцев весь табор останавливался и открывал огонь[265]. Пехота, стреляющая залпами, прикрытая переносными заграждениями и огнем полковых пушек, была серьезным, а чаще всего – непреодолимым препятствием даже для польских гусар. У Выговского же были только татарские чамбулы и казацкие полки, причем казаки шли в бой крайне неохотно. Все попытки разбить полк Трубецкого «на отходе» закончились для выговцев и татар большими потерями и неудачей.

Царь высоко оценил боевую работу генеральского полка Н. Баумана, самого генерала и московских стрелецких приказов. Так, «23 февраля 1660 г. С.Ф. Полтев (московский стрелецкий голова, участник Конотопской эпопеи. —А.П.) был пожалован еще одним серебряным кубком, атласом, сороком соболей, придачей к поместному окладу 100 четями земли и да к деньгам 15 рублями. Сверх того ему же было дано 700 ефимков на приобретение вотчины»[266].

Очень важно, что очевидец-иностранец, автор документа «Авизы из табора Выговского», не видел отличий между действиями солдат и стрельцов: «Была там и вся (неприятельская) пехота в полках, которая насчитывает 20 тысяч и которая была научена на иноземный лад…»[267]. Это свидетельство в очередной раз подтверждает идентичность тактических приемов солдат «нового строя» и московских стрельцов.

5.4. Битва под Полонкой 18 июня 1660 г

Битва под Полонкой (Ляховичами) в польской историографии Тринадцатилетней войны занимает почетное место, т. к. результат битвы считается одной из побед национального героя гетмана С. Чарнецкого. Панегирическое отношение к личности полководца породили ряд мифов, которые обоснованно опровергли О. А. Курбатов[268] и И. Б. Бабулин[269].

Воевода А. И. Хованский в 1660 г. должен был совершить поход на Варшаву силами Новгородского полка: «с конными и с пешими людьми стоять в Бресте до весны… и ратных людей посылать войною к Аршаве, и чтобы промысл учинить над Аршавою… и Аршава разорить»[270]. Князь выдвинул свои силы в поход в марте 1660 г. Небольшая, но хорошо укрепленная и тактически важная крепость Ляховичи задержала полк Хованского. Штурм оказался неудачным, князь повторил ошибку Трубецкого под Конотопом, а осада тянула время, которое использовал С. Чарнецкий, лучший полководец Речи Посполитой во второй половине XVII в. Для усиления полка Хованского в распоряжение князя были переданы стрелецкие приказы Тимофея Полтева («лимонные» кафтаны, 9-й приказ), Василия Пушечникова (темно-зеленые кафтаны, 8-й приказ) и Михаила Ознобишина (красные кафтаны). Приказ Пушечникова при переходе к боевому лагерю Хованского был атакован литовской конницей. В. Пушечников со стрельцами пришел в село Бешенковичи и «стал обозом, и того ж часу пришли на него, Василья, литовские люди Сапегина войска полковник Кмитич со многими людьми и учали на обоз приезжать всеми людьми и напусков де конных было до вечера с десять, и милостью Божией… от обозу отбили… С часу шестого ночи или болыпи и напуски де и бои жестокие были, и милостью Божией… обозу не разорвали и их (литовских воинов. – А.П.) от обозу отстрелили и с полуночи (литовцы) приступать не почали, потому что людям их на приступе великую шкоду учинили, а до самого дня около обозу ездили и ему уграживали…»[271]. Стычка под Бешенковичами является хорошим примером самостоятельности и тактической грамотности стрелецких голов приказов «первого десятка», а также примером дисциплины и стойкости московских стрельцов.

Приказы Полтева, Ознобишина и Пушечникова прибыли в распоряжение Хованского и приняли участие в неудачном штурме Ляхович 15 мая 1660 г.[272] Воевода потратил на городок драгоценное время и упустил возможность похода на Варшаву. Гетманы П. Сапега и С. Чарнецкий успешно воспользовались ошибкой Хованского и решили одновременно деблокировать Ляховичи, нанести удар по войскам князя и таким образом сорвать наступление русских на земли Короны.

18 июня 1660 г. оба войска встретились у городка Полонка. Трубецкой занимал выгодную позицию, русские боевые порядки были прикрыты рекой. Московские стрелецкие приказы и артиллерия находились в центре полка Хованского[273]. Если учесть, что большую часть польско-литовского войска составляла конница, то воевода мог рассчитывать на успех, навязав оборонительное сражение. Однако Чарнецкий предпринял глубокий обход левого русского фланга силами легких хоругвей, в одной из которых служил шляхтич Ян Хризостом Пасек, автор известного «Дневника». В результате прорыва легкой конницы в отчаянной рукопашной схватке почти полностью погиб приказ новгородских стрельцов: «Жестокая тут началась резня в этой теснине, а хуже всего были бердыши, четверти часа не прошло с начала этой схватки, вырезали их (русских. – АП.), так что ни один не ушел, поскольку были в чистом поле…»[274]. Гусарские хоругви в это же время атаковали на правом фланге и опрокинули конницу Хованского, которая покинула поле боя[275]. Нельзя не учитывать, что по уровню доспешности и вооружения дворяне сотенной службы и рейтары ничем не отличались от польских панцерных и легкой конницы, а вот гусарам проигрывали и по доспеху, и по качеству конского состава, и по выучке. Дворянские сотни не практиковали атаки с длинными копьями, своего рода «визитную карточку» польских гусар. «Солдатские полки Змеева, ранее понесшие большие потери и окруженные у переправы, большей частью погибли вместе со своими полковниками»[276].

Приказы московских стрельцов отступили к березовой роще и долго отбивались от польской конницы за импровизированной засекой из поваленных деревьев: «Лишь пехота, в кучу сбившись, отступила в порядке на добрых полмили и в березняке неком, наподобие пасеки окопанном, остановившись со всякой амуницией и инфантерией, оборонялась»[277]. Якуб Лось констатировал, что «урон она (русская пехота. – А.П.) нам тут причинила больший, нежели в решающей битве: пан Туровский, поручик его милости старосты шремского, погиб; его милости пану Михалу Ржевускому, в ту пору хорунжему ясновельможного пана кравчего (Вацлава Лещиньского), а теперешнему старосте хелмскому, зубы выстрелом выбило, также пана Доманевского, хорунжего усарской его величества короля хоругви, пана Каловского, пана Собещанского подстрелили, пана Крушевского (Владислава) изрубили, и много других воинов, как выстрелами, так и бердышами поразили…»[278]. Пасек утверждал, что после артиллерийского обстрела засек русские пехотинцы начали сдаваться и были вырублены польской конницей[279]. Однако И. Б. Бабулин установил, что русская пехота сумела вырваться из окружения и пробиться к Полоцку[280]. Во время обороны засеки и прорыва к Полоцку московские приказы и присоединившиеся к ним остатки солдатских полков понесли тяжелые потери. Долгое время считался погибшим голова М. Ознобишин, однако в 1661 г. выяснилось, что он попал в плен вместе с головой приказа московских стрельцов Новгородского разряда Н. Волковым и князем С. Щербатовым[281]. 12 июля князь Хованский провел смотр пробившимся из окружения пехотным частях своего «полка», в т. ч. и московским стрелецким приказам: «Московских стрельцов голова Василей Пушечников, подголовье Иван Лопатин, того ж приказу сотники: Иван Лопков, Степан Болотов, Иван Оксентьев, стрельцов налицо 192 человек, голова Тимофей Полтев, подголовье Дмитрей Полтев, да его ж приказу стрельцов налицо 196 человек, голова Михайло Ознобишин июня в 18 день убит в местечке Полонке, подголовье Алексей Лаврентьев и сотники его ж приказу в Полоцку налицо Володимер Шилов, Офонасей Шилов, Степан Фрязинов, стрельцов налицо 169 человек…»[282]. В отписке нет уточнений о характере потерь среди стрельцов, не выделены отдельно убитые, раненые, попавшие в плен, беглые и пропавшие без вести. Но даже без этих данных можно сделать вывод, что московские приказы, входившие в «первый десяток» (каждый приказ – 1000 человек) потеряли более трех четвертей личного состава в процессе боя за засеку и прорыва из окружения. Потери в солдатских полках были еще тяжелее, причем Хованский особенно отметил многочисленные факты побегов со службы: «Солдат: Индрикова полку Гульца солдат было под Ляховичами 281 человек, а в Полоцку солдат объявилось налицо 49 человек, не бывали в Полоцком 232 человек. Иванова полка Водова под Ляховичами солдат олонецких было 361 человек, и с дороги, идучи к Полоцку, сбежало 233 человек, в Полоцк на смотре объявилось 128 человек Еремеева полку Росформа солдат налицо 169 человек, сбежало 332 человек»[283]. Следует отметить дисциплину и стойкость московских стрельцов в этом тяжелом и крайне неудачном для России сражении.