Алексей Пинчук – Панацея (страница 52)

Удар вышел такой силы, что нападавший сложился пополам, воткнувшись головой в тротуарную плитку, а меня сбило с ног и опрокинуло на спину. И уже лежа я все-таки достал пистолет и двумя выстрелами добил агрессора. О тишине даже и не думал, нужно было спешить на помощь напарнице.

Вот только бежать особо не получалось, при ударе в колене что-то хрустнуло, и попытавшись резко вскочить, я только зашипел от боли и завалился обратно на землю.

— Физика, бессердечная ты сука… — пробормотал я под нос, пытаясь встать во второй раз, уже потихоньку, стараясь опираться на здоровую ногу.

А потом похромал в сторону гостеприимно распахнутой двери, надеясь, что еще не поздно. А о том, что меня там ждет кто-то, кого не обманула невидимость Маши, я старался не думать. План поменялся и освободился от излишков типа человеколюбия и гуманизма. Войти, убить всех, спасти и свалить. Вот и все, просто, как три копейки…

Впрочем, как обычно, просто не вышло. Стоило мне войти, как почувствовал стойкое дежавю. Где-то я уже наблюдал такую картинку… Где? Да блин, в каждом втором кино, если там есть злодей, конечно. И вот сейчас этот самый злодей стоял передо мной, держа окровавленную Машу в заложниках. Вот только, в отличие от кино, у ее горла он держал не нож, а какие-то полупрозрачные когти, торчащие из кулака. И точно такие же, но на второй руке, были воткнуты в спину девочки, настолько глубоко, что кончики их торчали у нее из груди.

— Стой! — взвизгнула эта подделка под росомаху с истерикой в голосе. — Брось пистолет, или она умрет!

Остановившись, я прицелился в голову молодого поклонника кинофильмов, обдумывая, что же делать. А потом заметил кровь, пузырящуюся на ранах девушки, и понял, что думать некогда.

Всегда удивлялся, почему в фильмах копы не стреляют. Сам-то я в тире с расстояния в пять раз больше всегда попадал в мишень. Потом, в первый раз оказавшись в серьезной переделке, понял почему. Условия в бою и в тире сильно отличались. Когда ты вымотан так, что руки ходуном ходят, нервничаешь или злишься, попасть в цель не всегда удается. Впрочем, со временем привыкаешь, и руки уже не дрожат, и целишься быстро… Вот и у меня рука не дрогнула, а в голове недоросомахи образовалось некрасивое отверстие. А на стене за его спиной еще более некрасивое пятно.

Со смертью зараженного когти на его руках исчезли, и девочка мешком рухнула на пол, ударившись лицом, но, видимо, даже не почувствовав этого.

Кое-как доковыляв до напарницы, я перевернул ее на спину и, внимательно осмотрев, убедился, что голова девочки цела, а значит, жить будет, нужно только подождать, пока организм приведет себя в порядок. Впрочем, я собирался ускорить процесс и дождался, пока на лбу несостоявшегося убийцы созреет красный кристалл. Забрал его и приложил к ранам девочки. А затем, подняв пистолет, не спеша похромал осматривать дом в поисках других, еще живых опасностей, готовый стрелять на любой шум, любое движение. Явно же не мирные люди тут собрались? Но, к счастью, ни мирных, ни немирных людей в доме больше не обнаружилось.

Вернувшись к начавшей приходить в себя Маше, я поднял ее с пола и отнес в спальню, где аккуратно положил на кровать, нисколько не заботясь о чистоте белья. Хозяевам оно явно уже не понадобится, а его наследники пусть потом ругают меня сколько хотят, плевать.

А после я хотел было уже устроить обыск негостеприимного дома, но вовремя вспомнил, что на улице как раз сейчас валяется здешний хозяин. К нему и направился. И даже успел раньше, чем он очнулся. Впрочем, в этом был не только плюс, но и существенный минус: когда я приволок его за ноги в дом, в сознание он так и не пришел. Мне же требовалось его допросить, и как можно быстрее, пока не приехала полиция, которую наверняка уже вызвал кто-нибудь из соседей. Выстрелы-то они наверняка слышали.

Так что пришлось брать хозяина дома за ногу и волочь его на второй этаж по лестнице. И пусть сам пеняет на себя. Кто же ванную на втором этаже делает?

А уже в ванной под струей холодной воды он пришел в сознание и остро пожалел о своем поведении. Нет, сначала матерился, угрожал… Вот только пропало у меня настроение играть в доброго человека, после того как его сыновья чуть не убили Машу.

О том, что убитые мной зараженные — сыновья этого наркоторговца, он мне и рассказал вскоре после того, как я сломал ему руку. Семейный бизнес у них оказался… Причем торговали они, как выяснилось, не только наркотиками. Еще и кристаллами приторговывали, синими. А вот красные складывали в кубышку, явно приберегая для себя. Как добывались, спрашивать не стал. И так понятно, что крови на руках семейки больше, чем достаточно. Впрочем, чего еще ожидать от наркоторговцев.

Думаю, что этот урод мог бы много еще чего рассказать, но снизу донесся голос очнувшейся Маши, и допрос пришлось срочно заканчивать, спросив напоследок о том, где искать дурь и кристаллы. Там же в заначке нашлась и немалая сумма денег, но это логично, не в банке же их хранить? Суммы не те, которые обыватель себе позволить может. Ну да ничего, у нас эти деньги не залежатся, пойдут на благое дело. Жертвуют же на лечение разных неизлечимо больных? Вот и будем считать, что эти гады пожертвовали на лечение зараженных все, что у них было.

Успокаивая свою совесть такими размышлениями, я собрал добычу в найденную тут же спортивную сумку и, шипя от боли, спустился на первый этаж к очнувшейся девочке.

— Ты закончил? — деловито спросила уже бодро сидящая на постели Маша. — Все, шуметь больше не будешь?

— Закончил, — кивнул я и, поморщившись, опустился на кровать рядом с ней. — Все закончил, некому здесь больше шуметь…

— Ты чего, его добил? — с преувеличенным удивлением округлила глаза Маша. — А кто мне лекцию читал о том, что надо быть добрым? Вот совсем недавно?

— Знаешь что? — устало вздохнул я, прикидывая, всыпать ей ремня прямо сейчас, воплощая угрозу отца, или пока не стоит? А то ведь не поймет. Кто его знает, что у молодежи сейчас в голове? Понасмотрятся тик-токов своих… — Угомонись. И пошли уже отсюда, пока нас не поймали.

— Ой, подожди! — опомнилась вдруг девочка и быстро достала из кармана сотовый телефон… с расколотым вдребезги экраном. — Бли-и-н!

— Поехали, потом позвонишь! — нетерпеливо поторопил я, поднимаясь на ноги.

— Да подожди ты! Дай мне свой телефон, я симку вставлю! — воскликнула Маша. — Мне папе надо позвонить, пока он весь свой отдел на уши не поставил!

— Весь его отдел и так скоро здесь будет! Соседи их уже наверняка вызвали, валим, потом позвонишь, десять минут ничего не решат!

— Дай, я сказала! — Маша выдернула у меня из рук телефон, который я машинально достал из кармана, и принялась сноровисто менять симку. — Ты не понимаешь! Он мне позвонил как раз, когда я вошла… По звуку меня и поймали! И вот представь, звонит он, а тут все резко обрывается и телефон вне зоны действия… Ты бы что подумал? Вот и он там сейчас с ума сходит!

— Ладно, у тебя пять минут! — нехотя согласился я, поняв ситуацию. — Я пока в местный гараж наведаюсь, гляну…

— Ага… — рассеянно отозвалась Маша, набирая номер на телефоне. — Привет, пап! Да все хорошо у меня, честное слово! Что? Ну… Ладно, не все. Ладно, ладно, все плохо. Ага, совсем, совсем плохо! Да! Ваще писец, ага! Ну я в ванной была, а тут ты позвонил, и я это… Телефон утопила, вот… Пришлось искать старый, менять симку. Ты же мне купишь новый, когда приедешь?

Хмыкнув, я покачал головой, поражаясь находчивости юного дарования, и, не став дальше слушать, подобрал с обувницы связку ключей и пошел в гараж. Бедный ее будущий муж, вот честное слово… Не соскучится он с такой оторвой. Если она, конечно, доживет до замужества с таким-то образом жизни.

Гараж наркоторговцев приятно удивил своим содержимым. Нет, не новеньким внедорожником с распиаренным шильдиком на радиаторе, и даже не его младшим братом-инвалидом. Ну тем, который без крыши. Кабриолет, кажется, называется… А вот пошарпанный и побитый жизнью мотоцикл, скромно припаркованный в углу, порадовал! А если учесть, что к нему прилагались и дорожные сумки, притороченные сбоку, и два полноценных шлема с зеркальными стеклами… В общем, я почти влюбился!

Завелся железный конь, явно истосковавшийся по просторам дорог, почти мгновенно, и даже полупустой бак меня не сильно расстроил, благо бензин нашелся здесь же в гараже, в большой пластиковой канистре, которой как раз хватило, чтобы заправить мотоцикл под пробку. В общем, спустя отведенные Маше пять минут у крыльца дома нас уже ждал готовый транспорт.

— Ух ты! — воскликнула выбежавшая на крыльцо девочка, увидев, на чем мы поедем. — А порулить дашь?

— Потом, — отмахнулся я. — Садись, поехали, и так уже задержались здесь!

— Смотри, ты обещал! — кивнула Маша, дав понять, что теперь с меня живого не слезет, пока не попробует покататься на мотоцикле. А судя по загоревшимся глазам, и вовсе попытается отобрать транспорт, если сумеет им управлять. — А машина? Мы что, ее бросим?

— Она в розыске, мы ее угнали недавно, — признался я, нисколько, впрочем, не жалея о потере.

— Говорила же, что с тобой будет весело! — бесшабашно улыбнулась эта пигалица, усаживаясь на мотоцикл.

— Угу, обхохотался уже… — вздохнул я и, оглядев перепачканную кровью одежду Маши, снял с себя куртку. — На, одевай, а то мы далеко не уедем.