Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 9)
распустился, обнажив стеклянный глаз игрушки.
Витя развернул шоколад, отломил квадратик и вдруг сказал:
– А мой папа тоже всегда на работе. Только он не дарит шоколадки.
Он забыл, как я выгляжу.
– Умри на работе – станешь героем. Забудешь семью – станешь
легендой, – Артём засмеялся, но смех застрял в горле, когда Витя
достал из рюкзака фото: мужчина в каске обнимает его у ёлки. – Где он?
– В Норильске. Говорит, скоро купит мне компьютер… лет через
пять.
Артём потянулся к мышке, чтобы снова закрыть всплывающее видео
Лизы, но вместо этого ткнул в «воспроизвести». На секунду в офисе
прозвучало:
колокольчика. Мария замерла, а Витя улыбнулся:
– Похоже на меня в детстве. Только я кричал «мама».
– Выключи, – резко сказала уборщица, швабра звякнула о ведро. —
Нельзя смешивать миры.
Он нажал паузу. На экране застыла Лиза с протянутыми руками. В
тишине завыл ветер, и Артём вдруг заметил, что снег за окном теперь
повторял траекторию дронов – спиралью, бесконечной петлёй.
– Несите кофе, – буркнул он, снова погружаясь в экран. – Двойную
порцию. И… купите Вите тот компьютер.
– Что? – Мария уронила тряпку.
– Спишете на расходники. Скажем, это часть шоу – он показал на
визуализацию, где дроны теперь складывались в цифры: 3:15. – Пусть
учит алгебру. А то вырастет лузером, как я.
Когда они ушли, он достал из стола куклу. В её стеклянном глазу
отражался экран с плачущим ангелом, а на шее болталась бирка: «Лизе, с любовью от папы». Он швырнул игрушку в мусорку, но промахнулся
– кукла упала в ведро с конфетти, став очередным нераспакованным
подарком.
«Па-па-па!» – эхо детского голоса донеслось из колонок, но это был
всего лишь скрип колеса швабры, выписывающего на полу цифры: 3:15.
Анатомия пустого стула
Воздух в детсадовском зале пропитался запахом пластилина и
несбывшихся обещаний. Наталья, стирая помаду с зубов (от нервного
прикусывания губ), прижала к груди старую камеру – её объектив был в
отпечатках Лизы, трогавшей стекло в попытке «поймать папу». Девочка, в костюме пчёлки с крыльями из рваного тюля, тыкала жалом-пальчиком
в пустой стул, украшенный звёздой с надписью «Самый лучший папа».
– Он превратится в мёд? – спросила она, срывая усики из синельной
проволоки. – Как в мультике, где папа-медведь всегда спит…
Флешбек:
Такси мчалось сквозь ливень, превращающий Москву в аквариум с
мутными огнями. Артём, разминая виски, листал презентацию на iPad —
графики росли, как грибы после дождя. Водитель, пахнущий дешёвым
одеколоном и тоской, ловил в зеркале его взгляд:
– Моя дочь в пять лет рисовала меня как палку с глазами. Теперь
ей тринадцать – рисует чёрные квадраты. Успеете, пока вы палка?
– Успею на конфетти, – Артём вырубил звук уведомления «Лиза: утренник через 20 мин», заменив его треком Imagine Dragons. – После
салюта.
Настоящее:
– Он в пути! – Наталья притворно улыбнулась, поправляя Лизе корону
из фольги, которая резала лоб. На экране проектора слайд «Наши
герои» показывал Артёма с обложки Forbes – лицо заретушировано, глаза как у голограммы. Рядом фото сантехника дяди Васи с
надписью: «Чинит миры». Лиза тыкала в экран влажной конфетой:
– Это не папа. Папа… как супермен! Только без плаща.
Артём ворвался в 21:03, когда уборщица тётя Глаша, с метлой-посохом, подметала последние конфетти-звёзды. Его пальто от Zegna, пропахшее
дымом презентационных фейерверков, зацепило гирлянду – лампочки
лопнули, осыпав Лизу стеклянным дождём.
– Солнышко… – он протянул медведя из Harrods, чей бант
размотался, как судьба. – Он умеет петь!
Девочка, уже в куртке с капюшоном-улеем, отшатнулась:
– Я не малышка. Медведи – для глупых.
Медведь заурчал «I love you» на английском, и Наталья засмеялась —
звук треснул, как фарфор.
– Ты обещал… – начала она, но Артём перебил, показывая на
телефон: