Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 10)

– Клиент! Сейчас… – Экран светился: «Алёна. ЧП. Дроны упали в

реку».

Лиза подняла с пола конфетти-звезду, прилипшую к ботинку отца.

– Почему они грязные? Ты топтал их?

– Это… звёзды с неба, – он попытался обнять её, но дочь сунула ему

в ладонь мокрую конфету – растаявший «Киндер-сюрприз». – Держи.

Там динозавр. Как ты.

Ирония:

На выходе дворник жёг мусор – в костре кружились обгоревшие звёзды

из фольги. Артём поднял одну, но ветер унёс её к чёрному «Мерседесу», где ждал водитель с презентацией.

– Завтра устроим праздник! – крикнул он в спину Наталье, которая

вела Лизу, спотыкающуюся о тень от фонаря.

– Не надо, – девочка обернулась, и её крылья-тюль затрепетали. —

Ты всё равно принесешь только пепел.

В машине он запустил видео из облака. «Па-па-па!» – засмеялся

голосок, но экран погас, отразив его лицо – трещина усталости теперь

пересекала лоб, как шрам.

А в детсаду тётя Глаша, вытирая пол, нашла медведя. Она нажала на

лапу – игрушка прокричала «I love you», пока уборщица, всхлипывая, бросала её в мешок с мусором, где уже лежала нераспакованная любовь.

Счёт в такт метроному

Крыша «Меркурия» дрожала от басов, а шампанское «Дом Периньон»

стекало по стеклянному парапету, как слёзы неба. Артём, прищурясь от

вспышек дронов, рисовавших в небе логотип клиента, сжал в руке

конверт – края врезались в ладонь, оставляя красные полосы. Внутри: чек на сумму, равную стоимости ингаляторов для Лизы. «Срочно.

Бронхоспазм», – светилось уведомление от Натальи, похороненное под

сотней восторженных «

» в рабочем чате.

– Вы – гений! – клиент, пахнущий трюфелями и кокаином, впился

пальцами в его плечо. – Эти часы… Брейтлинг? Да вы алмаз!

Артём кивнул, поправляя на запястье мужчины браслет, холодный как

скальпель. «Самый точный хронограф», – хотел сказать, но вспомнил, как неделю назад Лиза, задыхаясь, хрипела в трубку: «Па-па… ж-ж-ж-ж-ж».

– Жена опять звонила? – подскочил коллега Макс, протягивая бокал с

икрой, плавающей в шампанском, как чёрные слёзы. – Брось, они все

одинаковые. Любят кошельки, а не нас.

Артём глотнул, пузырьки шампанского щипали горло, как

микроскопические иглы.

– Моя… любит розы. – он показал на грузовик у входа, заваленный

букетами для танцовщиц. – Искусственные. Не вянут.

Ветер подхватил конфетти – золотые звёзды прилипли к его лацканам, словно паразиты славы. Где-то внизу, на двадцатом этаже, уборщик мыл

окна, и Артём на миг поймал его взгляд: мужчина покачал головой, будто

видел сквозь него – пустоту в кармане пиджака, где лежал ингалятор

Лизы с наклейкой «Суперпчёлка».

– Тост! – закричал кто-то, и бокалы взметнулись вверх. Артём поднял

свой, но вместо вина увидел мутную жидкость – капли дождя, смешанные с пеплом от фейерверка.

– За успех! – грянул зал, а он прошептал:

– За Лизу.

Внезапно экран за спиной взорвался видео: дроны складывались в

цифры 3:15, а затем – в лицо девочки. «Па-па-па!» – эхо первого слова

прокатилось по крыше, заглушая музыку. Все засмеялись, решив, что это

часть шоу. Только Артём, уронив бокал, полез в карман за телефоном —

там, среди уведомлений от клиентов, висело сообщение: «Ребёнок в

реанимации. Где ты?»

– Артём? – клиент потряс его за плечо, сжимая подаренные часы. —

Вы как будто в другом измерении!

– Да, – он выдернул руку, срывая с себя конфетти-звёзды. – Там, где

время…

Не договорив, рванул к лифту, спотыкаясь о бутылки. В кармане звякнул

чек – сумма, которой хватило бы на аппарат ИВЛ. Лифт ехал

мучительно медленно, а на зеркальной стенке он увидел своё отражение: вместо галстука на шее болтался стетоскоп, забытый в спешке.

P.S.

На следующий день клиент прислал фото: часы Breitling лежали в

собачьей миске. Подпись: «Мой лабрадор оценил ваш „гений“». А в

больничной палате Лиза, подключённая к мониторам, рисовала на

стекле единорога. Из динамика ноутбука, где Артём показывал

презентацию, доносилось: «Па-па-па…» – как метроном, отсчитывающий последние секунды доверия.