Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 8)
потрогал его – блёстка отклеилась, упав в стакан с виски.
эхом прозвучал тост, а в ответ – тиканье часов Rolex, подаренных за
«сделку века».
– Я завтра… – начал он, но телефон в кармане завибрировал. На
экране: «Алёна. СРОЧНО. Клиент хочет фейерверк в форме черепа».
Наталья засмеялась – сухо, как треск сминаемой гирлянды.
– Отвечай. Может, попросишь его прислать вертолёт за тобой?
Чтобы не терять время на дорогу.
Он вырубил телефон, и в тишине вдруг зазвучало:
с первым словом Лизы, случайно запущенное с облака. На экране
ноутбука: малыш тычет пальцем в камеру, а Наталья за кадром
шепчет:
– Подарок… для Лизы, – он толкнул сумку Harrods через стол. Бант
развязался, обнажив угол медведя. – Самый мягкий в Лондоне, продавец клялся.
– Он уже боится темноты, Артём. Ему пять лет, – она не взглянула
на пакет. – А Лиза перестала бояться. Спит одна. Даже когда клоун
падает со шкафа.
Он встал, задев край стола – виски расплескался, нарисовав на
мраморе кляксу, похожую на карту страны, которую они больше не
посещали. В дверях обернулся: Наталья вытирала бокал, на котором
остался след его помады – ярко-красный, как сигнал SOS.
– Утром заеду в сад. На утренник… – солгал он, зная, что в 8:00 уже
будет в самолёте в ОАЭ.
– Не надо, – она развернула к нему экран ноутбука: рассылка с фото
Лизиной поделки – единорог из ватных дисков. Заголовок: «Папа, это
ты! Ты летишь!» – Она подарила его няне. Сказала, что ты всё
равно не придешь.
Он вышел, хлопнув дверью. Медведь в сумке захрипел, задыхаясь в
пластике, а на кухне Наталья развернула фольгу – внутри лежал пирог
с яблоками, испечённый утром. Тесто пропиталось соком, как губка
слезами.
«Па-па-па!» – эхо детского голоса донеслось из детской, но это был
всего лишь скрип качелей во дворе, раскачиваемых ветром с запахом
гниющей листвы.
Алгебра и алхимия
Офис пахнет перегоревшим кофе и одиночеством. Артём развалился в
кресле Herman Mil er, впиваясь взглядом в экран, где 500 виртуальных
дронов складывались в логотип нефтяной компании – двуглавого орла, пожирающего доллары. За окном, затянутым морозными узорами, метель выла, как клиент, требующий «больше огня». Он щёлкнул мышью, и орёл взорвался искрами, осыпая монитор пиксельным конфетти.
– Гениально, – прошептал он, стирая с клавиатуры крошки
вчерашнего круассана. Липкие блёстки прилипли к пальцам – остатки
презентации для бренда детского питания. В углу экрана мигало
уведомление: «Лиза: первое слово (2019)». Наталья залила видео в
облако утром, добавив смайлик с сердечком.
– Сначала – крыша над головой, потом – детский лепет, – он
закрыл всплывающее окно, будто захлопнул дверь. – Она ещё
маленькая. Всё успеет.
Где-то за спиной заскрипела швабра. Уборщица Мария, в перчатках с
дырками на пальцах, вытирала пол под столом, заваленным
сертификатами «Лучший ивент-менеджер». Рядом, на стуле из ИКЕА, её
сын Витя, лет десяти, решал алгебру, облизывая карандаш. Артём
наблюдал, как мальчик выводит «x = 12», и внезапно швырнул ему
шоколадку «Ritter Sport» с верхней полки:
– Умники тоже заслуживают сладкого. Держи, пока не растаяло.
Мальчик поймал плитку, смяв тетрадный лист.
– Спасибо, – пробормотал он, разглядывая обёртку на немецком. – А
вы… не пойдёте домой?
– Дом? – Артём фыркнул, включая визуализацию фейерверков. На
экране вспыхнули цифры: $2,000,000. – Я там, где рождаются чудеса.
Вот, смотри – он повернул монитор, показывая мальчику анимацию: дроны рисовали в небе плачущего ангела. – Это для миллиардера, который бросил жену в день её рождения.
Мария выпрямилась, опираясь на швабру. Её тень легла на стену с
дипломами, превратившись в великана.
– Вам кофе долить? – спросила она, указывая на его кружку с
надписью «Босс». – А то как мёртвое море – соль на дне.
– Не надо. И так горько, – он потянулся к ящику стола, где лежал
свёрток в обёртке Harrods – кукла для Лизы, забытая месяц назад. Бант