Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 36)

Люстра раскачивалась, бросая блики на куклу в углу – ту самую, с

треснувшим глазом. Её голова отвалилась, и из шеи высыпались фишки

с цифрой 0. «Пей, король! – незнакомка влила ему в глотку

шампанское, и пузырьки обожгли горло, как слёзы в день, когда Наталья

ушла. – Завтра ты снова будешь нищим. Но сегодня… сегодня ты

мой Алмазный Джек».

Артём схватил её за талию, и платье захрустело, как обёрточная бумага

от подарка, который Лиза так и не дождалась. «Знаешь, что куплю

завтра? – он разорвал фишку «зеро», и песок из неё посыпался на

пол. – Море. Куплю целое море!»

«Уже купил, – она провела пальцем по его губам, оставляя след

помады цвета чёрного солнца. – Оно в тебе. И оно гниёт».

Вдруг люстра вздрогнула – пробка выпала, и хрустальный подвес

разбился у их ног. Артём наклонился поднять осколок, но вместо стекла

в пальцах оказался браслет Лизы. «Пап… – эхо донеслось из

кукольного туловища, – ты обещал…»

Он отшвырнул браслет, и тот, ударившись о стену, рассыпался в песок.

Чёрное солнце на экране погасло, сменившись рекламой: «Продажа

почек – мгновенный выкуп!» Незнакомка исчезла, оставив на стуле

куклу в блёстках. Артём прижал к её лицу фишку с 1 800 000, но цифры

стёрлись, как надпись на больничной таблетке.

«Король? – бармен протянул ему чек. – Счёт за шампанское. И за

люстру».

Артём рассмеялся, разрывая купюры. Бумага хрустела, как кости под

колёсами поезда, уносившего отца. «Жизнь… – он упал в кресло, наблюдая, как уборщик подметает осколки люстры, – …это когда ты

выигрываешь, но всё равно теряешь колокольчики».

Он ещё не знал, что через час, в туалете казино, найдет куклу с

запиской: «Море не продаётся. Но почка – да. Жду за углом». А

чёрное солнце, отражаясь в луже шампанского, нарисует на стене

силуэт девочки с ингалятором.

Клоун без грима

Солнце било в окно полосами, как нож по горлу – через шторы из

дешёвого тюля, пахнущего спермой и апельсиновой цедрой. Артём

открыл глаза, и первое, что увидел – куклу. Она сидела на мини-баре, голова откинута назад, в горле торчала пробка от шампанского. «Пап, —

шевельнулись её тряпичные губы, – почему ты разрешил им меня

сломать?» Он зажмурился, но голос Лизы уже заполз в уши, смешавшись с гулом кондиционера, выдувающего чёрный песок из

вентиляции.

На столе, среди бутылок Dom Pérignon, пустых, как его обещания, лежала записка: «Спасибо за ночь. Кошелёк в ванной. P.S. Ты

храпишь, как умирающий». Чернила отпечатались на пальцах, оставляя следы, похожие на синяки. Артём поднялся, и матрас хрустнул

– не пружины, а осколки бокала, раздавленного телом незнакомки. Её

духи всё ещё висели в воздухе: жасмин и формалин.

В зеркале над умывальником его шею украшал синяк – отпечаток губ, как штамп на долговой расписке. «Красиво, – он ткнул в фиолетовую

отметину, и боль отозвалась в виске, – как будто меня поцеловал

пистолет». За его спиной в зеркале мелькнула тень: Игорь в костюме

клоуна жонглировал фишками. «Поздравляю, король! – засмеялся

Игорь, и его грим потёк чёрными слезами. – Теперь ты официально

банкрот. И проститутка».

Кошелёк плавал в ванной, наполненной розовой водой. Артём сунул руку

в ледяную жидкость – пальцы наткнулись на куклу Лизы. Её платье

размокло, а в животе зияла дыра: вместо набивки – обрывки расписок и

фото Натальи. «Пап, – запищала кукла, когда он вынул её, – я не хочу

тонуть…» На дне ванны лежали три монеты и ключ от номера, ржавый, как воспоминания.

«Голосование началось! – заорал телевизор, сам включившись. На

экране – чёрное солнце, пожирающее город. «Кандидат Артём Петров: обещает море, продаёт почки!» Артём швырнул в экран куклу, и та

взорвалась, осыпав ковёр конфетти с цифрой 0.

Он одевался, спотыкаясь о пустые бутылки. Каждая издавала звук —

хруст Лизыной астмы, хрип Натальи, щелчок дверного замка. В кармане

пиджака нашлась фишка «зеро», но при свете дня она оказалась

жетоном от автомойки. «Всё или ничего… – он рассмеялся, глядя на

синяк в зеркале. – А получилось – ничего».

На выходе горничная, похожая на кукву с фабрики ужасов, протянула

ему чек. «Повреждение люстры, – она ткнула ногтем в графу «1 800

000», – и эксплуатация постели. Оплатите, или вызовем полицию».

«Эксплуатация… – Артём разорвал чек, и бумага захрустела, как кости

под колёсами. – Это моя специальность».