Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 34)
Он побежал, спотыкаясь о пустые бутылки – их донышки, как линзы, увеличивали лица прохожих: все они смеялись, как Игорь. В кармане
осколок кружки разрезал кожу, оставляя на брюках кровавое «па…».
У моста он остановился, глотая воздух, который когда-то продавал. Река
несла обломки: детский ботинок, клавиатуру, флакон духов
Натальи. «Лиза… – он достал последнюю бусину с буквой «и». – Я…»
– Почка – 500 тысяч, – голос из-за спины заставил обернуться.
Человек в маске хирурга держал табличку: «Срочно куплю ваше
нутро». «Согласен? Или предпочитаете сгнить здесь?»
Артём посмотрел на бусину, потом на реку, где чёрный лебедь плыл к
горизонту, держа в клюве фишку «зеро». «Да… – он кивнул, чувствуя, как песок времени высыпается из карманов в воду. – Согласен».
Он ещё не знал, что завтра встретит человека, который предложит ему
продать почку. И он согласится.
Глава 3: «Адреналин»
Наведи на QR-код и получи музыкальное сопровождение к Главе 3:
«Адреналин» (Название: «Чёрное солнце в шприце»).
Ставка на чёрное солнце
Зеркальный потолок казино дробил Артёма на сотни осколков: в каждом
– человек, которого он когда-то обманул. Последние фишки, пять
кроваво-красных прямоугольников по 10 тысяч, прилипли к ладони, как
струпья. «Зеро, – он бросил их на зелёное сукно, и стол задрожал, будто от удара. – Всё на зеро».
Крупье, похожий на восковую куклу с выставки ужасов, щёлкнул колесом
рулетки. Шарик заплясал, звонко стуча по металлу, словно Лиза в тот
вечер, когда била кулаками в запертую дверь: «Пап, открой! Я не буду
плакать!» Артём сжал запястье, где след от браслета дочери жёг кожу
– тонкая полоска, как шрам от удавки. «Rien ne va plus, – прошипел
крупье, и его голос слился с гулом вентиляции, выдувающей запах
дешёвого виски и отчаяния. – Ставок больше нет».
Рядом, за столиком с покером, чья-то рука с сигарой подбросила в
воздух куклу. Плюшевая медведица в платье с рюшами – точная копия
той, что Лиза прижимала к себе в больнице. «Смотри, пап, у Мишки
тоже астма! – она приложила игрушку к ингалятору. – Теперь мы
лечимся вместе!» Артём потянулся к фишкам, но стол вдруг стал
липким – сахар от коктейлей смешался с потом на кончиках пальцев.
Шарик замедлился, цепляясь за цифры. «Девятка… чёрное…
восемнадцать… – крупье бубнил, а Артём впился взглядом в чёрное
солнце – неоновую лампу над столом. Её свет прожигал сетчатку,
оставляя пятна, похожие на дыры в кошельке Натальи. – Тридцать
два… зеро!»
Тишина. Потом хруст – Артём не понял сначала, откуда: его
собственные зубы, сведённые голодом, или звук ломающейся куклы, которую пьяный гроссмейстер в дальнем углу рвал на куски, вырывая
набивку. «Выигрыш, – крупье вытолкнул гору фишек, и те зазвенели, как кандалы. – 1 800 000. Поздравляю».
Артём схватил фишку с цифрой 0, прижимая её к следу от браслета.
Пластик впился в кожу, повторяя узор «Лизы». «Жизнь… – он
засмеялся, и смех рассыпался кашлем. – Та же рулетка. Только
ставки… – в горле запершило от дыма, – …выше».
Из колонок хлынул джаз, но мелодию перебил хруст – то ли фишки в
кармане Артёма, то ли рёбра, когда Игорь бил его в подсобке месяц
назад. «Ты проиграл ещё до начала, – тогда сказал Игорь, вытирая
окровавленные костяшки. – Потому что боишься хруста. Хруста
костей, денег, своей жалкой совести…»
Чёрное солнце погасло, сменившись синим прожектором. На экране над
баром всплыло фото Лизы: «Пропала девочка. 8 лет. Астма». Артём
вжал фишку в руку так, что цифра 0 отпечаталась на
ладони. «Миллион… – он поднял глаза к потолку, где его осколки
теперь смеялись хором. – Хватит на ингалятор. Или на новый
браслет…»
Куклу за столиком добивали вилкой. Из живота медведя сыпался
синтепон, похожий на снег с того курорта, где Наталья
сказала: «Выбирай: мы или твоё зеро». Артём вышел, спотыкаясь о
собственные тени. В кармане хрустели фишки, а в ушах звенело:
«Пап, – голос Лизы слился со скрипом рулетки. – Когда мы купим
море?»
Он ещё не знал, что через час, в подвале ломбарда, фишки превратятся
в пачку грязных купюр. А чёрное солнце в небе прожжёт дыру в его