Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 26)
„Прости, я исправлюсь“… трогательно».
Он рванулся вперёд, но поскользнулся на рассыпанном песке из
разбитых часов. Зёрна прилипли к ладоням, как клейкие воспоминания: Алёна, помогающая Лиза лепить куличики на том пляже, Алёна, стирающая следы помады с его воротника после корпоратива… «Ты же
клялась, что семья – не разменная монета!»
– А вы клялись не врать! – она швырнула флешку в лужу у его ног.
Чёрный лебедь утонул, пуская пузыри. «Когда вы в последний раз
звонили Лизе? Когда покупали ей лекарство от астмы? Нет, вы
покупали молчание судей!»
Артём поднял флешку. Металл был холоднее льда из коктейля, который
они пили после первого успешного проекта. «Я… Я же доверял тебе
как…»
– Как раб доверяет цепи? – она поправила воротник, и он увидел на
её шее новый кулон – песочные часы с чёрным лебедем вместо
песка. «Вы разучились видеть людей. Только цифры, Артём. Даже
дочь стала статьёй расходов».
Дождь усилился, превращая комнату в аквариум с мутными стенами.
Алёна достала из кармана осколок кружки – буквы «Лучш» – и
положила его на стол. «Отдайте Лизе. Пусть склеит… или выбросит».
Когда дверь захлопнулась, Артём прижал флешку к груди. Красный глаз
лебедя светился сквозь ткань, как рана. Он подключил её к ноутбуку, и
экран заполонили папки: «Долги», «Взятки», «Семья». В последней
лежало видео: Лиза в больнице, кашляющая в маске, а на заднем фоне
– Алёна, гладящая её по волосам. Дата: вчера.
– Бизнес – это сделки… – он удалил все файлы, но они
восстанавливались, множась, как головы гидры. «Нет! Это… это…»
На столе зазвонил телефон Лизы. На экране – сообщение: «Пап, когда
ты приедешь? Тетя Алёна сказала, ты очень занят…»
Чёрный лебедь на флешке захлопал крыльями в такт дождю. Артём
швырнул её в окно. Стекло треснуло, но не разбилось, оставив птицу
висеть в паутине трещин – словно она попала в ловушку времени, которое сам же и продал.
Автодафе памяти
Камин трещал, выплёвывая искры, похожие на сбежавшие с корпоратива
бухгалтерские нули. Артём швырнул в огонь диплом МГИМО – кожаная
обложка скорчилась, как паук в агонии, золотое тиснение «с
отличием» почернело, превратившись в «с огнём». Дым пахнул
библиотечной пылью и амбициями 20-летнего мальчишки, который
верил, что мир можно завоевать цитатами из Макиавелли. «Феникс… —
он разорвал свадебное фото, где Наталья смеялась, запутавшись в
фате. – …рождается из пепла. Да?» Пламя слизнуло её лицо, оставив
только его руку на талии – теперь она обнимала пустоту.
– Папа, ты обещал приехать! – голос Лизы вырвался из горящего
конверта с наклейками пчёл. Детские буквы «я скучаю» вздулись
пузырями, лопаясь в огне. «Сгорю – стану фениксом. Или пеплом…»
Он схватил кружку «Лучший папа», но вместо кофе выплеснул в камин
виски. Пламя взвыло синим, осветив стену, где тень от кружки
превратилась в лебедя с расправленными крыльями. «Лети, тварь! —
Артём бросил в огонь пачку писем. – Лети и скажи им, что я…»
Письма вспыхивали одно за другим.
Слова «папа», «прости», «завтра» обугливались, сворачиваясь в
чёрные розочки. Дым щипал глаза, и он увидел себя в зеркале над
камином: лицо, покрытое пеплом, как ритуальной краской. «Ты… уже
пепел, – прошептало отражение. – Даже фениксу нужен труп».
На ковре рассыпался песок из разбитых часов – зёрна закатились под
диван, где лежала игрушечная лопатка Лизы. Артём наклонился, собирая горсть, и бросил в пламя. Песок зашипел, будто это соль на
ране времени. «Сколько дней я украл у неё? – он сжал обгоревший
край фото, где Лиза строила замок. – Десять? Сто?»
Внезапно камин захлебнулся дымом. Из трубы вырвался вихрь пепла, сложившись в силуэт чёрного лебедя. Птица ударила крылом по окну, и
стёкла запели тонким звоном, как бокалы на той свадьбе, которую он
сейчас жег. «Нет! – Артём сунул руку в огонь, выхватывая
полуобгоревший лист. – Верни! Верни это!»
Но на пергаменте уцелело лишь одно слово – «Лиза». Он прижал его к
груди, и пепел смешался с потом, оставив на рубашке грязное пятно в
форме сердца. За окном завыл ветер, принеся запах моря и детского
крема. «Пап… – эхо донеслось из пепла. – Ты где?»
Артём схватил кочергу, разворошив огонь. Среди углей блеснуло стекло