Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 16)
Сейчас же его голос, пропитанный виски, резал уши: «No time for losers!» Коллеги подхватили, тряся бутылками. Кто-то швырнул в воздух
пачку денег – купюры разлетелись, смешавшись с конфетти. Артём
поймал одну: на ней красовалась детская каракуля «Папа » – Лиза
сунула её ему в портфель на прошлой неделе.
– Эй, босс, вам письмо! – курьер вручил конверт с логотипом клиники.
Внутри – фото Лизы в кислородной маске и счёт с жирным «ОПЛАТИТЬ
ДО…». Он сунул его в карман, где уже лежала флешка-лотос от Ли Вэя.
– Споём, Артём! – коллеги толкнули его к микрофону. Кружка
выскользнула из рук, разбившись о пол. «Лучший па» – осколки
замерли в луже виски. Он запел, глядя на осколки: «…of the world!» – а
в голове звучало: «Па-па-па!» – видео Лизы громче колонок.
В углу, за шторами из дыма, стоял нераспакованный подарок —
велосипед с ленточкой «Для моей принцессы». Лента сползла, как
слеза. Артём допил из горлышка, чувствуя, как алкоголь жжёт горло, как
когда-то жгли глаза от бессонных ночей у кроватки Лизы.
– Выпьем за победу! – кто-то поднял бокал, но Артём уже падал в
кресло. На экране караоке пульсировали слова песни, а перед глазами
плыло лицо Натальи в родзале: «Ты слышишь? Она сказала
“папа”…»
Телефон выпал из кармана. Видео запустилось само: Лиза тянулась к
экрану, а пьяный хор орал: «We are the champions!» – смешивая
прошлое и настоящее в коктейль из стыда.
Утром уборщик нашёл его спящим в луже конфетти, обнимающим
фрагмент кружки. На столе лежал контракт с Ли Вэем, подписанный
кровью из порезанного осколком пальца. Рядом – детский рисунок, промокший от виски: «Папа, приходи на утренник».
P.S.
Через неделю Наталья прислала фото: Лиза в больнице держит
плюшевого слона. На боку игрушки – пятно, похожее на виски.
Рейс в никуда
Самолёт вибрировал, как перегруженный жёсткий диск, а холод от
иллюминатора пробирался сквозь рукав пиджака, напоминая
прикосновение Лизы в день её рождения – тогда он забыл снять часы, и
металл оставил на её щеке красную полосу. Артём прижал ладонь к
стеклу, пытаясь поймать отражение луны, но вместо неё поймал блики
экранов: десятки пассажиров, уткнувшихся в сериалы, мерцали синим, как глубинное море. На откидном столике дрожал стакан с томатным
соком – жидкость колыхала крошечный айсберг льда, словно тонущее
сердце.
– Вам подушку? – голос стюардессы вспорол тишину. Она стояла, держа в руках белую подушку, которая казалась мягче облаков за окном.
Её бейдж «Анна» был поцарапан, а на шее поблёскивала цепочка с
подвеской-самолётиком – точь-в-точь как у Лизы, только та носила
кулон в виде звёздочки.
– Нет, я… привык без мягкости, – ответил он, сжимая в кармане
ингалятор. Пластик был липким от конфетти, прилипшего к пальцам
после вчерашнего ивента.
Она кивнула, оставив на соседнем кресле шоколадку «Счастливого
пути!» – ту самую, что Лиза разворачивала в аэропорту, пока он
проверял почту. «Пап, смотри, внутри игрушка!» – но тогда он не
услышал. Теперь фантик торчал из папки с контрактами, как высунутый
язык.
Сон настиг его внезапно, как аварийная посадка. Артём бежал по полю, засыпанному конфетти вместо одуванчиков. Лиза в платье с
единорогами махала рукой: «Пап, здесь!» – её голос звенел, как
колокольчик в видео, которое он пересматривал тысячу раз. Он
ускорился, спотыкаясь о коробки с подарками – кукла в ханьфу, плюшевый кит, набор красок. Каждая коробка, едва он к ней прикасался, взрывалась блёстками, осыпая его лицо колючей пылью.
– Держи меня! – закричала Лиза, протягивая руки, но пальцы
коснулись её плеча – и оно рассыпалось, как песочный замок. «Па-па…» – её голос растворился в свисте ветра, уносящего конфетти к
чёрному небу, где вместо звёзд горели экраны с рекламой его
компании: «Освещаем ваши мечты!»
Пробуждение ударило турбулентностью. Ремень впился в живот, а в
ушах завыла сирена «Пристегните ремни». На коленях лежала
раскрытая папка – контракт, подписанный кровавым отпечатком (порез
от бокала на прошлой презентации). На полях, рядом с пунктом «Сроки», он неосознанно вывел: «Вернусь к 7-му» – день рождения Лизы.
– Господин, вам плохо? – Анна наклонилась, и её духи – смесь
жасмина и металла – напомнили аромат Натальи в день их свадьбы.
– Нет, – он потянул рукав, скрывая следы от запонок «Л.А.», впившихся в кожу. «Просто… аллергия на высоту».
В кармане завибрировал телефон: видео запустилось само.