Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 15)
Лизу. Её платье с единорогами кололо ладони, словно сотканное из
иголок. Наталья, в платье, которое он купил «вместо извинений»,
прижалась к нему плечом – холодным, как экран отключённого
телефона.
– Пап, щекотно! – Лиза засмеялась, дёргая его за галстук с узором из
микрочипов.
– Не шевелись, солнышко, – Наталья поправила ей бант, но взгляд
впился в Артёма: «Хоть сейчас будь человеком».
Вспышка ослепила. На секунду мир стал негативом: Лиза – белое пятно, Наталья – тень, а он – пустая рамка.
– Супер! Но… мистер, вы смотрите в камеру, как в гроб, —
фотограф вытер лоб платком с логотипом «Happy Family™». —
Давайте жизнерадостнее! Представьте, что подписываете
миллионный контракт!
Артём попытался улыбнуться, но мускулы свело – лицо треснуло, как
фарфоровая маска. За спиной, на фоне нарисованного замка (за 5 тыс. в
час), лежал нераспакованный подарок – плюшевый дракон, купленный
«для антуража». Из коробки торчала открытка: «Лизе. С любовью…» —
дальше пустота.
– Папа, смотри! – Лиза тыкала пальцем в конфетти, рассыпанное
ассистентом для «естественности». Зелёная звёздочка прилипла к её
щеке. – Как в твоём офисе!
– Да… – он смахнул блёстку, и та прилипла к манжете, впившись в
монограмму «Л.А.». – Только настоящие звёзды ярче.
– Настоящие? – Наталья фальшиво рассмеялась, поправляя воротник
его рубашки. «Brioni. 100% одиночество» – бирка царапала шею. —
Ты их видел хотя бы в телескоп?
Ещё вспышка. Лиза чихнула от пудры, которой ассистент припудрил им
лица. «Словно грим для клоунов», – подумал Артём, чувствуя, как
телефон в кармане вибрирует: видео «Па-па-па!» запустилось само.
Детский смех сплелся с щелчком затвора.
– Идеально! – фотограф показал снимок на экране. Все трое – куклы
в витрине: Лиза с прищуром, Наталья с поджатыми губами, он – с
глазами, как заблокированные аккаунты.
Готовый портрет повесили в офисе, заменив им окно. Но через неделю
Артём нашёл его изуродованным: Наталья вырезала себя и Лизу
маникюрными ножницами, оставив его одного на фоне нарисованного
замка. По краям дыр – рваные лепестки, будто рана цвела. В пустоте
висела записка: «Теперь ты король». Рядом – коробка с драконом, перевязанная чёрной лентой.
Вечерами, при синем свете мониторов, он подходил к фото. В дырах
сквозило: там, за стеной, уборщица мыла пол, а конфетти от вчерашнего
фуршета прилипало к подошвам, как жвачка. Однажды в прореху влетел
голубь – бился о стены, осыпая перьями, пока Артём не открыл окно.
– Лети, – прошептал он, но птица села на плечо, уставившись
пуговицами-глазами. В кармане снова заиграло «Па-па-па!», а на столе, среди контрактов, кто-то оставил зелёную звёздочку – липкую, выцветшую, настоящую.
Песня пьяного ангела
Шампанское лилось в бокалы с кристальным звоном, но Артём пил виски
из пластиковой кружки «Лучший папа» – надпись выцвела, как его
обещания. Конфетти от ивента прилипало к подошвам, хрустя под
ногами, словно кости насекомых. Коллеги, размахивая сигарами, орали
караоке: «We are the champions!» – их голоса рвали тишину, как
пиратское ПО рвёт защиту.
– Артём, ты гений! – кричал менеджер, обнимая его за талию. Его
пальцы оставили жирные следы на ремне Gucci – подарок Натальи на
забытую годовщину. – Китайцы снова купились на твой 3D-блеф!
– Не блеф, – он отстранился, наливая виски мимо краёв. Жидкость
лилась на пол, смешиваясь с блёстками. «Основано на реальных
преступлениях», – ехидно подумал он, но сказал вслух: – Инновации.
Внезапно из колонок вырвался гитарный проигрыш, и Артём увидел себя
семью года раньше: родзал, пахнущий антисептиком и надеждой. Он
качал Лизу на руках, напевая хрипло: «We are the champions…» – её
крохотная ладонь сжимала его палец, как птенец ветку.
– Смотри, она улыбается! – тогда Наталья смеялась, снимая их на
старый iPhone. – Твой голос – её первая колыбельная.
– Она будет чемпионом, – он целовал макушку Лизы, пахнущую
молоком и бесконечностью.