Алексей Павликов – Ключи от бездны (страница 22)
Ева прижала тлеющий рукав к груди. Споры взорвались облаком, показывая видение: мать в этом платье стоит на краю обрыва, а Пятеро стреляют в спину серебряными гарпунами. «Убивать… – Ева вдохнула споры, и её зрачки расширились, впуская призраков, – …как… ты… убила… себя… чтобы… я… родилась…»
Сзади заскрипели тормоза. Ева рванула пистолет, но пули прошли сквозь лобовое стекло машины с номером 1985-V. В салоне – кукла в её детском платье, держащая табличку: «С днём рождения, Элис. Пора домой».
«Домой… – она выстрелила в куклу, и из дырки в голове полезли морские черви, – …я… уже… в… аду… который… вы… построили…»
Черви упали на гроб-капсулу, и платье ожило, обвиснув на её плечах. Шов на талии впился в тело, сшивая кожу с тканью. «Нет! – Ева рвала ткань, но нитки были из её волос, сплетённых в детстве, – …снимите… это… проклятие…»
Из динамиков машины грянул вальс 19 века. Двери распахнулись, заливая могилу светом фар. В луче – следы шин вели прямо в открытый гроб матери. «Иди… – голос отца из радио, – …к… ней…»
Ева шагнула в свет. Фары ослепили, но она шла на звук материнского голоса: «Они стёрли даты, чтобы я вечно ждала в порту. Вырви швартовы, дочь».
Ноги провалились в гроб. Платье затянуло шнуровку, сдавливая рёбра. «Ждать… – Ева вытащила зажигалку, поджигая подол, – …вам… осталось… минуту…»
Огонь пополз вверх, пожирая грибные споры. В дыму проступил силуэт матери с ножом из коралла. «Возьми… – она вонзила клинок в ладонь Евы, – …и… разрежь… петлю…»
Кровь брызнула на камень, смывая фальшивую эпитафию. Проступили настоящие слова: «Здесь лежит бунтовщица, перерезавшая якорные канаты».
Машина взорвалась, осыпав могилу осколками с фото Пятерых. Ева собрала их в кулак, чувствуя как края режут кожу до кости. «Петлю… – она выплюнула клок дыма, смешанный с именем Элис, – …я… разорву… вашими… кишками…»
Над кладбищем пролетела стая чаек с горящими крыльями. Ева пошла по следам шин, её горящее платье оставляло на траве узоры из пепла – карту порта, где в доке ждал корабль с пятью трубами, дымящимися кровью.
Письмо матери, спрятанное в кресте
Крест в часовне скрипел на ветру, как недокрученный шуруп в крышке гроба. Ева вдавила пальцы в щель, где ржавчина пахла материнской кровью. «…убьют… когда… узнают… – обрывки письма вылезли наружу, обвив запястье как пуповина, – …спаси… нашу… девочку…» Буквы въедались в кожу, повторяя путь иглы абортария, где мать пряталась от Пятерых.
Флешбек ударил как приливная волна: мать в ржавой ванной, живот в синяках от попыток выжечь жизнь внутри. «Спи… – её пальцы дрожали на вздувшейся коже, – …пока… волны… не… проснулись…» За окном скреблись клювами чайки-соглядатаи, их крики сливались в отсчёт до родов.
Ева вытащила письмо целиком. Бумага оказалась кожей с внутренней стороны бедра матери – родимое пятно в форме якоря теперь обвивало её пальцы. «Они… почуяли… тебя… через… плаценту… – чернила из смеси йода и церковного вина расплывались при луне, – …идут… с… сетями… для… вылова… младенцев…»
Крест рухнул, обнажив нишу с колыбелью из кораллов. Внутри – бутылка с молоком, протухшим за 20 лет. «Пей… – голос матери закапал из горлышка, – …это… защитит…»
Ева разбила бутылку о надгробие. Стекло впилось в ладонь, смешав кровь с белой жижей. «Защитит? – она вылизала рану, чувствуя на языке привкус грудного вскармливания подполья, – Ты… прятала… меня… в… ядовитой… утробе…»
Из разлитого молока поднялся силуэт матери с перерезанными венами на руках. «Нет… – её призрак прижал ледяные губы к виску Евы, – …я… носила… тебя… как… бомбу… в… их… цитадель…»
Флешбек перекрутился: теперь мать рожает в трюме рыбацкой шхуны, а Пятеро ловят струйки крови в чаши. «Девочка! – Рейес тычет пальцем в окровавленный комок, – …она… дополнит… Круг…»
Ева выстрелила в призрак матери. Пуля прошла сквозь время, попав в Рейеса из прошлого. «Дополнит? – она засунула окровавленное письмо в гильзу, – Я… вырву… из… вас… куски… пока… не… останется… дырка… вместо… Круга…»
Колыбель из кораллов ожила, сомкнувшись вокруг ног. Из щелей полезли морские ежи с гравировкой имён Пятерых. «Спи… – завыл ветер словами колыбельной, – …пока… волны… не…»
Ева выдернула ногу, оставив в коралловых зубах клочья кожи. «Проснулись? – она плюнула в нишу, и слюна взорвалась синим пламенем, – Я… и есть… волна… которая… смоет… ваш… проклятый… берег…»
На пепле письма проступила карта с отметкой «Родильный дом №5». Ева раздавила ежа каблуком, вскрыв его брюхо – внутри был свёрток с её пуповиной и ключом от морга.
«Родильный дом… – она привязала пуповину к гильзе, сделав маятник, – …станет… вашим… моргом…»
Но когда она вышла, весь город светился алыми окнами – каждое складывалось в надпись «Верни Элис». Ева выстрелила в ближайший фонарь, и тьма хлынула, заливая улицы чёрным приливом. В темноте только её шрамы светились картой восстания.
Ева сталкивается с доктором Рейесом
Лаборатория Рейеса дышала через жабры вентиляционных труб, стены пульсировали как аквариумные стенки. Доктор стоял у стола с шприцем, где препарат переливался цветами яда крылатки. «Двадцать… лет… – он надавил на поршень, и капля прожгла стол, оставив дыру в 2005 год, – …мы… лечили… город… твоей… семьёй…»
Ева всадила нож в трубку с угрями-капельницами. Жидкость хлынула, смывая фотографии жертв с диагнозами «Эпидемия свободы». «Лечили? – она поймала угря, вырвав из жабр бирку с её ДНК, – Вы… вживляли… нам… паразитов… послушания…»
Рейес вонзил шприц в собственное запястье. Вены вздулись синими водорослями. «Послушание… – его зрачки расширились, показывая микроскопических Ев в пробирках, – …лучшая… вакцина… от… бунта…» Он выдохнул облако аэрозоля, и стены поползли чешуйчатыми обоями с её детскими фото.
Ева разбила окно морозильника. Трупы предыдущих жертв упали, их рты полные спорами якоря. «Вакцина? – она швырнула труп в Рейеса, – Я… заражу… вас… до… последней… клетки…»
Доктор рассмеялся, его челюсть отвалилась, превратившись в кальмара. «Клетки… – щупальца обвили её горло, впрыскивая наркоз, – …мы… заменяем… уже… двадцать…»
Ева укусила щупальце, выплюнув клочья плоти с начинкой из микрочипов. «Лет? – она вырвалась, чувствуя как препарат в воздухе кристаллизуется на коже, – Я… взорву… ваш… адвент-календарь… смерти…»
Рейес разорвал халат, обнажив грудную клетку-сейф. За рёбрами пульсировала ампула с этикеткой «Элис 2.0». «Смерть… – он вытащил ампулу, соединённую проводами с городской электросетью, – …это… перезагрузка… для…»
Ева выстрелила в провода. Искры спалили щупальца, запахло жареным планктоном. «Перезагрузки? – она подняла разбитую ампулу, где плавало существо с её лицом, – Я… удалю… вашу… программу… из… всех… душ…»
Доктор рухнул, его тело рассыпалось на пиявок с голограммами горожан. «Нельзя… – пиявки поползли к её ранам, – …удалить… основу… системы…»
Ева раздавила их каблуком, но из каждой лопнувшей особи вырывался крик младенца. «Основу? – она достала зажигалку, поджигая жидкость из шприца, – Я… сожгу… ваше… бинарное… древо… до… праха…»
Взрыв отбросил её к аквариуму с клонами. Стекла лопнули, и вода с мутантами хлынула в город. Рейес, уже полурыба, полз к люку. «Гори… – его жабры хлопали как крылья моли, – …но… город… всегда…»
Ева пригвоздила его хвост ножом к полу. «Воскреснет? – она влила в жабры весь препарат из шприца, – Тогда… я… утоплю… его… в… вашей… крови…»
Тело доктора вздулось, лопнув фонтаном икры с логотипом Круга. Ева шла по тонущему коридору, её кожа облазила, обнажая новый эпидермис с татуировкой «Вирус 2.0». Вода за спиной складывалась в фразу: «Цикл прерван. Следующая жертва – никогда».
Погоня по крышам
Крыши портовых складов дыбились чешуёй мокрой черепицы. Ева скользила по ним, как краб по днищу, её пальцы цеплялись за антенны-гарпуны. «Беги… – голос Рейеса выл из громкоговорителей маяка, – …но… везде… мои… глаза…» Сзади грохнул выстрел – пуля срикошетила от якоря-флюгера, брызнув искрами в бочку с китовым жиром.
Пламя рвануло вверх зелёным фонтаном, осветив сеть верёвок с висящими рыбьими тушами. «Глаза? – Ева перепрыгнула через огненный шквал, чувствуя как жар плавит подошвы в смоляные ласты, – …выпущу… их… на… корм… чайкам…»
Рейес вылез из люка вентиляции, его плащ горел фосфором. «Корм… – он выстрелил в трос крана, и крюк рухнул, протаранив крышу, – …твой… удел… Элис…»
Ева нырнула в пробоину, ухватившись за крюк. Падая, она врезалась в палубу рыбацкой лодки, где ржавые цепи запели от удара. «Элис… – она отшвырнула крысиный остов штурвала, – …утонула… в… ваших… враньях…»
Очередная пуля пробила бак с мазутом. Чёрная жижа хлынула, обволакивая Еву как вторую кожу. «Враньё? – Рейес спустился по горящему канату, его лицо плавилось как восковая маска, – …ты… сама… ложь… матери…»
Ева пнула бочку с причальным тросом. Бочка покатилась, разматывая петлю. «Матери… – она перевесилась за борт, где волны лизали бортовую надпись „Элис“, – …которая… выжгла… вашу… ложь… в… моей… ДНК…»
Трос захлестнул ноги Рейеса, волоча его к горящему мазуту. «ДНК… – он выстрелил в борт, и лодка зарылась носом в воду, – …перепишем… в… пламени…»
Пожар слизнул палубу, языки пламени складывались в руны Круга. Ева прыгнула на соседний катер, её волосы горели факелом. «Перепишем… – она рванула рычаг аварийного сброса, и сеть с гнилой рыбой накрыла Рейеса, – …этим… чернилами…»