Алексей Павликов – Ключи от бездны (страница 24)
В пепле архивов засверкали микрочипы. Ева растоптала их, но из каждого треснувшего кристалла вырывался крик младенца. «Ложь… – она собрала пепел в пустую папку „Элис“, – …станет… саваном… для… вашего… молчания…»
На выходе её остановил силуэт с лицом отца, выжженный на горящей двери. «Молчание… – дверь рухнула, освобождая тоннель с надписью „Родильный дом“, – …это… единственное… что… останется… после… тебя…»
Ева шагнула в пламя, её волосы горели фитилями. «Нет… – она распахнула папку-саван, из которой вырвалась стая пепельных чаек, – …после… меня… будет… гром…»
Чайки сложились в шестиконечную звезду, осветив город на миг до взрыва. В эпицентре горела надпись: «Кошмар только начинается».
Финал главы
Зал собраний Круга дышал жабрами кондиционеров, стены обшиты кожей с татуировками уставов. Ева вломилась через витраж с собственным распятием, осколки стекла впились в ладони как шипы тернового венца. «Следующий… – она выстрелила в потолок, и люстра-медуза рухнула, залив пол электролитом, – …встаньте… в… очередь… к… аду…»
Пятеро повернулись синхронно, их лица – маски из воска с её чертами. Первый поднял руку, обнажив под манжетой шрам в виде якоря. «Ад… – он провёл пальцем по столу, где карта города пульсировала как живой организм, – …мы… вырыли… для… тебя… ещё… в… утробе…»
Ева прыгнула на стол, проламывая каблуком район порта. Из трещины брызнула нефть, слепящая фотовспышками детства: отец вводит ей шприц с чернилами вместо вакцины. «Утробе? – она выстрелила в первый символ Круга на карте, – …я… родилась… дважды… и… оба… раза… плевала… вам… в… лица…»
Второй член достал скальпель из черепахи-пресс-папье. «Родилась… – он разрезал воздух, открывая портал в операционную 2005 года, – …чтобы… мы… могли… резать… снова…»
Ева поймала лезвие зубами, перекусив его с хрустом сахарной кости. «Резать… – она выплюнула осколки в лицо третьему члену, выбив стеклянный глаз с микрочипом внутри, – …научилась… у… ваших… жён… которые… стонали… подо… мной…»
Четвёртый хлопнул в ладоши, и кресла ожили, схватив её за лодыжки кожаными ремнями. «Стонали… – он достал пульт с кнопкой „Перезагрузка“, – …предвкушая… твой… конец… как… в… прошлом… цикле…»
Ева выстрелила в пульт, пуля прошла навылет, оставив дыру с радужным масляным пятном. «Цикл… – она перезарядила пистолет обломком собственной ключицы, вырванной ремнём, – …разорвётся… когда… я… перестреляю… ваших… богов…»
Пятый член встал, его тень слилась с картой города в проекции умирающей люстры. «Богов? – он сорвал парик, обнажив череп с гравировкой шестиконечной звезды, – …мы… сами… стали… ими… вглядись…»
Ева вскочила на спинку кресла, прицелившись в звёздный шрам. Пистолет дрожал, вспоминая как эти пальцы держали бутылочку с её первым ядом. «Страх… – она выстрелила, но пуля зависла в воздухе, расплющившись в миниатюрный якорь, – …ваше… единственное… подлинное… творение…»
Пятеро засмеялись хором, их рты раскрылись как люки, выпуская рой микроскопических Ев с крыльями моли. «Творение… – первый член поймал моль, раздавив её в кулаке с перстнем-якорем, – …обязано… служить… творцам…»
Ева выстрелила в окно-иллюминатор. Хлынувшая вода смыла Пятерых со стульев, но они встали, капли стекая по восковым лицам как по статуям. «Служить… – она прыгнула на стол переговоров, её окровавленные ступни оставляли отпечатки „Элис“ на документах, – …я… буду… на… дне… ваших… гробов…»
Пятый член достал нож с рукоятью из пуповины. «Гробов? – он воткнул клинок в стол, и здание содрогнулось, – …мы… похороним… тебя… в… памятнике… самим… себе…»
Ева выхватила нож, перерезав себе ладонь. Кровь брызнула на карту города, прожегши дыры в районах, отмеченных символами Круга. «Памятнике… – она упала на колени, сжимая пистолет с последним патроном, – …из… пепла… я… вылеплю… ваше… проклятие…»
Пятеро окружили её, их тени сплелись в шестиконечную звезду на потолке. «Проклятие… – они протянули руки с кольцами-якорями, – …это… бессмертие… которое… мы… тебе… подарили…»
Ева всадила последнюю пулю в газовую трубу. Взрыв вырвал стены, огненный смерч поднял Пятерых к чёрному небу. «Бессмертие… – она ухватилась за обломок люстры, в глазах горел отражённый ад, – …вам… понадобится… чтобы… пережить… меня…»
Пламя слизало последние буквы устава на стенах. Пятеро парили в огненном вихре, их восковые лица текли, обнажая черепа с гравировкой «Элис 3.0». Ева выпустила люстру, падая в провал между этажами, её крик смешался с рёвом огня: «Кто следующий?!»
Вспышка ослепила город на миг. Когда дым рассеялся, на обугленном столе догорала последняя строка протокола: «Пять пар глаз отразили пламя. Ни в одном – страха».
Глава 4: Отцы и дочери
Ева находит замаскированную комнату в отцовском доме
Пыль с якорей-трофеев осыпалась на руку Евы, когда она нащупала за китовым позвонком трещину в панели. Стена отъехала с скрипом ржавых шарниров, обнажив воздух, густой от запаха формалина и морской соли. «Круг… – она прошептала, читая выцветшую надпись на ржавой табличке, – …пап… что… ты… вырастил… во… тьме… за… своей… праведностью…»
Лабораторию освещала люстра из колб с голубоватой жидкостью, где плавали глаза – десятки пар, следящих за каждым шагом. На стене карта маяка обрастала фотографиями: девушки с распоротыми животами, их руки сложены в знак якоря на окровавленных простынях. «Вырастил… – Ева сорвала с доски схему с пометкой „Элис-2.0“, – …чтобы… привязать… к… дну… как… этих… утопленниц…»
Стол ломился от журналов наблюдений. Раскрытый дневник отца замер на дате «16.09.2005», страницы слиплись от бурой субстанции. «Утопленниц… – её палец провалился в дыру от пули на фотографии художницы, – …чья… смерть… была… моим… днём… рождения…»
Ева схватила колбу с плавающей пуповиной, её пальцы оставили жирные отпечатки на стекле. «Матрицы… – жидкость забурлила, вытравливая на стенках её лицо, – …ты… вырезал… нас… как… рыбу… для… своего… сатанинского… улова…»
На полке грохнула банка с эмбрионом в янтарной смоле. Стеклянный глазок покатился под стол, освещая спрятанный ящик с плёнками. Проектор заскрипел, выбросив на стену кадр: отец в окровавленном фартуке держит двух младенцев над телом художницы. «Улова… – Ева разбила колбу о пол, смрад гниющей плаценты ударил в нос, – …чтобы… ваша… секта… пожирала… наши… души… как… наживку…»
Она рванула цепь аварийного душа. Вода хлынула, смывая фото со стен в кровавую кашу под ногами. «Души… – Ева топтала снимки, её сапоги прилипали к глазам жертв, – …вы… превратили… в… сети… для… ловли… демонов…»
В углу замигал аппарат с киноплёнкой. На экране ожил отец:
«Сосуд? – она перерезала провод динамика ножом для вскрытия писем, – …я… разобью… вас… вдребезги… и… из… осколков… сложу… своё… лицо…»
Дневник захлопнулся от сквозняка, выбросив конверт с прядью волос художницы. Ева приложила их к своей чёлке – совпадение до миллиметра. «Лицо… – она вырвала страницы с датой своей мнимой смерти, – …которое… вы… украли… у… матери… я… верну… через… пепел…»
Сирена маяка пробила стены, свет вращался, проецируя через колбы тень Пятерых на потолке. Ева завернула дневник в карту маяка, её пальцы почернели от плесени с обратной стороны фото. «Пепел… – она плюнула на кнопку уничтожения архивов, – …в… котором… вы… задохнётесь… как… в… утробе…»
Взрывчатка с детонатором вместо пустышки лежала в ящике с пометкой «Элис-1.0». Ева вставила провода в розетку с символом Круга, шепча: «Рождение всегда начинается с крика. Ваш будет последним».
Чтение дневника отца
Страницы дневника липли к пальцам как свежие струпья, чернила расплывались от её дыхания там, где отец выводил дрожащими буквами: «
Дневник вырвался из рук, раскрывшись на странице с приклеенным лепестком розы из Лориной могилы. Отец писал поверх засохших жилок: «
«Скребётся… – Ева прижала ладонь к стене, где обои пузырились от плесени в форме детских ладоней, – …потому… что… ты… заживо… похоронил… наше… материнство…»
Флешбек впился в виски запахом скипидара. Отец в алтарном дыму швыряет в костёр холст с беременной Лорой. Краска взрывалась синими прожилками, её лицо плавилось, обнажая череп с гравировкой «Элис 1.0». «
«Эксперимент… – Ева схватила горящую страницу дневника, но пламя обожгло узором якоря на запястье, – …в… котором… ты… сжёг… её… душу… чтобы… слепить… мою… из… пепла…»