Алексей Павликов – Ключи от бездны (страница 20)
Лиам, истекая чёрной слизью, приволок её к краю пропасти. Внизу отец в клетке из якорей простирал руки, обмотанные цепями с медальонами «E.M.». «Спасение… – Лиам плюнул ей в лицо, и слюна прожгла щёку как кислота, – …это… сдаться… своей… крови…»
Ева схватила обе половинки сердца и вонзила их в грудь Лиама. Металл взвыл, прорастая в его теле ржавыми корнями. «Моя кровь… – она провернула медальон, и шестерёнки начали перемалывать его внутренности, – …сожжёт… ваши… корни… до… пепла!»
Лиам, захлёбываясь маслом и ложью, рухнул на край пропасти. Его последний вздох принёс запах лаванды – запах материнских духов из детства. «Иди… – он указал на отца, чьи цепи теперь светились её именем, – …закончи… что… он… не смог…»
Ева прыгнула в пропасть, падая сквозь пласты лет. Отец ловил её, но его руки прошли сквозь неё, оставив на коже шрамы-даты: 2005—2025. «Прости… – его голос рассыпался ржавчиной, – …я… думал… спрятать… тебя… в другой… реальности…»
Она приземлилась на палубу «Чёрного брига», где Пятеро ждали с сетями. В руке сжимала расплавленный медальон – теперь единое сердце, бьющееся в такт прибою. «Реальность… – Ева нацепила цепь на шею, чувствуя как металл вживляется в позвонки, – …это… я… выжгу… ваши… лица… из… времени!»
Корабль дрогнул, когда медальон начал светиться. Где-то в глубине, Лиам, с телом, опутанным ржавыми корнями, засмеялся последний раз, прежде чем рассыпаться в песок с гравировкой «Круг разомкнут».
Перестрелка в пещере
Пули завыли, как чайки с крючковатыми клювами, когда двое в масках из кожи ската ворвались в пещеру. Лиам рванул Еву за пояс, и свинец продырявил его плечо, выбросив в воздух клочья карт с её ДНК. «Беги… – он швырнул её в чёрный водоворот, где вода шипела как расплавленный медальон, – …они… метят… не тебя… а…»
Ева захлебнулась криком, когда пуля с шипами морского ежа впилась в Лиама. «Метят? – она вынырнула, целясь в руку с якорем-шрамом, – Я… сама… поставлю… клеймо… на ваших… могилах!»
Маски, пропитанные нефтью, загорелись от рикошета. Один нападавший сорвал горящую кожу, обнажив лицо Блейка-младшего. «Добро пожаловать… – он плюнул фосфором, поджигая воду вокруг Евы, – …в… фамильный… крематорий…»
Лиам, истекая чернилами вместо крови, подполз к Блейку. «Твой отец… – он вцепился в якорный шрам, рванув кожу до черепа, – …кричал… когда я… выжигал… его… гены…»
Ева выстрелила в второго нападавшего, но пули проходили сквозь него, оставляя дыры с видом на 1823 год. «Призрак… – она перезаряжала пистолет зубами, рвя патронташ с гравировкой „V“, – …из… прошлой… охоты… на… Марсденов?!»
Блейк-младший, с клочьями кожи на костяшках, ударил Лиама якорем-кастетом. «Марсденов? – он плюнул обломком зуба в Еву, – Ты… ошибка… в… генеалогическом… древе… которую… мы… исправим…»
Ева нырнула, схватив со дна ржавые кандалы. «Ошибка? – она защелкнула оковы на лодыжке Блейка, топив его в собственном фосфоре, – Я… опечатка… которая… станет… вашим… некрологом!»
Призрак схватил её за волосы, вливая в уши песню китобоев 19 века. «Слышишь? – его пальцы проросли морскими лианами в её слуховые проходы, – …они… зовут… тебя… Элис…»
Лиам, с телом, просвечивающим как старый пергамент, рванул призрака за кишки-канаты. «Не… её… имя! – он поджёг себя зажигалкой, превращаясь в факел, – Беги… к… якорю… с… двумя… сердцами…»
Ева вырвалась, оставляя клочья волос в обугленных руках призрака. Лиам, объятый пламенем, обнял обоих нападавших, его голос плавился вместе с костями: «Расскажи… им… как… горел… шестой…»
Она нырнула в подводный тоннель, где на стене сиял якорь из двух сплетённых сердец. Сзади грохот взрыва выбросил волну с обломками масок и клочьями карт генов.
«Лиам… – Ева схватила якорь, режущий ладонь гранями медальонов, – …ты… сгорел… чтобы… я…»
Вода внезапно отступила, обнажив труп Блейка-младшего с выжженным на лбу номером V. Из его кармана выпал конверт с детской ладонью и надписью: «Элис Марсден. 5 лет. Подготовка к обряду».
«Нет! – Ева разорвала конверт, но отпечатки пальцев перешли на её кожу, – Я… не… их… кукла… не… их…»
Сверху упал обгоревший зуб Лиама. Она подняла его, и гравировка «VI» проступила на языке. «Да… – зуб прошептал, растворяясь в солёной воде, – …ты… конец… их… алфавита…»
Когда Ева выбралась на берег, луна освещала пять горящих кораблей на горизонте. Она прижала окровавленный медальон к уху, слыша в рёве прибоя последние слова Лиама: «Сожги… их… корни… в… своей… крови…»
Но в кулаке она сжимала волосы Блейка-младшего – из них сочилась синяя жидкость, складываясь в карту логова Пятерых. Ева вылила яд на песок, и там, где капли коснулись земли, выросли чёрные гвоздики с запахом материнских духов.
Ева выплывает на берег
Волна выплюнула Еву на берег, как недожеванный кусок мяса, оставив в горле привкус лекарств и предательства. Песок под щекой шевелился, наполненный личинками, пожирающими следы кораблекрушения. Она вытащила из кармана клочок бумаги – список имён светился в темноте, пропитанный зелёной жижей препарата Рейеса. «Блейк… Грегор… Рейес… Элиас… Марсден… – Ева прочла вслух, и каждое имя оставляло ожог на губах, – …семейный… альбом… уродов…»
Бумага зашипела, впитывая морскую соль, и проступили скрытые строки: «Этап V: Интеграция субъекта E.M. в Круг. 17.09.2025». Лекарство стекало по пальцам, оставляя на коже узоры в виде цепей ДНК. «Интеграция? – она попыталась разорвать список, но бумага ожила, обвивая запястье как пиявка, – Я… не… ваш… пазл… для…»
Сзади хрустнул ракушечник. Ева рванулась к пистолету, но пальцы слиплись от липкого препарата. «Не бойся… – из тьмы вышел призрак отца, его тело просвечивало рецептами Рейеса, – …это… просто… побочный… эффект…»
Она выстрелила в фантом. Пуля прошла навылет, разбив ампулу с надписью «Штамм V» в его груди. «Эффект? – Ева встала, сдирая с руки бумажную пиявку, оставляя кровавые буквы AB+, – Вы… вкололи… мне… целую… вселенную… боли!»
Призрак рассыпался на чёрные таблетки. Ева растоптала их каблуком, и с каждым хрустом в памяти вспыхивали кадры: детская больница, Рейес в маске берёт пункцию костного мозга, шепча: «Родословная… требует… обновления…»
«Обновления… – она подняла мокрый список, где её имя пульсировало как живое, – …вам… нужно… перезагрузиться… в… аду!»
Бумага вдруг впилась в ладонь, впрыснув дозу препарата. Зрение сузилось до тоннеля, в конце которого маячил алтарь из пяти якорей. «Элис… – голос Рейеса лился из всех трещин скал, – …последний… ингредиент…»
Ева, шатаясь, подошла к воде. В отражении её лицо распадалось на пять профилей членов Братства. «Ингредиент? – она вылила остатки лекарства в прибой, и море вскипело кислотой, – Я… не… специя… в вашем… супе… из… трупов!»
На песке замигали светящиеся буквы: «Пятый якорь – твоё сердце». Ева ударила кулаком по надписи, и костяшки засветились, как у Рейеса во время инъекций. «Сердце? – она вырвала цепочку с медальоном, кинув в волны, – Заберите… своё… дерьмовое… украшение…»
Из воды вынырнула рука с татуировкой «V» и шприцем. Ева всадила в неё последнюю пулю. Всплыли пузыри, сложившиеся в дату: завтра.
«Завтра… – она разрядила пистолет в луну, – …вы… умрёте… сегодня…»
Список имён в её кулаке вдруг воспламенился, осветив на скале вход в пещеру с пятью факелами. Запах горелой плоти смешался с ароматом материнских духов. «Маршрут… – Ева размазала пепел по лицу, как боевую раскраску, – …вашего… самоубийства…»
Когда она вошла в пещеру, волны вынесли на берег обгоревший труп Блейка. Его открытый рот был набит ракушками с шепотом: «Она… следующая… жертва…»
Но ветер унёс слова в море, где уже тонули пять теней с якорями вместо сердец.
Возвращение в отель
Дверь номера скрипела ржавыми петлями, как голос священника, вылезающий из горла мертвеца. «Твой отец… – он щёлкнул чётками, где якоря царапали друг друга, оставляя синие искры, – …украл… священный… груз… но… корабль… всегда… возвращается… в порт…» Ева вытирала морскую воду с лица, и с пальцев стекали капли, превращаясь в ртуть с гравировкой «V». «Груз? – она поймала падающую каплю, и та прожгла ладонь, как клеймо, – Вы… перевозите… трупы… в… церковных… трюмах?»
Священник встал, его сутана пахла гниющими сетями. Чётки обвили её шею, якоря впиваясь в сонную артерию. «Трупы? – он дёрнул цепь, и в висках Евы забились голоса Пятерых, – Мы… перевозим… души… а ты… билет… в… один конец…»
На стене проступили фрески: отец в рясе с якорем вместо креста крадёт шкатулку с эмбрионами. «Предатель… – священник плюнул чёрным табаком на пол, и личинки в слизи сложились в дату 2005, – …но его… плоть… дала… идеальный… сосуд…»
Ева рванулась, чётки разрезали шею, и кровь брызнула на Библию с обложкой из кожи акулы. «Сосуд? – она открыла книгу, где вместо псалмов были схемы ДНК с её фото, – Я… разобью… ваш… проклятый… графин!»
Священник схватил её руку, прижимая к странице с обрядом крещения. Чернила ожили, поползли по венам, втягивая в текст. «Исправишь… – его дыхание пахло бальзамировочным уксусом, – …как… исправляют… опечатки… огнём…»
Ева ударила лбом в переносицу, и кость хрустнула, как сухая палуба. «Огонь? – она пнула его в живот, чувствуя под башмаком движение червей-параграфов, – Я… сожгу… вашу… библию… в… аду!»
Он упал на кровать, из разорванной сутаны высыпались коралловые четки. «Ад… – священник засмеялся, вытаскивая из-под подушки якорь-стихарь, – …это… где… ты… родилась…»