Алексей Павликов – Библиотекарь Хранители Руси. Том 3. Песнь Спящего Урала (страница 8)
Она указала на кузницу, где горнило пожирало пламя цвета забытых снов. Кузнец в плаще из пепла бил молотом по наковальне – но вместо железа под ударами множилась пустота. С каждым ударом в воздухе появлялись трещины, втягивающие звук.
– Эй, бородач! – Игорь бросил в горнило апельсин. Тот исчез с тихим
Кузнец повернулся. Под капюшоном не было лица – только отражение тех, кто на него смотрел. Василиса ахнула, увидев себя в маске без рта.
– Он… он показывает, кем мы станем, – прошептала она. – Если останемся.
– Мур-рр… Я не хочу быть лысым! – Борис, увидев в капюшоне кота-скелета, прыгнул на плечо Андрея. – Валя отсюда! Пока мои усы не отвалились!
Андрей тронул струну гитары. Звук, словно нож, разрезал тишину. Кузнец вздрогнул, и его молот ударил мимо. В трещине мелькнул луч света – и в нём, как в окне, промчался их поезд-призрак, полный смеха.
– Вернитесь! – голос кузнеца прозвучал как скрип пера по бумаге. – Здесь вы станете чище. Без слов. Без боли.
– Без бананов? – Игорь достал из кармана фрукт и очистил его. – Нет уж. Молчание – это скучно. А я…
Он швырнул банан в горнило. Огонь на миг стал жёлтым, и кузнец закричал – вернее, его крик вырвался тысячью пепельных бабочек.
– Бежим! – Василиса потянула всех к арке, которая начала закрываться. – Пока он не выковал нашу немоту!
Они выскочили обратно, и дверь захлопнулась, отрезав последние слова кузнеца: – Вы… вернётесь… Все… возвращаются…
Борис, дрожа, разглядывал свои лапы: – Мур… Кажется, мой хвост стал короче. Это они украли? – Нет, – Марья показала ему обрывок тени на земле. – Это они украли твою наглость. Временно.
Андрей, глядя на ключ, который теперь покрылся инеем, пробормотал: – Там… там ещё хуже, чем в расписании. – Зато теперь мы знаем, – Василиса стёрла с лица пепел, – тишина боится бананов. Или безумия.
Игорь, уже микшируя в котле что-то синее, засмеялся: – Значит, наш рецепт спасения – два банана, щепотка безумия… И громкий рок-н-ролл!
А из города, как эхо, донёсся последний удар молота. По пустоте.
Глава 3: Рудник, где копают сны
Вход в шахту
Шахта зияла, как гнилой зуб. Ветер выл из её глубины, принося запах плесени и… чего-то кислого, будто там бродили мысли, оставленные умирающими. Фонари, дрожа в руках, выхватывали стены, покрытые чёрными наростами. Они пульсировали, словно всасывая свет.
– Это не уголь, – Василиса ткнула посохом в ближайший нарост. Тот сжался, обнажив щель, из которой выполз дымчатый щупалец. – Смотрите: он дышит.
– Мур-рр… И смотрит, – Борис, пригнувшись, тронул лапой слизь на стене. Нарост сомкнулся, как зрачок, а затем раскрылся, выстрелив каплей смолы. Кот отпрыгнул, шипя: – Кажется, он нас ненавидит! А я даже не познакомился!
Игорь, наклонившись, поднёс к наросту флакон с зельем. Жидкость внутри закипела кровавым пузырём. – Интересно… Если капнуть ему на язык, запоёт ли он, как те глиняные идиоты? – Не искушай судьбу! – Василиса оттащила его за капюшон. – Это не уголь. Это… чёрная плоть шахты. Она живая.
Андрей провёл рукой по стене. Пальцы прилипли, словнувшись тонкими нитями. – Тянется, как жвачка. И пахнет… отчаянием. Ты чувствуешь? – Я чувствую, что мои сапоги сейчас сожрут, – Марья Ивановна подняла подол, пока чёрные прожилки не поползли к её шнуркам. – В учебнике 1972 года описано подобное: «биоуголь» – симбиоз грибов и теней. Растёт там, где много… страха.
– Значит, мы для них – праздничный ужин? – Борис пятился к центру группы, хвост трубой. – Мур! Предлагаю устроить голодовку!
Внезапно нарост над головой Андрея лопнул, обдав его липкой массой. Из трещин поползли чёрные «пауки» с глазами-бусинами. – Они реагируют на звук! – закричала Василиса, бьющая посохом по щупальцам. – Молчите и не дышите!
– Легко сказать! – Игорь, отбиваясь котлом, засмеялся. – Я же дышу сарказмом! Это моя основная функция!
Марья Ивановна, прижавшись к стене, листала учебник, который светился в темноте: – Страница 666… «Биоуголь питается вибрациями. Рекомендация: нарушить резонанс». – Андрей, сыграй что-нибудь раздражающее! – Борис прыгнул ему на плечи. – Например, про кошачью любовь!
Андрей дёрнул струну. Гитара взвыла диссонансом. Наросты затряслись, из щелей брызнула чёрная жижа. Один из «пауков» лопнул, осыпав их искрами.
– Работает! – Игорь вылил зелье на пол. Жидкость вспыхнула зелёным, и тени отступили. – Бежим вглубь! Они боятся света и фальшивых нот!
Команда рванула по тоннелю, облизываемому щупальцами. Василиса, отбиваясь, кричала: – Не останавливаться! Если они дойдут до сердца шахты… – Они превратятся в чёрное солнце? – Борис бежал, задевая хвостом стены. – Мур! Я не готов к вечной ночи!
– Вот! – Марья указала на просвет впереди – ржавую дверь с надписью
Они ворвались, завалив дверь котлом, посохом и собственными спинами. Снаружи наросты бились, как мокрые крылья. Андрей, прислонившись к стене, прошептал: – Что за место? – Рудник страхов, – Василиса потушила фонарь. В темноте засветились глаза Бориса. – Здесь ковали не руду. Здесь ковали кошмары.
– Мур… Тогда почему мы внутри? – кот дрожал. – Потому что наши кошмары уже снаружи, – Игорь достал спичку. В её свете на стене проступили силуэты – их собственные, но с пустыми лицами. – Эй, посмотрите – мы в стиле минимализм!
Андрей тронул гитару, и струна лопнула, разрезав тишину. Снаружи завыло, а потом стихло.
– Они ушли? – прошептала Марья. – Нет, – Василиса приложила ладонь к двери. – Они ждут. Как голодные псы… или совесть.
Борис, улёгшись на рюкзак, закрыл глаза: – Мяу… Тогда я посплю. Пусть мои сны их напугают.
А в глубине шахты что-то забилось, словно огромное сердце, рождающее тьму.
Окаменевшие кошмары
Андрей поднял кусок породы, и свет фонаря выхватил лицо, застывшее в немом крике. Веки были широко раскрыты, а в зрачках, как в зеркалах, отражались когтистые тени. – Смотрите… Он дышит! – прошептал он, тыча пальцем в трещину на «лбу» окаменелости. Из щели сочился пар с запахом гниющей розы.
– Это не порода. Это кошмары шахтёров, – Марья Ивановна провела рукой по стене, где десятки таких лиц выпирали из камня, словно пытаясь вырваться. – Они копали сны, пока не наткнулись на собственные страхи. И… стали ими.
– Мур-рр… То есть мы в желудке спящего великана? – Борис, прижав уши, пятился к выходу. – Или в коллекции психа?
Игорь, роняя фонарь, засмеялся нервно: – Коллекция? Тогда я – экспонат под номером «Безумец с котлом»!
Свет от разбитого фонаря метнулся по стенам, и тени зашевелились. Длинные пальцы-щупальца потянулись к ним, царапая камень с шипением кислоты.
– Ты идиот! – Василиса ударила посохом по ближайшей тени. Та рассыпалась, но из трещин полезли новые, с клыками из сгустков тьмы. – Они питаются светом! Гасите фонари!
– Ага, и будем гладить их в темноте? – Игорь вытащил зелье с надписью
Марья, прижимая к груди учебник, читала вслух дрожащим голосом: – «Страница 404: Кошмары-окаменелости. Слабые места: их собственное отражение». Андрей, зеркало!
– У меня только гитара! – он сорвал инструмент с плеч и ударил по струнам. Звуковая волна ударила в ближайшее окаменевшее лицо. Оно треснуло, и из разлома вырвался крик – настоящий, человеческий.
– Стой! – Василиса схватила его за руку. – Это же люди! Может, их ещё спасти? – Они уже стали частью шахты, – Марья показала на стену, где из трещин выползали чёрные корни, обвивая ноги Бориса. – Беги! Или ты станешь новым экспонатом!
Кот, вырываясь, вопил: – Мурлык не сдамся! Я же не человек, я – шедевр эволюции!
Он вцепился когтями в тень, и та, зашипев, отступила, оставив на полу лужицу смрадной слизи.
– Вот люк! – Игорь, сломав замок ударом котла, распахнул тяжёлую дверь. За ней зияла пропасть, но вместо бездны – внизу мерцал город из света, словно перевёрнутое небо. – Прыгаем?
– Это ловушка! – закричала Марья, но тени уже обвили её шею, вытягиваясь изо ртов окаменелых лиц. – Они… хотят… наши голоса…
Андрей, размахнувшись гитарой, ударил по тени Марьи. Инструмент треснул, но щупальца рассыпались. – Прыгай! – он толкнул её в люк, затем схватил Бориса за шкирку. – Все вниз!
– Мяяяу?! Ты с ума… – вопль кота оборвался, когда Игорь прыгнул следом, ора: – Лечу в свет! Как мотылёк на диете!
Василиса, последней спрыгнув, увидела, как тени сливаются в единое чудовище с тысячей глаз. Оно прошипело: – Вы… вернётесь… – Не сегодня! – она швырнула в него осколок зеркала из кармана.
Отражение чудовища в зеркале взревело и… схватило само себя. Пока существо боролось со своей копией, люк захлопнулся.
Падая в мерцающую бездну, Борис умудрился пробурчать: – Если внизу рай – я требую встречи с кошкой-ангелом! С перламутровыми усами!
Андрей, прижимая сломанную гитару, усмехнулся: – Держись, хвост не потеряй. Он тебе ещё пригодится… для квинтэссенции сарказма.
А снизу, из города-света, уже летели навстречу звуки – не колоколов, а дикой, безумной музыки.
Слеза Велеса
Тусклый свет фонаря, едва пробивавшийся сквозь пелену пыли, дрожал на стене, как испуганный заяц. Андрей, содрав ногти о камень, копался в груде обломков. Внезапно его пальцы наткнулись на холодное – из трещины пробился голубой отсвет. – Эй, сюда! – он рванул пласт породы, и глыба рассыпалась, обнажив кристалл размером с кулак. Тот пульсировал, словно сердце, заключённое в лёд, и с каждым ударом по жилам камня бежали всполохи синего огня.