Алексей Павликов – Библиотекарь Хранители Руси. Том 3. Песнь Спящего Урала (страница 6)

– В вагон! – Андрей, подхватив гитару, рванул к поезду-призраку, который гудел, как разбуженный зверь. Борис, спрыгнув со Стража, оставил на его лбу царапину: «Здесь был кот».

– Мяу! Надеюсь, их создатель любит граффити! – он юркнул в дверь вагона, за ним – остальные.

Стражи, рассыпаясь в песок, ревели: – МЫ… НЕ… ЗАКОНЧЕНЫ… – Вам бы мастер-класс по лепке! – крикнул Игорь, захлопывая дверь.

Поезд рванул вперёд, оставляя перрон превращаться в груду песка и древних обид. Василиса, глядя в окно, прошептала: – Они были лишь глиной… Но кто их вылепил? – Кто-то, кто очень боялся, что его забудут, – Марья Ивановна поправила очки, заляпанные глиной.

А в углу вагона Борис вылизывал лапу, приговаривая: – Мур… Теперь я знаю, как пахнет вечность. Как пыль и глупость.

Зелье смеха

Игорь вытащил котёл, который больше походил на перевёрнутый колокол с дырочками для выхода пара-шалости. Внутри булькала розовая жидкость, издавая звуки, похожие на хихиканье.

– Берём перо феникса – он швырнул в котёл радужное перо, вспыхнувшее радужным огнём, – слезу русалки… – капля, упавшая с хрустального флакона, запела грустную мелодию, – и банан!

– Банан?! – хором ахнули все, кроме Бориса, который немедленно уставился на фрукт голодным взглядом.

– Для вкуса! – Игорь очистил банан, и тот упал в котёл с глупым «буль-буль». Жидкость моментально загустела в ярко-жёлтую массу, пузырящуюся смехом. – Секрет в кожуре! Она содержит… кхм… калий веселья!

Василиса, прикрываясь посохом от летящих брызг, крикнула: – Игорь, мы не на кулинарном шоу! Эти монстры… – Сейчас, сейчас! – он зачерпнул зелье черпаком в форме улыбки и вылил на груду монет из кармана Атланта. Те, звеня, превратились в мыльные пузыри размером с арбуз, каждый с рожицей-хитрецом.

– Ловите! – Андрей дунул в ближайший пузырь, и тот, жужжа, прилип к лицу Стража. Глиняная морга скривилась, а из трещин рта вырвался хрип: – Щекотно!

– Ха! – Борис, вцепившись в хвост пузыря, катался по полу, как кот-йо-йо. – Мур-мяу! Они же как гигантские ваньки-встаньки!

Стражи, облепленные пузырями, начали дергаться в конвульсиях смеха. Один, пытаясь стряхнуть пузырь, упал, разбившись на куски, которые тут же сложились в надпись: «ХВАТИТ!». Другой, скрежеща, чесал спину о вагон, напевая глиняным басом: – Прекрати-и-те… я ж не из… глины смеха!

– Работает! – Марья Ивановна, прячась за Игоря, тыкала в учебник: – Смотрите! Зелье воздействует на их магическую связь с создателем через… через детскую невинность! – Или через банан, – Игорь гордо надул грудь. – Кстати, Борис, не хочешь? – он протянул коту оставшийся кусочек фрукта.

Борис, фыркнув, отвернулся: – Мур-рр… Ты думаешь, я буду есть этот жёлтый обман? Я не попугай! – Тогда я! – Андрей схватил банан и откусил. Его гитара внезапно заиграла мажорную гамму сама по себе. – О! Теперь я чувствую… джаз в крови!

Василиса, тем временем, направляла пузыри посохом, как дирижёр. Один из них лопнул, осыпав Стражей конфетти из света. Те, шатаясь, начали разваливаться, бормоча: – Мы… не… должны… смеяться… – Ага, как же, – Игорь вылил остатки зелья на рельсы. Те превратились в горку желатиновых червей, которые захихикали, обвивая глиняные ноги. – Встречайте: слайм-поезд!

– Прекрати баловаться! – Василиса схватила его за воротник, но сама не удержалась от улыбки, когда один из Стражей, чихнув, выдул пузырь в форме сердца.

– Мяу… Ладно, признаю, это было гениально, – Борис уселся на пузырь, как на трон. – Но если ты добавишь в следующий раз валерьянку, я объявлю тебя королём котов.

Поезд, между тем, рванул вперёд, сметая остатки глиняных насмешек. Вдалеке замигал свет – станция, на которой даже смех застывал в воздухе, как леденец на палочке.

– Следующая остановка… – кондуктор-призрак появился в дверях, листая комикс, – «Страна невыполненных обещаний». Готовьте… или нет.

А пузыри, лопаясь, оставляли в воздухе слова: «Смейтесь, пока можете. Тишина близко».

Танцующие истуканы

Стражи, облепленные мыльными пузырями, дёргались, как марионетки, чьи нитки спутали дети. Их глиняные ноги выбивали дробь, напоминающую фламенко, а руки вращались, словно пытались поймать невидимые сабли. Один из них, с пузырём на голове в виде шляпы, кружился, поднимая вихри пыли, и хрипел: – Это… не… танец! Это… диверсия!

Митрич, машинист-призрак, высунулся из окна локомотива, куря трубку из тумана. Его смех звучал как скрип несмазанных колёс: – Им бы гончарный круг да пару уроков танго! Ха! В моё время глина знала своё место – в горшках и на печах!

– А сейчас она знает чечётку! – Игорь, приплясывая, швырнул в ближайшего Стража апельсин из буфета (который тут же превратился в дым). – Смотрите, они как пьяные горшки!

Борис, прищурившись, подкрался к Стражу, чьи ноги выписывали кренделя. Он бьющей лапой ударил по пузырю, который шипел, как змея. Пузырь лопнул с хлопком, и глиняный великан замер, а затем рассыпался в пыль, оставив лишь глиняную табличку: «Реквием по достоинству». – Мяу! Кажется, я нашёл слабое место… – кот гордо поднял хвост. – Они как пиньяты! Бей – и конфетки посыпятся!

– Конфетки? – Андрей поднял с пола глиняный осколок с надписью «Сожаление». – Тут даже сладкого нет. Только… эхо чьих-то ошибок.

Василиса, уворачиваясь от танцующего Стража, крикнула: – Не останавливайтесь! Если они придут в себя… – Они уже не придут! – Марья Ивановна, спрятавшись за перевёрнутым ларьком «Сувениры из прошлого», тыкала в учебник. – Смотрите – их энергия в пузырях! Лопайте, пока они не…

Не успела она договорить, как Страж с тремя пузырями на спине начал трансформироваться. Его руки стали длиннее, а из трещин полезли шипы. – Ой, он эволюционирует в кактус! – Игорь вылил на монстра остатки зелья из фляжки. Пузыри на спине Стража надулись до гигантских размеров, и он, потеряв равновесие, рухнул, разбившись на тысячу кусочков, которые сложились в слово «Позор».

– Отличный перфоманс! – Митрич аплодировал сизыми руками. – В следующий раз возьму вас на гастроли! Поезд-цирк «Апокалипсис и клоуны»!

Борис меж тем устроил охоту на пузыри: подпрыгивал, бил лапой и приземлялся на четыре лапы под дождь глиняной пыли. – Мур-рр… Легче, чем гоняться за лазерной указкой! – он фыркнул, разбивая пузырь с рожицей-гримасой. – Эй, Игорь, а можно зелье с запахом валерьянки? Для вдохновения!

– Можно всё, кроме здравого смысла! – Игорь уже смешивал в котелке что-то зелёное, от чего дёргался пол вагона.

Василиса, наконец, сбила последний пузырь посохом. Страж, стоявший у выхода, вздохнул (выпустив облако пыли) и медленно осел, как испечённый пирог, превратившись в табличку: «Здесь был страх. Теперь – прах».

– Победа? – Андрей неуверенно тронул гитару, и та сыграла победный марш. – Пока что, – Василиса указала на перрон, где из трещин уже лезли новые тени. – Но здесь всё возрождается. Даже глупость.

Поезд дёрнулся, увозя их прочь от танцующих обломков. Борис, облизывая лапу, проворчал: – Мяу… Теперь я знаю, как пахнет победа. Как глина и мыло.

А Митрич, развалившись в кресле, бормотал в усы: – Эх, в молодости я давал плавность хода… А теперь вот – рваный ритм. Как этот танец.

Вдалеке, за туманом, замигал зелёный свет – сигнал к новой остановке. Или новой глупости.

Тайна расписания

Расписание висело в воздухе, как паутина из света и лжи. Его пергаментные листы шелестели сами по себе, перелистываясь под невидимым ветром. Василиса, поймав один из них, прочла вслух: – «Рейс №13: Город Молчаливых Кузнецов. Отправление – никогда. Прибытие – вчера». Буквы на странице извивались, словно пытались сбежать с бумаги.

– «Никогда» – это когда? – Борис уселся на угол листа, загибая его когтем. – Мур-рр… Может, это как «завтра», только для пессимистов?

На обратной стороне был нарисован ключ, вставленный в облако, из которого лились молнии в форме нот. Андрей достал обсидиановый ключ из кармана – тот самый, что нашли в прологе, когда разбивали зеркало сна. – Кажется, он подходит… – он поднёс ключ к рисунку. Облако на пергаменте заклубилось, и вдруг страница превратилась в дверь – точнее, в её силуэт, сотканный из пара.

– Погоди! – Марья Ивановна схватила его за руку. – Город Молчаливых Кузнецов… Это же легенда! Там куют не мечи, а тишину. И те, кто войдёт… – Перестают болтать? – Игорь фыркнул, доставая зелье с этикеткой «Говорилка. Противопоказано: серьёзность». – Тогда мне туда нельзя. Я умру от избытка смысла!

Василиса ткнула посохом в расписание. Лист завизжал, как раненый зверь, и выплюнул билет с печатью в виде заклёпки. – «Билет в один конец. Пункт назначения: точка невозврата». – она прочла и подняла глаза на пар. – Андрей, если ты вставишь ключ… мы можем исчезнуть. Или стать тишиной.

– А если не вставим, останемся здесь. С ними. – Андрей кивнул на перрон, где глиняные осколки уже шевелились, собираясь в новых Стражей с надписью «Ревность» на лбах.

Борис, тем временем, унюхал нечто в облаке-двери: – Мяу… Там пахнет рыбой. Но не простой… а рыбой-невидимкой! – Это метафора, – вздохнула Василиса. – Нет, это голод, – кот лизнул пар, и его усы заискрились статическим электричеством.

Андрей вставил ключ. Облако захлопалось, как книга, и дверь распахнулась, revealing лестницу из сгущённого света. Снизу донесся звон – не колоколов, а тысяч молотов, бьющих по наковальням воздуха.