Алексей Откидач – Эхо Первых (страница 13)
Сейчас она подтверждает это каждой прошедшей секундой.
Она замечает мой взгляд, чуть поворачивает голову.
– Все системы активны, капитан. Тяга стабилизирована. Атмосфера – в норме.
– Арина, позвольте я подниму корабль.
Она кивает.
Голос спокойный, низкий, ровный:
– Конечно, капитан. Ваш корабль.
Я кладу руку на джойстик.
Металл холодный, ладонь сразу нагревает его.
Левой рукой поднимаю регулятор мощности.
На панели вспыхивают индикаторы:
Тяга – 20%… 40%… 60%…
– Отпустить тормоза.
– Есть, капитан.
Щелчок.
Корабль чуть наклоняется вперед.
Вибрация поднимается по полу, через спинку кресла – к позвоночнику.
Из глубины корпуса доносится низкий рёв, превращающийся в ровное пульсирующее дыхание.
– «Рейгаль», – тихо говорю я. – Старт.
Корабль двигается.
Медленно, тяжело, будто просыпаясь, потом быстрее, увереннее.
Маршевые двигатели вспыхивают голубым пламенем,
и внизу, за обзорным стеклом, песок ангара вскипает, словно вода.
Полоса заканчивается – я тяну джойстик к себе.
Мир взрывается звуком.
Двигатели рычат, как зверь в узде, рвя металл, воздух, песок.
Корабль отрывается от поверхности, и мгновенно вся тяжесть падает на тело – резкий нажим, будто тысяча рук прижимает к креслу.
Грудь сжимает, дыхание сбивается.
Сердце стучит так сильно, что слышно сквозь шум.
Секунда – и вес пропадает.
Тело становится лёгким, руки чуть дрожат, но не от страха, от силы.
Свет прожекторов прорывается через клубы песка, и красная пыль вращается за стеклом,
как жидкий огонь.
Подъём.
Вибрация усиливается, звук превращается в низкий гул – ровный, тяжелый, почти успокаивающий.
Щёки слегка тянет назад, мышцы лица напряжены, рот сухой.
С каждым метром давление спадает, воздух вокруг становится чище, прозрачнее.
Песчаная буря под нами превращается в красное облако.
Корабль прорывает последние слои атмосферы – вспышки света, как короткие удары молний, пробегают по стеклу.
Тело снова бросает вперед, ремни врезаются в плечи.
Слышно, как трещит обшивка, словно корабль сопротивляется самому небу.
Потом всё внезапно стихает.
Тишина.
Звук уходит.
Секунда покоя.
Передо мной – бездна.
Марс остаётся внизу – огненное пятно, дрожащее в свете двигателя.
Над ним – серое, бесконечное небо, усеянное неподвижными звёздами.
Они не мигают.
Они просто есть.
Я держу руку на рукоятке еще секунду, потом медленно отпускаю.
Вибрация уходит в корпус, и всё внутри постепенно возвращается к равновесию.
Но ощущение – будто весь корабль дышит вместе со мной.
Я поднимаю взгляд.
Передо мной – широкая прозрачная плоскость, изогнутая, как купол, и такая чистая, что кажется холодной на ощупь.
За ней – тьма. Живая, глубокая, без единой точки света, и в этой черноте отражается свечение приборов.
В отражении – весь пилотажный отсек.
Корвин сидит у правого навигационного пульта, взгляд сосредоточен, пальцы бегут по панели.
У связиста горит окно канала с доком – в строке мерцает:
Канал стабилен.
На боковом мониторе инженерный техник отслеживает параметры энергосетей.
Слева, у вторых консолей, двое операторов фиксируют телеметрию.
И в центре – я.
Капитан.