Алексей Откидач – Эхо Первых (страница 15)
– Капитан, – голос Арины звучит ровно, без эмоций.
Она сидит справа, не отрывая взгляда от приборов.
– Мы вышли на стабильную траекторию к орбите Юпитера. Через шестнадцать часов будем в зоне приёма станции «Тифон».
Я перевожу взгляд на голограмму маршрута, зависшую над консолью.
Белая линия тянется от Марса до огромного круга Юпитера, дальше – сеть тонких нитей к его спутникам.
– Что по заданию?
– Пополнить продовольствие, забрать двух научных сотрудников и вывести модули на орбитах Ганимеда и Каллисто, – спокойно отвечает Арина. – После этого курс – прямо на орбиту Плутона.
Я коротко киваю.
Юпитер впереди – яркий, но пока почти невидимый.
Он словно маяк, чьё свечение ещё не достигло нас, но уже чувствуется.
– Автоматический корректор включён?
– Да, капитан.
Свет в рубке немного тускнеет.
Приборы остаются единственным источником мягкого сияния.
Все сосредоточены: навигатор, инженер, пилоты.
Каждый занят своим делом, и вместе они работают, как единый организм.
Я подхожу ближе к обзорному стеклу.
В отражении вижу их всех:
Арину с внимательным, спокойным лицом.
Гурьева, который все еще проверяет энергетический баланс, будто сомневается даже в идеальной системе.
Корвина, следящего за орбитами спутников.
И между ними – я.
Капитан корабля «Рейгаль».
Командир миссии «Рубеж-9».
Мы летим к границе Солнечной системы – туда, где кончается известное и начинается догадка.
Впереди – Юпитер, первая остановка.
За ним – тьма.
И неизвестность, в которой, как ни странно, чувствуется не страх, а ожидание.
Гурьев сидит, уткнувшись в панели, глаза почти не мигают – свет экранов высекает на лице холодные блики.
Он даже не замечает, как я подхожу.
– Как там реактор? – спрашиваю спокойно.
Он вскидывает голову, чуть растерянно, будто выныривая из мыслей.
– Всё стабильно, капитан, – отвечает быстро. – Мощность держится в пределах нормы, выбросы в ноль. Мы вышли на оптимальную частоту импульсов фотонного резонанса.
– Это хорошо.
Но он не останавливается.
– Видите ли, – продолжает он, – здесь стоит не просто фотонный реактор, а новая модификация с двойным контуром отражения.
Обычно мы теряем часть энергии при каждом импульсе, а здесь используется обратный световой срез, который возвращает рассеянные фотоны обратно в контур.
Это даёт прирост мощности примерно на двадцать четыре процента без увеличения нагрузки.
Если бы такие системы внедрили на остальных кораблях – мы могли бы дойти до края Системы за несколько недель.
Он говорит быстро, увлеченно, пальцы бегают по панели, выводя графики и схемы.
Я смотрю на его лицо – в глазах азарт, почти детская радость.
Это та редкая категория людей, которые способны влюбиться в металл, в энергию, в уравнение.
В какой-то момент я всё же отворачиваюсь.
Не из равнодушия – просто я не из тех, кто ищет смысл в формулах.
Мне достаточно знать, что всё работает.
И что он делает свою работу лучше всех.
Я даю ему закончить, киваю.
– Хорошо, Гурьев. Работайте дальше.
– Есть, капитан.
Он снова утыкается в панель, не замечая, что я уже отошла.
И это даже успокаивает.
Когда такие, как он, увлечены своим делом – корабль живёт.
Арина подняла глаза от приборов.
– Капитан, мы в зоне связи с орбитальной базой «Тифон». Они уже видят нас на локаторе.
– Принять.
На голограмме передо мной вспыхнул Юпитер.
Планета занимала почти весь купол рубки – словно пылающее чудовище из газа и молний.
На её фоне крошечная точка орбитальной станции выглядела хрупко, почти нелепо – и оттого ещё более живой.
– Связь с базой установлена, – сказала Арина, приглушая шум. – Голосовой канал открыт.
На экране вспыхнуло изображение – мужчина в темной форме, с американскими знаками отличия на воротнике.
Голос у него был низкий, уверенный, но с едва заметной усталостью, как у человека, который слишком долго живет в замкнутом пространстве.
–
Он чуть усмехнулся.
Улыбка была доброжелательной, но в ней чувствовалось легкое превосходство.
– То есть стыковка невозможна? – уточнила я.