Алексей Откидач – Эхо Первых (страница 16)

– Системная, да. У нас есть грузовая платформа на внешнем контуре, – ответил Меррик. – Она в открытом пространстве. Мы можем включить магнитные подушки – ваш корабль зафиксируется на них, но высадка экипажа и передача груза возможна только вручную. Придётся использовать скафандры.

Арина повернулась ко мне.

– Капитан, это займёт время.

Я кивнула.

– Сколько у нас до полной орбиты?

– Двенадцать минут до выравнивания, – ответила она.

Я снова посмотрела на экран.

– Тифон, у нас на борту нет истребителей, только челнок малой дальности, предназначенный для научных высадок. Мы не вооружённое судно. Это исследовательская миссия.

– Понимаю, капитан, – сказал Меррик. – Ваша траектория чиста. Мы активируем внешние магниты через три минуты. После стабилизации сможете начать переход. Мы пришлем вам координаты шлюза.

– Принято, Тифон.

Я на секунду задержала взгляд на его лице. – И, Меррик… держите своих инженеров в тонусе.

Он усмехнулся, коротко кивнул и исчез с экрана.

Связь оборвалась.

– Ну что, – сказала Арина, – похоже, американцы снова спешили закончить раньше, чем проверили систему.

– Главное, что у них есть платформа, – ответила я, подходя к центральному пульту. – Готовьте скафандры, проверку шлюзов и стыковочные тросы. Работать будем вручную.

– Есть, капитан.

Гурьев, стоящий у панели энергораспределения, хмыкнул.

– В открытом космосе, на магнитах. Как в былые времена.

Я посмотрела на него.

– Как в те времена, когда мы ещё не знали, что делаем, – сказала я спокойно. – А теперь хотя бы понимаем, на какой риск идём.

Арина уже вводила координаты, отслеживая вращение станции.

За обзорным стеклом медленно проплывала тень Юпитера – гигантское тело, которое казалось неподвижным, но двигалось со скоростью, превышающей всё, что создано человеком.

На фоне этой планеты даже «Рейгаль» выглядел песчинкой.

Я села в своё кресло и оперлась на руку.

Мы шли ровно, без рывков, с легкой вибрацией корпуса – корабль подстраивался под орбитальную траекторию станции.

Внутри всё было спокойно.

Я слушала гул систем, размеренное дыхание двигателей, и на секунду позволила себе отключиться.

Мы летели долго.

Так долго, что мысли начали перетекать в воспоминания.

Я не думала ни о миссии, ни о приказах – просто смотрела, как за стеклом медленно вращается бескрайняя полоса облаков Юпитера.

Это зрелище завораживало.

Казалось, будто смотришь на живой океан, бесконечно огромный, и в то же время чувствуешь, как он дышит вместе с тобой.

И в какой-то момент я осознала – время перестало существовать.

Резкий треск связи выдернул из мыслей.

– Рейгаль, говорит станция Тифон. Мы готовы принять вас на внешнюю платформу погрузки. Координаты высланы. Подтвердите фиксацию.

Я выпрямилась, взгляд сразу стал собранным.

– Тифон, подтверждаю. Корабль готов к фиксации. Начинаем подлет.

Арина отозвалась коротко:

– Есть, капитан. Синхронизация траектории – через тридцать секунд.

Я взглянула на голограмму курса.

Станция уже виднелась в переднем радарном круге – небольшая, блестящая, с характерными острыми краями американской конструкции.

Вокруг неё вращались десятки спутников, похожих на насекомых, сверкающих солнечными панелями.

– Магнитная фиксация через двадцать секунд, – произнесла Арина.

– Экипажу приготовиться к стабилизации, – сказала я, не повышая голоса.

Мы уже подходили.

Через обзорное стекло стало видно, как станция медленно поворачивается, подставляя нам внешнюю платформу.

Металлические фермы отражали свет Юпитера, и казалось, что она горит изнутри.

На корпусе мерцал флаг – белые полосы и пятна света от прожекторов.

Молодая, мощная конструкция – новая эра.

Но на фоне Юпитера даже она казалась игрушечной.

Эта планета всегда внушала странное чувство – смесь трепета и смирения.

Перед глазами вращались её облачные пояса, белые штормы разрывали атмосферу, а на периферии голографического дисплея медленно шёл отсчёт синхронизации орбиты.

– Осталось семь минут до выравнивания, – сказала Арина, не поднимая глаз от пульта.

– Принято. Готовь шлюз. Работать будем вручную, – ответила я.

Я повернулась к Корвину и сказала.

– Вы за старшего, первый помощник. Обеспечьте связь и приём груза, а также вызовите на мостик десантников – их грубая сила нам не помешает. Ах да, подготовьте боевые скафандры.

Он поднял взгляд, слегка удивлённый.

– Не исследовательские?

– Нет. Там открытый контур, без поручней. Нам нужно будет пройти по внешней ферме.

В отсеке для экипировки уже светились панели активации.

Исследовательские скафандры – белые, гладкие, с тонкими гибкими суставами – стояли слева.

Но взгляд сразу цеплялся за правый ряд: боевые, тяжелые, матово-чёрные, с золотыми вставками на плечах и коленях. На каждой бронепластине были выбиты символы подразделений и знаки рангов – сержантские полосы, офицерские звёзды. Ни имён, ни позывных – только функции.

Десантники выстроились у стены. Их командир – старший сержант Зорин с широкой шеей и короткой стрижкой, лицо грубое, испещренное шрамами, в позе вся его выправка была рассчитана на скорость и решительность. Рядом – два младших сержанта: один худощавый и быстрый, с глазами, которые постоянно что-то высчитывали, другой – коренастый, с широкими плечами, большими кистями рук, будто созданными для тяжёлой работы и быстрых решений.

Я подошла ближе. Старший сержант выпрямился и отдал короткий, четкий салют.

– Командир, – сказала я спокойно, – берите одного с собой, одного оставляйте на охране корабля.