Алексей Осипов – Пепел Каупа (страница 3)

Они втроем прошли на задний двор, к утрамбованной площадке. Здесь земля была выбита до камней, на которых не задерживалась грязь. По краям стояли два чурбана: на одном висели щиты, на другом – деревянные мечи и палки для тренировок.

– Сегодня – копья, – крикнул им Гирт от входа сарая. – Щиты оставьте. Без них легче поймете, как быстро падаете.

– У нас есть еще выбор? – проворчал Рингис.

– Всегда есть, – пожал плечами Гирт. – Можешь пойти к женщинам и мешать им варить похлебку. Но боюсь, там тебя побьют сильнее.

Он вышел на середину площадки, взял в руку тонкое копье – почти такое же, как у юношей, только с другим балансом.

– Двое на одного, – сказал он. – Сначала вы – на меня. Потом – друг на друга. Полуволк – последний.

– Почему я последний? – само вырвалось у Альвара.

– Потому что ты всегда делаешь вид, что смотришь дальше остальных, – ответил Гирт. – Посмотрим, помогает ли это, когда древко летит тебе в лицо.

Рингис усмехнулся, взял копье. Судо только пожал плечами и тоже вооружился. Они обошли Гирта с разных сторон. Тот стоял спокойно, не меняя стойки.

Бой был коротким и злым. Сначала Рингис попытался зайти в бок, но получил древком по ребрам. Потом Судо, рассчитывая на возраст и опыт, пошел прямо, попытался прижать Гирта к чурбану. Тот отступил ровно на шаг, пропустил, чуть сместил копье – и вот уже оба соперника стояли, пытаясь не упасть, а он – все там же, на середине.

– Вы думаете сразу двумя руками, – произнес он, когда те выровняли дыхание. – А нужно одной. Вторая должна быть там, где будете падать.

Альвар смотрел внимательно. Каждый шаг, каждое движение. Гирт не делал ничего особенного – просто был всегда на полшага впереди. И знал, куда эти полшага поставить.

– Теперь ты, – бросил он, повернувшись к Альвару.

Копье легло в руки знакомо. Ноги сами заняли нужное положение. Дышать стало легче, хотя сердце билось быстрее.

– Один на один? – уточнил он.

– Один на один! – ответил Гирт.

Он атаковал первым. Не сильно, не пытаясь сразу ударить, скорее проверяя, как Альвар держит дистанцию. Древко свистнуло рядом, задело руку. Боль была легкой, но ощутимой.

Альвар ответил, не отходя. Он попробовал повторить то, что только что видел: сместился, нанес короткий укол вперед, целя не в тело, а туда, где только что была опора Гирта. Но тот, словно читая мысль, чуть изменил шаг – и удар прошел мимо.

– Смотри ногами, а не глазами, – бросил он. – Глазам всегда хочется смотреть на кровь.

Следующий удар был быстрым, низким. Альвар едва успел подсечь древко, отбросить в сторону. Пальцы дрогнули – копье чуть не выскользнуло. Внутри что-то яростно шевельнулось. Он шагнул вперед резко, почти без замаха. Кончик его оружия скользнул по плечу Гирта, разрывая ткань.

Капля крови выступила сразу.

– Есть, – тихо сказал Рингис с края площадки.

Гирт посмотрел на царапину, затем на Альвара. Взгляд у него был по-прежнему спокойным.

– Есть, – согласился он. – Запомни это чувство – когда попал. И то, что было до него.

Бой закончился быстро. Гирт еще несколько раз ударил по древку, по рукам, по ногам, заставляя Альвара терять равновесие и снова находить его. В конце тот все-таки упал – не сильно, но на колено.

– На сегодня хватит, – бросил Гирт, отступая. – Купцы уже поднимаются по дороге. Надо, чтобы вы к тому времени хотя бы ходили прямо, а не качались, как после пиров.

Он отдал копье Рингису, махнул в сторону надвратной башни.

– Полуволк, ты – со мной. Остальные – к воротам. Там найдется работа и для тех, кто не умеет держать язык.

Они поднялись в надвратную башню во второй раз за это утро. Ветер усилился, солнце поднялось выше. По дороге, ведущей из леса, уже ползла цепочка людей: лошади, вьюки, телеги, несколько фигур в длинных плащах. Металл тихо поскрипывал, кольца на шеях и руках блестели.

– Северяне? – спросил Альвар.

– Северяне, – подтвердил Гирт.

Сердце на миг пропустило удар.

К виду северных плащей он привык. В Каупе они были не редкостью. Кто-то здесь жил постоянно, кто-то приходил только на сезон. Но каждый раз, когда он видел знакомый крой, знакомые лица, его чуть прижимало изнутри. Не от страха. От какого-то странного, тугого ожидания.

– Помни, – тихо сказал Гирт, не глядя на него. – Они не твои и не чужие. Пока не сделают шаг. Судить будем по шагу.

Альвар кивнул. Глаза сами искали среди идущих тех, кто мог бы быть похож на Халварда. Таких не было – и не могло быть. Но память упрямо рисовала широкие плечи, светлые волосы, тот самый прищур.

Он сжал рукоять ножа под плащом. Железо чуть стукнуло о ремень.

Кауп просыпался окончательно.

Дым тянулся к небу, люди выходили на улицы, дети бежали следом за обозом, как щенки. Ворота были открыты настежь.

Сегодня сюда поднимались не враги. Пока что – гости.

Но в мире, где зима запоминает кровь на дороге, разница между первым и вторым иногда была всего в один неверный шаг.

Подъем северян к воротам Каупа всегда чувствовался заранее – не из-за шума, не из-за их оружия, а из-за того, как менялся воздух. Он становился плотнее, будто внутри него появлялся другой ритм – шагов, дыхания, ожидания. Слишком много дорог сходилось в этом месте, слишком много людей тянулось сюда с разными целями.

Сегодня их было шестеро. Трое шли впереди, держа темп; за ними тянулись две нагруженные лошади; в конце – еще трое, следившие за грузом.

– Видишь плащи? – негромко спросил Гирт. – Это не те, кто живет рядом. Эти пришли издалека.

– Из Дании?

– Нет, скорее из Норвегии.

Плащи, застегнутые бронзовой фибулой, были из плотной шерсти. На плечах – мех. Металл на поясах блестел чисто, без ржавчины. На щитах – темные узоры: сплетенные линии, волчьи головы, символы пути.

Северяне остановились у ворот. Главный из них – крепкий мужчина лет сорока – подошел ближе. Лицо широкое, серьезное, но без угрозы. В глазах – внимательность человека, который много раз видел места, похожие на Кауп, и столько же – не похожие ни на что.

– Мы идем с севера, – сказал он, не повышая голоса. – Идем с миром - везем товар и истории.

Гирт опустил копье вниз, как это делалось в Каупе для приветствия тех, кто пришел без злых намерений.

– Кауп открыт для тех, кто приходит честно, – ответил он. – Как зовут тебя, путник?

– Сигвальд, – сказал он. – Сигвальд Иринг.

Имя было правильным, старым. Человеком он был явно не последнего рода – по стойке, по оружию, по взгляду тех, кто стоял позади. Такие не ходили налегке.

Гирт кивнул:

– Входите. Но оружие держите на виду. Порядок один для всех.

Сигвальд кивнул в ответ, и обоз двинулся внутрь.

Когда они проходили под воротами, один из северян задержал взгляд на Альваре. Высокий, с острыми скулами, серыми глазами. Не старик, не юноша – воин, который не теряет времени.

Он не сказал ни слова, но взгляд был долгим. Внимательным. Словно что-то в лице Альвара напомнило ему давно забытое.

Альвар выдержал взгляд. Не дернулся, не отвернулся. Тогда северянин чуть прищурился, будто удовлетворяясь чем-то в его выражении, и пошел дальше.

– Он тебя знает? – вполголоса спросил Рингис, который стоял рядом.

– Нет, – ответил Альвар. – Но, кажется, узнал кого-то другого.

Рингис хмыкнул, но не стал уточнять.

Внутри Каупа северяне двигались уверенно, но без наглости. Они знали, что здесь чужие не командуют. И знали, что Кауп – место, где янтарь и кровь одинаково зависят от того, как ты стоишь и что говоришь.

Сигвальд остановился, огляделся, затем повернулся к Гирту:

– Я хочу говорить со старейшиной. У нас есть то, что его заинтересует.

Гирт медленно кивнул: